Уже неделю Ксения почти не спала. По два-три раза за ночь она вставала, чтобы проверить, как чувствует себя её мать, Наталья, которая, несмотря на свои сорок три года — возраст, когда женщина ещё полна энергии, — стремительно угасала, превращаясь в измученную тень. Месяц назад Ксения отвезла её в лучшую клинику города. Зарплата руководителя отдела в крупной IT-компании позволяла покрыть дорогостоящее лечение. Врачи провели десятки процедур, взяли анализы, но их вердикт был безжалостен: Наталья умирала. При этом ни один специалист не смог указать причину её состояния. Это не был рак, инсульт, инфаркт или диабет. Не было это и инфекцией, вроде чумы или холеры. Лекарства и операции оказались бессильны. Большинство медиков на вопросы Ксении лишь пожимали плечами, ссылаясь на пределы современной науки. Один пожилой врач, начавший работать ещё в семидесятых, предположил, что такие случаи происходят, когда человек теряет желание жить. Он говорил, что это может быть связано с тяжёлыми поступками в прошлом, из-за которых человек считает себя недостойным жизни. По его словам, организм принимает это решение и начинает угасать.
Если бы Ксения, как многие православные, не была уверена, что проклятия и сверхъестественные силы не могут навредить, она могла бы заподозрить что-то мистическое. Но приглашённый священник осмотрел Наталью и заверил, что никаких следов порчи или духовного воздействия нет. Однако что-то разрушало её мать изнутри. Наталья, которая была для Ксении не просто родным человеком, а целым миром, опорой и вдохновением, угасала от неизвестной причины. Ксения взяла месячный отпуск раньше срока. Начальство, хоть и ворчало, согласилось — всё-таки мать есть мать. Ксения знала, что, даже если её уволят, с её опытом и образованием она быстро найдёт работу. Руководство тоже это понимало и не хотело терять ценного сотрудника, поэтому пошло на уступки.
Ксения с детства выделялась умом. В школе она побеждала на олимпиадах по математике, физике и английскому, а порой и по химии с биологией. Её успехи объяснялись уникальной памятью: она не только запоминала огромные объёмы информации, но и умела их анализировать. Научная карьера её не привлекала, и она выбрала информационные технологии — сферу, где её способности могли принести пользу. После школы она освоила курсы программирования, которые показались ей проще школьной математики, затем изучила базы данных и несколько смежных профессий. К двадцати годам Ксения считалась одним из лучших специалистов в регионе, что привело её в крупную IT-компанию. За пять лет она купила новый Volkswagen Passat и просторную трёхкомнатную квартиру в хорошем районе, продав старую однокомнатную, где они жили с матерью. Теперь же Наталья, её главная поддержка, медленно уходила из жизни.
Единственным утешением было то, что мать не испытывала сильных физических болей, хотя её глаза часто были красными от слёз. Причина этих слёз оставалась загадкой. Ксения не решалась расспрашивать, считая, что Наталья сама расскажет, если захочет. Для Ксении мать оставалась самой дорогой, той, о ком пели в детстве: «Пусть всегда будет мама, пусть всегда буду я».
— Ксюша! — раздался слабый голос Натальи из соседней комнаты. — Ксюшенька!
Ксения бросилась к матери. Наталья лежала на кровати, покрытая испариной, её тело сотрясала лихорадка. Ксения присела рядом, сняла влажную ночную рубашку и принялась обтирать её салфетками, стараясь успокоить.
— Ксюшенька, доченька моя! — Наталья с неожиданной силой схватила её за руку. — Я знаю, что моё время близко, скоро Господь заберёт меня.
— Мам, что ты такое говоришь? — Ксения попыталась возразить, её голос дрогнул.
— Это не страшно, — грустно улыбнулась Наталья. — Но есть одно важное дело, которое я не завершила. Тяжкий грех, который нельзя искупить, его нужно исправить. И сделать это придётся тебе, потому что я… — Она замолчала, собираясь с мыслями. — Я оказалась слишком слабой, слишком трусливой, чтобы сделать это самой.
— Мам, ну что ты говоришь? — возмутилась Ксения. — Ты самая сильная и смелая женщина, которую я знаю. Ты одна меня вырастила, сделала человеком!
— Тебя — да, — кивнула Наталья. — Тебя я смогла поднять, и за это благодарна Богу. Но позволь мне рассказать всё с самого начала. Я родилась в небольшом городке, в хорошей семье. Мой отец, твой дед, был профессором в университете. Моя мать, твоя бабушка, работала в научно-исследовательском институте. Я была умной и красивой девочкой, на зависть всем в школе. Окончила школу с золотой медалью, собиралась поступать в институт. Но потом случилась беда: родители погибли. Я осталась одна. Это были тяжёлые времена — цены росли каждый день, в магазинах пусто. Молодой, неопытной девчонке вроде меня было некуда податься. Я устроилась уборщицей, чтобы выжить. А потом встретила его — молодого, богатого, влиятельного. Он был как из романа: цветы, шампанское, ухаживания. Мы закружились в любви, но через полгода я узнала, что беременна. И тогда он изменился. Из обаятельного человека превратился в чудовище. Оскорблял, унижал, бил, требовал избавиться от ребёнка.
