Анна прижимала к груди сумку с документами и смотрела на билет. Место 15А, у окна, под кондиционером. Три тысячи рублей — бешеные деньги после развода. Но завтра она подпишет продажу квартиры и станет наконец свободной.
Духота вагона ударила в лицо. Чемодан подпрыгивал на стыках, пассажиры устраивались на местах, а Анна искала своё 15А.
Вот оно. И на нём сидит незнакомый наглый мужчина. Но он не ожидал, чем это закончится.
Лет пятидесяти, в накрахмаленной белой рубашке. Дорогие часы, кожаная папка, телефон последней модели на столике. Сидел так естественно, будто место всегда было его.
— Простите, но это моё место.
Мужчина медленно поднял глаза. Никакого смущения.
— Да, я в курсе. Понимаете, какая штука — мне досталось вон то место, — он небрежно кивнул в сторону. — А окна там нет. А я очень люблю любоваться пейзажами в дороге. Думаю, вы не против?
Анна проследила взглядом. Место 15Б действительно располагалось в середине ряда, без окна.
— Но я специально доплачивала...
— Ну что ж тут поделаешь, — мужчина пожал плечами и потянулся к телефону. — Обстоятельства, знаете ли.
Владик тоже так говорил. «Обстоятельства». Когда тратил её зарплату на рыболовные снасти. Когда приглашал друзей на ужин, не предупредив. Когда включал футбол во время её любимого фильма.
И она молчала. Как молчит сейчас.
Анна убрала чемодан и села на 15Б. Достала из сумки пачку карамелек — тоже первая покупка «для удовольствия» за полгода экономии.
Мужчина уже говорил по телефону. Громко, уверенно:
— Нет, Игорь, я же объяснял. Поставки идут через наш склад, и точка. Не нравится — ищи других партнёров.
Голос привычный к тому, что его слушают и не перечат.
Анна развернула конфету. Карамель оказалась со вкусом вишни — её любимая в детстве.
Поезд набирал скорость. За окном мелькали дачные участки, потом потянулись поля. Мужчина листал что-то в планшете, периодически хмыкая и качая головой — видимо, был недоволен чужой работой.
Анна попыталась устроиться удобнее, но место в середине ряда оказалось тесным. С двух сторон соседи, локти некуда деть. Она посмотрела на своё законное место у окна — там было просторно, стол шире, даже подставка для стакана.
За окном замелькали подсолнечные поля, и началось. Сначала легкое покалывание в носу, потом чих. Ещё один. Ещё.
Аллергия на пыльцу — проклятие всех поездок в июле.
Мужчина оторвался от планшета и уставился на неё. Брови сдвинуты, губы поджаты — будто она нарочно чихает ему назло.
— У меня аллергия, — пояснила Анна, доставая платочек. — На пыльцу.
— Понятно, — он отодвинулся. — Ну ладно, если это не заразное что-то, оставайся. Только тихо, пожалуйста.
Анна замерла с платочком в руке.
«Оставайся». На своём собственном месте. Которое он захватил полчаса назад.
— Спасибо за разрешение, — тихо сказала она.
— М? — он уже снова уткнулся в экран.
В динамиках прохрипел усталый голос проводника:
— Уважаемые пассажиры, кондиционер временно отключается в связи с технической неисправностью. Приносим извинения.
Анна машинально подняла взгляд. Прямо над захваченным местом у окна виднелась вентиляционная решётка встроенного кондиционера. Белый пластик с жёлтыми пятнами от времени.
Интересно, почему именно над этим местом.
Она достала из сумки тюбик крема для рук. Дорогого, французского — купила вчера в аптеке. Первый раз за три года выбрала не по скидке, а просто потому, что понравился нежный запах лаванды.
Медленно выдавила крем на ладонь и начала втирать. Кожа сразу стала мягкой, шелковистой.
Мужчина что-то быстро печатал в телефоне, губы шевелились — видимо, составлял гневное сообщение кому-то из подчинённых.
Первая капля упала через минут пять.
Сначала мужчина не обратил внимания — машинально смахнул воду с экрана планшета. Потом капли участились.
— Что за...
Он поднял голову. Из решётки кондиционера методично капала вода — холодная, с рыжими разводами.
— Проводник! — рявкнул мужчина. — Тут течёт!
Появился проводник — усталый парень лет тридцати.
— Да, знаем. Система даёт сбой, сливает конденсат. Ремонтировать будем на конечной.
— А мне что делать? Тут всё заливает!
— Ну... потерпите. До станции ещё три часа.
Проводник ушёл, а вода капала всё активнее. Мужчина судорожно переставлял планшет, телефон, вытирал стол салфетками. Но капли настигали всё.
Белая рубашка покрылась рыжими пятнами. Кожаная папка промокла. На экране планшета расплывались разводы.
— Не может быть, — бормотал он. — Везде же нормально, а тут обязательно...
А Анна сидела на своём неудобном месте посередине — сухая, спокойная. Наблюдала за суетой соседа и медленно ела карамельки.
— Кошмар какой-то, — мужчина попытался подложить под капли пластиковый стаканчик, но вода лилась слишком широко.
— Да, не повезло, — отозвалась Анна.
Она достала из сумки документы на продажу квартиры. Завтра подпишет их и окончательно закроет эту главу жизни. Новая квартира, новая работа, новые правила. И никто больше не будет решать за неё, где ей сидеть.
До конца поездки мужчина так и провёл — с пачкой салфеток в руках, под непрерывной капелью. Рубашка превратилась в мокрую тряпку, волосы прилипли к голове, а планшет пришлось убрать в сумку.
Он периодически вздыхал, качал головой, бормотал что-то про невезение и плохой сервис.
А Анна смотрела в отражение окна напротив и думала о завтрашнем дне. О подписании документов. О том, что наконец-то сможет сама выбирать — где жить, что покупать, с кем говорить.
И о том, что иногда не нужно воевать и доказывать свою правоту. Иногда достаточно просто подождать — и жизнь сама расставит всё по своим местам.
Поезд замедлялся, приближаясь к станции назначения.