Восемь лет - это очень долго. Это целая жизнь. Оглядываясь назад - диву даюсь, как я смог ее прожить и не сдвинуться.
Знаете, какой был самый удивительный опыт после того, как я вернулся домой из зоны?
Мой первый поход в следственный изолятор к подзащитному - бывшему коллеге, впоследствии директору нашего местного "Водоканала", которому устроили грубую и дешевую подставу со взяткой.
Очень любопытные, признаться, возникают ощущения, когда ты сам (без конвоя) заходишь с улицы в то помещение, куда тебя до этого почти пять лет выводили из камеры с руками за спиной. Те же люди, те же лица, те же погоны, только вместо слов "Дубровский, лицом к стене" - "Здравствуйте, Антон Геннадьевич, рады вас видеть".
Шмон, правда, почти тот же, но догола не раздевают: только разуться просят.
В остальном разница, поверьте, существенная. Потому что когда вас ведут в этот самый адвокатский кабинет из камеры с руками за спиной - это праздник, приключение на час-полтора, которое неизбежно закончится, и вам придется возвращаться обратно, в душную камерную вонь. Выход из камеры - неважно, куда: в адвокатский ли кабинет, в суд, в баню - всегда приключение.
Когда же вы, будучи свободным человеком, погружаетесь в ту же камерную вонь, зайдя в адвокатский кабинет по работе - вы понимаете, что через пару часов (если, конечно, повезет и вашего подзащитного выведут к вам вовремя) вы снова окажетесь на улице.
Умом понимаете, а сердце все равно истерически колотится: а ну, как перепутают?
В мой первый визит в СИЗО после того, как я намерил по его коридорам с десяток километров, меня, откровенно говоря, сурово потряхивало. Моя бывшая охрана встретила меня радушно: дядя Саня, вечный ДПНСИ, только что не обнял, несколько коридорных остановились узнать, как дела, замначальника попросил визитку (на всякий случай) - но я все то время, которое провел в кабинете в ожидании своего подопечного и во время беседы с ним, судорожно всем своим туловищем хотел выдавить себя из этого помещения, выбежать в тюремный двор, прорваться через шлюз: загривком я испытывал неконтролируемый ужас, каждую секунду рисуя в сознании картину того, что сейчас я снова пойду в камеру с руками за спиной.
Пронесло. Обратно в камеру через два часа пошел мой подзащитный, а меня - выпустили. С улыбками, рукопожатиями, приглашениями приходить еще.
Спасибо, лучше уж вы к нам.
Я прошел через пресловутый шлюз, в тюремном дворе поздоровался с начальником изолятора, вывалился на улицу и почувствовал предательскую дрожь в коленях. Стоять не было сил, я сел на лавочку, закурил и закрыл глаза. От меня пахло тюрьмой, и от этого знакомого, липкого запаха после пришлось отмываться под горячим душем.
Несмотря на то, что тогда, в свой самый первый добровольный визит в СИЗО я закрыл гештальт, который преследовал меня с самого первого дня пребывания в этом прекрасном учреждении в качестве заключенного (выйти из него на свободу самостоятельно) - страх меня не отпустил. Каждый раз, заходя в следственный изолятор, я испытываю совершенно паническое чувство: вот сейчас придет "выводной" и отведет меня в камеру.
Знаете, это очень правильное чувство. Они помогают в работе. Мне кажется, что каждый адвокат, прокурор, судья непременно должны хотя бы месяц в своей жизни провести в следственном изоляторе в качестве следственно-арестованного: просто для того, чтобы понимать, что происходит с человеком, судьбу которого они зачастую разыгрывают, словно в карты.
Я далек от того, чтобы утверждать, что в наших тюрьмах и лагерях сидят сплошь невиновные. Нет, ни в коем случае. Большинство сидельцев находятся там вполне заслуженно.
Но я хорошо помню дело Димы Медкова (того самого мальчика, который за "убийство" своей сестры, оказавшейся впоследствии вполне живой, провел в заключении и на принудительном лечении три с лишним года, а вот двое сотрудников полиции, которые выбивали из него и его друга показания, отделались условными сроками).
Не найдись по собственному желанию в Дагестане "убитая" сестра Димы (а она могла и не найтись, жила бы себе, как жила), Дима до сих пор бы проходил принудительное лечение от шизофрении в закрытом учреждении - его в рамках уголовного дела признали очень опасным и совершенно невменяемым убийцей в институте Сербского.
Но когда сестра нашлась - Диме провели новую экспертизу в том же институте имени Сербского и пришли к выводу, что никакой опасности для общества он не представляет.
Я замечательно помню недавнее дело Александра Цветкова - ученого-гидролога, которого обвинили в серии убийств 20-летней давности. Помните эту историю?
10 месяцев человек провел в следственном изоляторе, и если бы его дело не доложили, да еще публично, Президенту - был бы Цветков сейчас в лагере, отбывал бы он лет 20 лишения свободы на строгом режиме. Но Цветкову очень сильно повезло - он понюхал нары всего-то 10 месяцев.
Увы, получил ли ученый после этого компенсацию и привлекли ли к ответственности следователя Эльвиру Луневу, которая вела его дело, мне ничего не известно.
Я также очень хорошо помню уголовное дело в отношении Александра Тищенко, которого обвинили в похищении маленькой девочки и покушении на часть 4 статьи 132 УК РФ.
С этим делом я знаком лично, изучал его материалы. Александр формально подходил под описание реального преступника, поэтому оперативники привезли его в отдел, где долгое время допрашивали по обстоятельствам того, чего он не совершал. А не совершал Александр вот чего - он не бухал с совершенно незнакомыми ему родителями маленькой девочки у них дома, он не уводил эту девочку в лесопосадку, он не пытался сделать с ней ничего дурного. Но на вторые сутки пребывания в отделе полиции он, наконец, взял в руки стакан с водой - и отпечатки его пальцев появились в уголовном деле, как снятые на месте преступления.
А когда он сидел уже месяц, по записям с камер наблюдения, которые добыла не в меру ретивая адвокат Александра, выяснили, что девочку в лесопосадку вел вовсе не он. И вот того человека, с записей, опознали и родители девочки. Более того - его нашли и опросили сотрудники полиции, и он им подтвердил, что всё так: он с родителями девочки пил, он ее в лес "погулять" повел.
И эту историю даже показали в "Мужском/Женском".
Но на тот момент, когда я перестал интересоваться этим делом (а было это спустя два года), Александр продолжал сидеть в изоляторе по тому же обвинению.
Про свое дело я говорить не хочу. Просто не хочу - о нем написано достаточно, в том числе и здесь. Кому очень надо - тот поищет в сети, сделает свои выводы сам. Пожалуй, выложу две бумажки:
Вот эти две бумажки я требовал от прокуратуры больше пяти лет и, в итоге, вытребовал их только через суд. Ну, еще 150 тысяч рублей в качестве компенсации морального вреда. Прокурор не извинился передо мной лично, не позвонил по телефону - он просто прислал по электронке две бумажки, заверенные электронной подписью.
И всё.
Собственно, я никогда и ни от кого из моих читателей (собственно, как и от всех остальных) не делал секрета по поводу своей отсидки. Кто не в курсе - автор этого канала имеет в биографии 8 лет 1 месяц и 17 суток строгого режима. Я не делаю секрета и из того, что меня реабилитировали лишь по части предъявленных мне обвинений - а по части я все так же остаюсь осужденным, и приговор в моем отношении, увы, не отменен. И не будет отменен, это для меня очевидно.
Я никогда этого не скрывал. Да, 12 лет назад меня арестовали, почти пять лет продержали в следственном изоляторе, потом еще три с лишним года в лагере. Восемь с лишним лет я проходил, что называется, с руками за спиной.
А потом - вернулся домой и стал жить дальше. Со своей семьей, со своими читателями, подписчиками. Жить и работать, помогать людям и защищать их, потому что другого выбора у меня не было. Конечно, очень многим хотелось, чтобы я сдулся, как проколотый воздушный шарик, чтобы сгинул и не показывался из небытия, но подобного удовольствия я им не доставил. У меня, представьте, все хорошо. Может, даже лучше, чем было до того, как меня посадили.
Конечно, мне это периодически припоминают. Давеча, буквально на прошлой неделе пара анонимных троллей сделали это в телеграм-канале очень уважаемого мной бывшего судьи, ныне адвоката Кирилла Мариненко. Из того канала я вышел раз и навсегда - и не потому, что мне нечего было сказать. Я просто не считаю нужным оправдываться перед анонимными троллями.
А ни один реальный человек, странным образом, так и не решился с того момента, как я вернулся домой, сказать мне слово поперек. Вот как-то так.
В те незабвенные времена, когда я сидел в тюрьме, особенно в самом их начале, у нас в городе образовалась небольшая тусовка в интернетах из тех, кто когда-либо был мной послан в известном направлении. Эти замечательные люди потрясали своими кулачками и рассказывали вслух, что со мной надо сделать (и что они, конечно, сделают сразу же, как только я вернусь домой - если, конечно, вернусь, потому что по их мнению на зоне меня непременно должны были прикончить).
Меня никто не прикончил. Меня в принципе никто не тронул пальцем. Те, кому в зоне обычаями дано решать судьбу человека, очень быстро разобрались в ситуации - и я провел в заключении 8 лет 1 месяц и 17 суток без малейших претензий со стороны тюремного сообщества. В "черных" камерах в СИЗО и в обычной "черной" зоне.
Вернувшись домой, я не стал ни от кого прятаться - вышел "в эфир" через неделю после возвращения, начал вести социальные сети, открыл этот канал. Мой адрес, телефон, каждодневный маршрут доступны всем и каждому. Я даже рассчитывал на то, что хотя бы кто-нибудь попытается реализовать свои угрозы хоть словом, хоть действием.
Слушайте, ну, реально - хоть бы один мявкнул.
Большая часть просто спрятали языки себе туда, где приличные люди языки не держат, а оставшиеся немногие даже попытались со мной поручкаться и снова подружиться - но ни один реальный человек с именем и фамилией не рискнул набить мне физиономию или что-то сказать. Анонимы, виртуалы - это пожалуйста, да. Этого добра - сколько угодно.
С живым человеком я, пожалуй, поговорил бы. Скорее всего, разговор этот был бы недолгим, но он бы состоялся.
С анонимным виртуалом, который своей собственной тени боится - ни к чему. Но те, кто пытается сказать обо мне очередную дрянь, почему-то очень боятся сделать это открыто.
Это очень странно. Я, когда-то осужденный по гадким, мерзким статьям УК РФ, эдакое "порождение тьмы" - совершенно не боюсь показать свое лицо, представиться, рассказать о своей жизни: кто я, откуда, где был и почему. Мне нечего стесняться и нечего скрывать. Каждый из вас может сделать на мой счет свои выводы. Я не препятствую. Но жить тайком я никогда не стану.
А мои обличители, эдакие "воины света", почему-то прячут свои рожицы.
Эти 8 лет 1 месяц и 17 дней научили меня тому, что все в нашей жизни имеет не только начало, но и конец. Что единственная безвыходная ситуация - это смерть. Что то, как мы будем жить, зависит только от нас. Что надо делать в этой жизни что-то хорошее, несмотря ни на какие трудности. Что нет в жизни никого и ничего важнее семьи. Что за одного битого двух небитых дают.
Эти восемь лет понадобились мне, чтобы стать свободным.
Подробнее об авторе канала и о его контактах для получения консультации по юридическим вопросам можно узнать, нажав на эту ссылку.
Адрес электронной почты для связи с автором находится в шапке канала.
Подписаться на телеграм-канал "Юрист-юморист: будни" можно здесь.
Кстати, если вы хотели бы просто поблагодарить автора за его постоянный труд и сделать пожертвование Норе Антоновне на косточку - автор совершенно не будет против. Нам с Норой Антоновной будет очень приятно, если Вы оцените наши старания.
Сделать это легко и просто - нажмите сюда, и Ваше пожертвование поступит прямо автору на счет.
Поблагодарить автора можно и через систему донатов Дзена, но в этом случае дорогой и любимый Дзен заберет себе 10 процентов.