Наталья замолчала, взглядом попросив воды. Ксения принесла бутылку минералки без газа — ту, что мать любила. Напившись, Наталья продолжила:
— Я пошла в поликлинику, чтобы сделать аборт. Но врач-гинеколог настояла на обследовании. Оказалось, что моё здоровье не позволит перенести процедуру. Тогда мой возлюбленный исчез. Я продала родительскую квартиру, купила комнату в общежитии, чтобы прожить. Потом узнала, что ношу двойню. Это был удар. Я не понимала, как одной воспитывать двоих детей, на что жить, как дать им будущее. Чем ближе были роды, тем сильнее я убеждала себя, что не справлюсь. Решила отказаться от детей в роддоме. Ненавидела себя, но не видела другого выхода.
Наталья снова замолчала, её взгляд стал далёким, словно она заново переживала те дни.
— В роддоме я попросила ручку и бумагу, чтобы написать отказ. Врач, принимавший роды, был равнодушен к судьбе детей. Но пожилая медсестра — нет. Всю ночь она со мной разговаривала. Я приводила доводы, а она их опровергала, опираясь на опыт. Рассказывала о девушках, которые, как я, оказались в беде, но нашли силы идти дальше. Я была сломлена. Раньше все проблемы решал отец, подключая связи. Но его не стало, а отец ваших детей исчез. Я была уверена, что оставлю вас обеих и начну новую жизнь. Но медсестра сделала невозможное. Уговорила забрать хотя бы одну из вас. Дала адрес своей знакомой, которой нужна была помощница по дому. На мои возражения, что я с младенцем не справлюсь, она ответила, что дети растут быстро.
Наталья слабо погладила Ксению по руке. Её ладонь была ледяной. Ксения почувствовала, как по спине пробежал холод.
— После долгих раздумий я согласилась, — продолжила Наталья. — Оставила в роддоме твою сестру, а тебя забрала. Мы поехали к той женщине. Она приняла нас радушно, даже обрадовалась, что я с ребёнком. Мы поселились у неё. Через два года она умерла во сне, оставив мне по завещанию квартиру. Это та, в которой ты выросла.
Наталья посмотрела на дочь. Её взгляд, обычно затуманенный, стал ясным.
— Ксюша, — тихо сказала она, — я прошу об одном. Найди свою сестру и помоги ей. Она приходила ко мне во сне, плакала, говорила, что ей плохо, больно и страшно. Просила о помощи. Я ничего не могу, а ты сильная, ты справишься.
После этих слов Наталья будто выдохлась. Её голос стал тише, слова — менее внятными. Вскоре она замолчала, и только хриплое дыхание напоминало, что она жива. Ксения посидела рядом, подержала её руку и пошла досыпать, решив оставить размышления на утро.
Утром из комнаты матери не доносилось звуков. Ксения, почувствовав нелепое предчувствие, бросилась к ней. Наталья умерла. На её лице застыло спокойствие, будто она сбросила тяжёлую ношу.
— Мамочка моя! — сквозь слёзы прошептала Ксения, осознав, насколько мать была важна. — Я выполню твою просьбу. Найду сестру и помогу ей.
В комнате будто прошёл тёплый ветер. Где-то вдалеке послышался шёпот матери: «Спасибо».
Посидев у тела, Ксения достала телефон и начала обзванивать службы. Через час приехала скорая, зафиксировала смерть и выдала справку. За ней прибыл участковый, составил протокол и дал Ксении подписать. Затем похоронное бюро забрало тело. Ксения осталась одна в квартире, ставшей пустой и чужой.
Она возвращалась к словам матери, прокручивая её рассказ. Наталья назвала конкретные места и адреса. Чтобы ничего не забыть, Ксения записала всё в блокнот и продублировала в текстовом файле на компьютере. Теперь информация была в безопасности.
Через два дня на кладбище выехала процессия: катафалк и Volkswagen Passat Ксении, в котором, кроме неё, сидел её друг, капитан полиции Алексей Смирнов. На похоронах Ксения рассказала ему историю матери.
— Это звучит так невероятно, — усмехнулся Алексей, глядя на дорогу, — что вполне может быть правдой.
— И что мне делать, Лёша? — с тревогой спросила Ксения. — Как теперь жить дальше?
Алексей встал со стула, прошёлся по комнате и сел ближе.
— Смотри, Ксюша, — начал он, разводя руками. — Всё зависит от того, что для тебя важно. У тебя есть рассказ матери с конкретными местами и событиями. Есть её последняя воля — найти сестру. Ты можешь принять это или отказаться, но она ясно сказала, чего хочет. И ещё: твоей мамы больше нет. Она не сможет объяснить, что осталось неясным, и не будет центром твоей жизни, как раньше. Так чего ты хочешь?
— Лёша, — Ксения хлопнула ладонью по столу, — какой у меня выбор? Конечно, я хочу найти сестру, если она жива!
— Тогда нужно пройти по пути твоей матери, начиная с роддома, — сказал Алексей. — Искать отца, который бросил беременную, смысла нет. От него толку не будет. Начнём с роддома.
— Ты поедешь со мной? — Ксения посмотрела на него с надеждой.
— А ты ещё сделай жалобное лицо, как котёнок из мультика, — улыбнулся Алексей. — Конечно, поеду. Куда я денусь?
Алексей попросил отпуск у начальника, сославшись на личные обстоятельства. Тот, зная его профессионализм, согласился. Через неделю Алексей приехал за Ксенией на своём Ford Focus. Через два часа они были у роддома, где начались трудности.
— Понимаете, — высоким голосом объясняла худая заведующая, — я бы рада помочь, но нечем.
— Как нечем? — удивился Алексей. — Архивы должны храниться десятилетиями, а прошло меньше тридцати лет.
— Всё верно, — кивнула она. — Архивы были. Но в конце двухтысячных случился пожар. Половина здания выгорела, и весь архив сгорел. Пожар начался там — проводка замкнула, как сказал инспектор. Тогда говорили, что это поджог, чтобы скрыть махинации, но доказать не смогли. Цифровых баз ещё не было, всё на бумаге, и она пропала.
— Ясно, — кивнул Алексей. — А документы о пожаре есть?
— Конечно, — женщина всплеснула руками. — У меня всё в порядке.
Она достала из шкафа листы: отчёт пожарного инспектора, акт о завершении работ, протокол приёмки здания — всё от 2001 года. Алексей просмотрел и вернул.
— Хорошо. С какими детскими домами сотрудничал роддом в девяностых? Куда отправляли отказников?
— С этим проще, — улыбнулась заведующая. — С начала девяностых мы работали с четырьмя детскими домами.
Она ввела данные в компьютер, принтер выдал лист с адресами и контактами директоров. Алексей взял бумагу и визитку роддома.
— Как происходила передача младенцев? — спросил он.
— Сейчас их забирают в перинатальное отделение больницы на обследование, — объяснила женщина. — Это занимает дней десять. Потом передают в детский дом с отделением для новорожденных. В девяностых часто отправляли сразу в детский дом, где проводили обследование. Из-за этого смертность была высокой.
— Спасибо, — улыбнулся Алексей. — Всего доброго.
Ксения молчала, хотя внутри её будто жгло изнутри. Она понимала, что Алексей на своём поле, а она могла бы помешать. Когда разговор закончился, они вышли к машине и поехали в первый детский дом.
— А если мы её не найдём? — спросила Ксения, глядя на Алексея. — Что тогда?
— Что ты имеешь в виду? — Алексей бросил быстрый взгляд на Ксению, крепко держа руль своего Ford Focus. — О чём сейчас думаешь?
— Я о том, что если мы объедем все детские дома из списка, а её там не окажется? — Ксения повернулась к нему, её голос дрожал от волнения. — Что тогда делать, Лёша?
Алексей слегка улыбнулся, не отрывая глаз от дороги, где мелькали деревья и редкие машины.
— Ксюша, ты думаешь не о том, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Ты же аналитик, давай рассуждай как на работе. Разбери ситуацию по полочкам, вслух.
Ксения вздохнула, её плечи поникли, пальцы невольно сжали ремешок сумки.
— Не выходит, Лёша, — призналась она, глядя в окно. — Логика подсказывает, что пока не проверим все детские дома, выводы делать рано. Если следов сестры там не будет, можно поискать в администрации или других архивах. Но мои мысли и чувства будто живут своей жизнью. Они как армия, которая устроила в голове настоящее сражение.
Алексей усмехнулся, бросив на неё короткий взгляд.
— Смотри, Ксюша, не превратись в сумасшедшую, — поддел он, но тут же смягчил тон. — Шучу, конечно. Если мы ищем твою сестру, держи свои мысли и чувства под контролем. Выпускай их по чуть-чуть, когда нужно. Это как в программировании — отлаживай по одному багу за раз.
Ксения раздражённо посмотрела на него, затем отвернулась к окну, уставившись на пейзаж. Её пальцы крепче сжали сумку, выдавая напряжение.
Первый детский дом, куда они приехали, выглядел образцово. Новые пластиковые окна блестели на солнце, стены были аккуратно обшиты сайдингом, а крыша покрыта яркой металлочерепицей. Здание явно содержалось на хорошем финансировании. Алексей припарковал машину у ворот, где их встретил крепкий усатый мужчина, то ли охранник, то ли вахтёр. Он записал данные их паспортов в журнал и пропустил внутрь.
Продолжение: