Глава 1: Тихая жизнь
Ольга смотрела на экран банкомата, где светилась знакомая цифра — двадцать одна тысяча рублей. Зарплата медсестры в районной поликлинике. Не густо, но хватает на жизнь, если экономить на всем.
Она достала карту, спрятала в кошелек и медленно пошла домой. По дороге заглянула в аптеку — купить лекарство для соседки тети Веры, которая одолжила им денег на коммунальные в прошлом месяце. Стыдно было просить, но выбора не было — Виктор потратил почти всю зарплату на неизвестно что, объяснив коротко: "Мужские дела".
В магазине остановилась у витрины с блузками. Давно хотела обновить гардероб — все вещи поношенные, некоторые с работы еще принесла. Но цены кусались. За три тысячи можно было купить продуктов на неделю.
— Красивая блузка, — сказала продавщица. — Вам бы очень пошла.
— Да, красивая, — согласилась Ольга и пошла дальше.
Дома Виктор сидел на кухне, листал какие-то объявления в газете. При виде жены поднял голову.
— Ну что, получила?
— Получила, — ответила Ольга, ставя сумку на стол.
— Давай карту. Надо за интернет заплатить, за телефон. Да и продукты кончаются.
Ольга достала кошелек, но руки словно окаменели. Двадцать семь лет замужества. Двадцать семь лет она отдавала ему каждую копейку, а потом просила на самое необходимое. Как милостыню.
— Витя, может, я сама буду деньгами распоряжаться? — тихо сказала она.
— Что? — он отложил газету и удивленно посмотрел на жену.
— Ну... я же работаю, зарабатываю. Хочу сама планировать расходы.
Виктор помолчал, понимая, что блефует. Без Ольгиной зарплаты он сам не протянет и месяца.
— Ладно, — сказал он наконец. — Живи как хочешь. Но не думай, что я тебе буду благодарен.
— И не нужно. Я не для благодарности это делаю.
— А для чего?
— Для того, чтобы чувствовать себя человеком, а не приложением к твоей жизни.
На следующей неделе случилось то, что Ольга втайне ждала и боялась одновременно. Виктор собрал вещи.
— Уезжаю к брату, — объявил он. — На время. Подумать обо всем.
— Хорошо, — ответила Ольга.
— Хорошо? — он удивился. — Тебе все равно?
— Не все равно. Но если тебе нужно время подумать — подумай.
— А если решу не возвращаться?
— Это твое право.
— И что тогда?
— Тогда буду жить одна.
— И не боишься?
Ольга задумалась. Боится ли? Да, немного. Одиночество в ее возрасте — не подарок. Но страх жить с человеком, который ее не уважает, оказался сильнее.
— Боюсь, — честно ответила она. — Но не так, как раньше.
— Раньше боялась чего?
— Что останусь одна и не справлюсь. А теперь знаю — справлюсь. Последние недели показали.
Виктор кивнул, взял сумку.
— Ну что ж... Увидимся.
— Увидимся.
Дверь закрылась. Ольга осталась одна в квартире, которая вдруг показалась огромной и тихой.
Она прошла по комнатам, убрала вещи Виктора, которые он забыл или не захотел брать. Открыла окна — проветрить. Поставила чайник.
Слезы начались неожиданно. Не от горя — от облегчения. Как будто с плеч свалился тяжелый груз, который она несла много лет, даже не замечая его веса.
Телефон зазвонил вечером. Дочь.
— Мам, папа сказал, что уехал к дяде Коле. Что у вас случилось?
— Ничего особенного. Решили пожить врозь.
— Надолго?
— Не знаю. Может быть, навсегда.
— Мам, ты не жалеешь?
— Жалею. Но не о том, что он ушел. Жалею о том, что потратила столько лет на отношения, где меня не ценили.
— А сейчас как? Не страшно одной?
— Не страшно. Странно, но не страшно.
— Если что — я всегда помогу. И деньгами, и советом.
— Знаю, дочка. Спасибо.
После разговора Ольга долго сидела на кухне, пила чай и планировала завтрашний день. Работа, покупки, встреча с Валей в кафе. Обычные дела, но теперь они казались по-другому окрашенными.
Впервые за много лет она могла делать то, что хочет, когда хочет. Могла купить себе что-то приятное, не спрашивая разрешения. Могла встречаться с подругами, не отчитываясь о каждой потраченной копейке.
В выходные Ольга сделала то, о чем мечтала давно — пошла одна в театр. Купила билет на спектакль, который хотела посмотреть, но Виктор всегда отмахивался: "Какой театр? Деньги тратить на ерунду!"
В антракте она пила кофе в фойе и смотрела на других зрителей. Многие были одни — и это казалось нормальным, естественным. Не нужно было никого ждать, ни под кого подстраиваться.
После спектакля зашла в кафе. Заказала себе любимый торт, который дома никогда не покупала — Виктор считал сладости лишней тратой денег.
— Одна пришли? — спросила официантка.
— Одна, — улыбнулась Ольга. — И знаете что? Мне нравится.
Дома она села к окну с чашкой чая и подумала о прожитом дне. Никто не спрашивал, где она была. Никто не критиковал ее траты. Никто не портил настроение придирками и упреками.
Телефон зазвонил поздно. Виктор.
— Как дела? — спросил он.
— Хорошо. А у тебя?
— Нормально. Слушай, а может, попробуем еще раз? Совсем по-новому?
— Витя, а что изменилось?
— Я подумал... Может, ты и права была в чем-то.
— В чем именно?
— Ну... что я тебя не ценил. Воспринимал как должное.
— И?
— И хочу исправиться.
Ольга помолчала. В его голосе слышалась усталость, но не раскаяние.
— Знаешь, Витя, давай пока поживем врозь. Подумаем оба.
— Долго?
— Сколько понадобится. Может, месяц, может, год. А может, и навсегда.
— Ольга...
— Витя, я не злюсь на тебя. Просто впервые за много лет чувствую себя свободной. И это прекрасное чувство.
— А любовь?
— А любовь бывает разной. Иногда любить — значит отпустить.
После разговора она еще долго сидела у окна. На улице была тихая осенняя ночь, редкие прохожие торопились по своим делам.
Ольга достала новую блузку, которую купила на свои деньги. Подержала в руках, улыбнулась. Завтра наденет ее на работу — просто так, для себя.
В кошельке лежала зарплатная карта. Ее карта, ее деньги, ее выбор. В пятьдесят два года она впервые в жизни была по-настоящему независимой.
И это было лучшее чувство в мире.
— Ты о чем вообще? Мы всегда так жили.
— Всегда. А может, пора что-то изменить?
— Оль, ты голову не ударила? — он встал из-за стола. — Какие еще изменения? Я в семье мужчина, я и распоряжаюсь деньгами.
— А я что, не человек? Не имею права знать, на что тратятся мои деньги?
— Твои? — голос Виктора стал холоднее. — А кто тебе работу нашел? Кто по связям устраивал? Кто двадцать лет в семье главный был?
Ольга вспомнила. Работу в поликлинике она действительно получила благодаря Викторовому знакомому. Правда, это было давно, когда он еще работал водителем и люди его уважали. Сейчас тот знакомый на пенсии, а сам Виктор уже три года как безработный.
— Витя, я не против твоего участия. Просто хочу тоже участвовать в планировании бюджета.
— Планирование... — он усмехнулся. — Ты же ничего в деньгах не понимаешь. Наплатишь ерунды всякой, а потом жаловаться будешь, что есть нечего.
— А сейчас разве не так? В прошлом месяце у соседки занимали на хлеб.
— Это временные трудности! — повысил голос Виктор. — А ты что предлагаешь? Командовать здесь начать?
Ольга молчала. Внутри все кипело, но говорить дальше было страшно. Она знала Викторов характер — если разозлится, может наговорить такого, что потом стыдно перед соседями будет.
— Давай карту, — повторил он уже жестче. — И заканчивай эти глупости.
Ольга сжала кошелек в руках. Перед глазами промелькнули картины последних месяцев — как просила у коллег в долг на лекарства маме, как отказывалась от похода с подругами в кафе, потому что денег не было, как стеснялась носить одну и ту же кофту на работу каждый день.
— Нет, — сказала она тихо, но четко.
— Что — нет?
— Не дам карту. Буду сама распоряжаться своей зарплатой.
Виктор замер, глядя на жену как на чужую. В его глазах мелькнуло что-то опасное.
— Ольга, — медленно произнес он. — Ты понимаешь, что говоришь?
— Понимаю.
— Тогда понимай и последствия. Эта квартира записана на меня. И если ты решила здесь командовать, можешь искать себе другое место жительства.
Слова ударили как пощечина. Ольга побледнела, но карту не протянула.
— Подумай до завтра, — сказал Виктор и вышел из кухни.
Ольга осталась одна, держа в руках кошелек с картой. Руки дрожали, в горле стоял комок. Но впервые за много лет она почувствовала что-то новое — не страх, а злость. На себя, на ситуацию, на то, что довела дело до такого состояния.
Глава 2: Первое "нет"
Утром Виктор встал раньше обычного. Ольга слышала, как он ходит по квартире, что-то ищет, стучит дверцами шкафов. Когда она вышла на кухню, он сидел за столом с серьезным видом.
— Ну что, одумалась? — спросил он, не поднимая глаз от чашки.
— О чем?
— О картах. О деньгах. О своем неуместном бунте.
Ольга наливала себе чай дрожащими руками. Всю ночь не спала, думала, что скажет мужу утром. И поняла — отступать некуда. Если сейчас сдастся, то всю оставшуюся жизнь будет жить как нищенка в собственном доме.
— Не одумалась, — ответила она.
Виктор резко поднял голову.
— То есть как это?
— Так. Карту не дам. Буду сама покупать продукты, платить за коммунальные, планировать расходы.
— Ты с ума сошла? — он встал так резко, что чашка звякнула о блюдце. — Я тебе вчера ясно сказал!
— Сказал. А я тебе отвечаю — не дам.
— Не дашь? — голос становился все громче. — А ну-ка объясни мне, на каком основании ты вдруг решила командовать в моем доме?
— На основании того, что зарабатываю я.
— Зарабатываешь! — он рассмеялся зло. — А кто тебе эту работу дал? Кто двадцать лет содержал семью? Кто на тебе женился, когда другие проходили мимо?
— Витя, не надо...
— Надо! — он подошел ближе, нависая над женой. — Ты думаешь, без меня что-то из себя представляешь? Да ты никто! Серая мышь, которую никто не замечает!
— Перестань кричать!
— Не перестану! Ты меня предаешь! После всего, что я для тебя сделал! Неблагодарная!
Ольга отступила к окну. Виктор был страшен в гневе — красный, с выпученными глазами, размахивающий руками.
— Хочешь играть в независимость? Получи! — он схватил ее сумку, вытряхнул содержимое на пол. — Где карта?
— Не дам!
— Дашь! Или вон из дома!
— Что здесь происходит? — в прихожей послышался голос дочери.
Наташа приехала неожиданно — у нее был выходной, решила навестить родителей. Увидев разбросанные вещи и красного от злости отца, остановилась в дверях.
— Папа, ты что делаешь?
— Воспитываю твою мать! — огрызнулся Виктор. — Она решила здесь бунтовать!
— Мам, что случилось?
Ольга растерянно смотрела на дочь. Как объяснить то, что сама до конца не понимала?
— Я не хочу больше отдавать отцу зарплатную карту.
— И правильно! — неожиданно сказала Наташа. — Пап, ты совсем обалдел? Мама работает, имеет право распоряжаться своими деньгами!
— Не лезь! — рявкнул на дочь Виктор. — Это не твое дело!
— Еще как мое! Это моя мать! И я не позволю тебе ее унижать!
— Унижать? Да я ее из грязи вытащил! Она мне должна быть благодарна!
— За что? За то, что ты три года не работаешь? За то, что она одна семью тянет?
— Заткнись! — рявкнул Виктор. — Это мой дом, мои правила!
— Твой дом? — Наташа усмехнулась. — А на чьи деньги коммунальные платятся? На чьи продукты покупаются?
Виктор понял, что проигрывает спор. Развернулся к жене.
— Последний раз спрашиваю — давай карту!
— Нет, — твердо ответила Ольга.
— Тогда собирай вещи и уходи! К завтрашнему утру чтобы тебя здесь не было!
— Папа! — ахнула Наташа.
— И ты заткнись! Надоела!
Он прошел в комнату, громко хлопнув дверью. Мать и дочь остались на кухне, среди разбросанных вещей.
— Мам, не обращай внимания. Он просто психует.
— Наташ, а может, он прав? — тихо сказала Ольга. — Может, и правда некрасиво с моей стороны?
— Мам! — дочь обняла мать. — Ты что, с ума сошла? Какое некрасиво? Ты работаешь, устаешь, а он требует, чтобы ты ему всю зарплату отдавала? Это нормально?
— Но мы всегда так жили...
— А зря! Пора это менять!
— А если он правда выгонит?
— Не выгонит. Куда он денется без твоей зарплаты? — Наташа собирала с пола разбросанные вещи. — Мам, поезжай к тете Вале переночевать. Дай ему остыть.
— Не знаю...
— Поезжай! А завтра вернешься и поговорите спокойно.
Ольга нерешительно кивнула. Валентина работала с ней в поликлинике, была подругой и часто говорила, что Виктор Ольгу совсем заездил.
— Хорошо. Может, ты права.
Она собрала сумку, попрощалась с дочерью. У двери остановилась, обернулась. Квартира казалась чужой, холодной. А может, это она сама стала чужой в собственном доме?
Глава 3: Шквал
У Валентины было тепло и уютно. Подруга встретила Ольгу с пониманием — она сама развелась несколько лет назад и знала, что такое семейные конфликты.
— Правильно сделала, что ушла, — сказала Валя, наливая чай. — Дай ему подумать.
— А вдруг он серьезно? Вдруг правда выгонит?
— Куда он тебя денет? Без твоей зарплаты он же сам пропадет.
— Но квартира на него оформлена...
— Оформлена, да не просто так. Помню, рассказывала — вы вместе покупали, ты тоже деньги вкладывала.
Это была правда. Квартиру покупали двадцать лет назад, когда у Виктора была стабильная работа, а у Ольги — неплохая зарплата в частной клинике. Просто оформили на мужа, потому что так было принято.
— Но документы-то на него...
— Документы — не все. Если дойдет до развода, можно и через суд все доказать.
— Валя, я же не хочу разводиться! — испугалась Ольга. — Просто хочу, чтобы с моим мнением считались.
— Знаю. Но иногда мужчин по-хорошему не проймешь. Надо показать характер.
Ночью Ольга почти не спала. Лежала на диване и думала о прожитой жизни. Когда все пошло не так? Когда она превратилась из равноправной жены в прислугу?
Наверное, постепенно. Сначала Виктор просто взял на себя финансовые вопросы — мол, мужчина должен быть главой семьи. Потом стал все больше контролировать расходы. А когда начал выпивать и потерял работу, контроль превратился в диктат.
Утром зазвонил телефон. Виктор.
— Оль, ты где?
— У подруги.
— Хватит дурить. Возвращайся домой.
— Витя, давай спокойно поговорим...
— О чем говорить? Ты устроила скандал на пустом месте! Из-за каких-то денег семью разрушаешь!
— Я не разрушаю. Я хочу изменить наши отношения.
— Менять нечего! Все нормально было, пока ты не взбесилась!
— Нормально? — голос Ольги стал тверже. — Витя, когда я последний раз новую вещь покупала? Когда с подругами в кафе ходила? Когда на свои деньги что-то для себя брала?
— А зачем? У тебя есть дом, еда, одежда...
— Старая одежда! Которую стыдно носить!
— Вот видишь? Начинается! Захотелось красивой жизни! А кто платить будет?
— Я буду! Своими деньгами!
— Своими... — он усмехнулся. — Ладно, играй в независимость. Только предупреждаю — если до вечера не вернешься, вещи твои на помойку выброшу.
— Не выбросишь.
— Посмотрим.
Он отключился. Ольга сидела с телефоном в руках, чувствуя, как дрожат пальцы. Неужели он правда может выбросить ее вещи? Там фотографии, документы, подарки от дочери...
— Что, звонил? — спросила Валя, выходя из ванной.
— Угрожает вещи выбросить.
— Блефует. Не посмеет.
Но Ольга уже не была уверена. В последние годы Виктор стал непредсказуемым. Особенно когда выпивал.
На работе она была рассеянной, постоянно думала о доме. Коллеги замечали ее состояние, но вопросов не задавали — каждый занят своими проблемами.
После обеда к ней в кабинет зашла пожилая пациентка, Анна Петровна. Женщина была частым гостем поликлиники — возраст давал о себе знать.
— Оленька, а что вы такая грустная? — спросила она, пока Ольга измеряла ей давление.
— Да так, Анна Петровна. Дела семейные.
— А, муж хулиганит? — понимающе кивнула старушка. — Знакомо.
— У вас тоже были проблемы?
— Еще какие! Мой Иван тоже любил командовать. Особенно когда пить начал. Все деньги отбирал, даже на продукты не давал.
— И что делали?
— Терпела долго. Думала — куда денусь, дети маленькие. А потом поняла — или он меня убьет, или я с ума сойду.
— И?
— И ушла. К матери с детьми переехала. Он сначала буянил, угрожал, а потом смирился. Даже стал лучше — без водки-то человек неплохой был.
— А потом что?
— А потом вернулась. Но уже на своих условиях. Деньги сама держала, решения сама принимала. И зажили нормально. — Анна Петровна посмотрела на Ольгу внимательно. — Милая, мужчин иногда надо ставить на место. А то они совсем борзеют.
После работы Ольга шла домой и думала о словах пациентки. Может, старушка права? Может, пора действительно поставить Виктора на место?
У подъезда она увидела знакомую соседку.
— Оля! — окликнула та. — Твой-то совсем обезумел! Весь день вещи в окно выбрасывает!
Сердце ёкнуло. Неужели он правда решился?
Ольга побежала во двор. Под окнами их квартиры валялись ее личные вещи — одежда, книги, косметика. Прохожие с любопытством разглядывали это безобразие.
— Витя! — закричала она, подняв голову к окну. — Ты что делаешь?
В окне появилось его красное лицо.
— А, пришла? Поздно! Сказал же — до вечера!
— Верни вещи!
— Не верну! Захотела независимости — живи независимо!
Ольга стояла среди разбросанных вещей и чувствовала, как по щекам текут слезы. Стыдно было перед соседями, больно от унижения. Но внутри рождалось что-то новое — не страх, а ярость.
— Хорошо! — крикнула она. — Как хочешь!
Она собрала вещи, сложила в пакеты. Пусть он думает, что победил. А она покажет ему, что значит настоящая независимость.
Глава 4: Обратный путь
Три дня Ольга жила у Валентины. Ходила на работу, покупала себе еду, планировала расходы. Странное дело — денег хватало на все. Более того, даже оставались.
Виктор звонил каждый день. Сначала требовательно, потом просительно.
— Оль, хватит дурить. Возвращайся.
— Зачем?
— Как зачем? Ты моя жена!
— Жена, которая должна отдавать всю зарплату и молчать?
— Мы же договоримся как-то...
— Как именно?
— Ну... будешь участвовать в планировании бюджета.
— А карту дашь?
Молчание.
— Витя, карту дашь или нет?
— Зачем тебе карта? Скажешь, что нужно — куплю.
— Не нужно мне такой участи. Или доверие полное, или никак.
— Ольга, ты совсем умом тронулась!
— Может быть. Зато теперь я сама собой распоряжаюсь.
В четверг позвонила дочь.
— Мам, как дела? Папа говорит, ты совсем ушла от него.
— Не ушла. Просто живу отдельно, пока он не образумится.
— А он согласен на твои условия?
— Пока нет.
— Мам, а может, стоит попробовать договориться? Идти на компромиссы?
— Наташ, я тридцать лет шла на компромиссы. Теперь его очередь.
— Но ведь любишь его?
Ольга задумалась. Любит ли? Или просто привыкла? Где грань между любовью и зависимостью?
— Люблю. Но больше не могу жить как раньше.
— Понимаю. Держись, мам.
В пятницу Валя сказала:
— Слушай, а может, пора домой возвращаться? Показала характер, теперь можно и помириться.
— Не помирюсь, пока он не согласится на мои условия.
— А если не согласится?
— Тогда разведусь.
Валя удивленно посмотрела на подругу. Такой решительности от тихой Ольги она не ожидала.
— Серьезно?
— Серьезно. Я поняла — лучше одной, чем с человеком, который тебя не уважает.
В субботу утром Виктор приехал к Валентине сам. Выглядел плохо — небритый, помятый, с красными глазами.
— Оль, поговорить можно?
— Можно.
Они вышли во двор, сели на скамейку.
— Я подумал... — начал он неуверенно. — Может, ты и права в чем-то.
— В чем именно?
— Ну... в том, что тоже должна участвовать в семейных делах.
— И?
— И... давай попробуем по-новому. Будешь сама распоряжаться деньгами.
Ольга посмотрела на мужа. В его словах не было искренности — только усталость и желание вернуть прежний комфорт.
— Витя, ты это говоришь, потому что понял свою неправоту? Или потому что устал готовить себе еду?
— Какая разница? Главное, что готов идти навстречу.
— Разница большая. Если ты не понимаешь, в чем был неправ, то через месяц все вернется к прежнему.
— Не вернется!
— Вернется. Потому что ты не изменился. Ты просто устал от неудобств.
Виктор помолчал, глядя под ноги.
— А что ты хочешь? Чтобы я на коленях просил прощения?
— Хочу, чтобы ты понял — я не твоя собственность. Я человек со своими правами и потребностями.
— Понимаю.
— Не понимаешь. Но может быть, со временем поймешь.
Она встала со скамейки.
— Хорошо. Попробуем еще раз. Но с условием — при первой попытке вернуться к старому я ухожу навсегда.
— Договорились.
Домой они ехали молча. Ольга смотрела в окно и думала — не ошибается ли? Может, стоило настоять на своем до конца?
Но что-то внутри подсказывало — отношения стоит попытаться сохранить. Если получится.
Глава 5: Свобода с потерями
Первые дни после возвращения домой прошли в напряженной тишине. Виктор демонстративно молчал, показывая, как он обижен "несправедливыми" обвинениями. Ольга не обращала на это внимания — покупала продукты, платила счета, планировала расходы.
Удивительное дело — когда деньгами распоряжалась сама, их хватало на все. Более того, даже удалось отложить небольшую сумму на черный день.
— Где ты берешь столько денег? — спросил Виктор, увидев полный холодильник.
— Нигде не беру. Просто трачу разумно.
— А раньше что, неразумно тратил?
— Раньше ты тратил на то, о чем я даже не знала.
Он хмыкнул и отвернулся. Но вопросов больше не задавал.
Через неделю Ольга совершила поступок, который сама от себя не ожидала — купила себе новую блузку. Ту самую, которую давно приметила в магазине. Дорогую, красивую, которая ей очень шла.
— Зачем тебе эта тряпка? — спросил Виктор, увидев покупку.
— Затем, что мне нравится.
— А деньги на что потратила? На продукты хватит?
— Хватит. Это мои деньги, я могу потратить их на себя.
— Твои... — он покачал головой. — Все у тебя теперь твое.
— Не все. Но зарплата — да, моя.
Он ушел к соседу "поговорить", а вернулся поздно и выпивший. Ольга не стала ничего говорить — просто легла спать в дочкиной комнате.
Утром он проснулся злой.
— Что, теперь и в одной постели со мной спать не будешь?
— Не буду, пока ты пьяный.
— Я не пьяный! Просто выпил с Петровичем!
— Выпил значит выпил. А пьяных в свою постель не пускаю.
— Ты совсем обнаглела!
— Может быть. Зато трезва.
Конфликты стали ежедневными. Виктор никак не мог смириться с тем, что жена больше не подчиняется беспрекословно. А Ольга не собиралась возвращаться к прежней жизни.
— Знаешь что, — сказал он как-то вечером, — может, нам действительно стоит разойтись?
— Может быть, — спокойно ответила Ольга.
— Ты согласна на развод?
— Если по-другому не получается — да.
— И где жить будешь?
— Найду где. Комнату сниму.
— На твою зарплату?
— На мою. Мне много не нужно.
Виктор помолчал, понимая, что блефует. Без Ольгиной зарплаты он сам не протянет и месяца.
— Ладно, — сказал он наконец. — Живи как хочешь. Но не думай, что я тебе буду благодарен.
— И не нужно. Я не для благодарности это делаю.
— А для чего?
— Для того, чтобы чувствовать себя человеком, а не приложением к твоей жизни.
На следующей неделе случилось то, что Ольга втайне ждала и боялась одновременно. Виктор собрал вещи.
— Уезжаю к брату, — объявил он. — На время. Подумать обо всем.
— Хорошо, — ответила Ольга.
— Хорошо? — он удивился. — Тебе все равно?
— Не все равно. Но если тебе нужно время подумать — подумай.
— А если решу не возвращаться?
— Это твое право.
— И что тогда?
— Тогда буду жить одна.
— И не боишься?
Ольга задумалась. Боится ли? Да, немного. Одиночество в ее возрасте — не подарок. Но страх жить с человеком, который ее не уважает, оказался сильнее.
— Боюсь, — честно ответила она. — Но не так, как раньше.
— Раньше боялась чего?
— Что останусь одна и не справлюсь. А теперь знаю — справлюсь. Последние недели показали.
Виктор кивнул, взял сумку.
— Ну что ж... Увидимся.
— Увидимся.
Она прошла по комнатам, убрала Викторовы вещи, которые он забыл или не захотел брать. Открыла окна — проветрить. Поставила чайник.
Слезы начались неожиданно. Не от горя — от облегчения. Как будто с плеч свалился тяжелый груз, который она несла много лет, даже не замечая его веса.
Телефон зазвонил вечером. Дочь.
— Мам, папа сказал, что уехал к дяде Коле. Что у вас случилось?
— Ничего особенного. Решили пожить врозь.
— Надолго?
— Не знаю. Может быть, навсегда.
— Мам, ты не жалеешь?
— Жалею. Но не о том, что он ушел. Жалею о том, что потратила столько лет на отношения, где меня не ценили.
— А сейчас как? Не страшно одной?
— Не страшно. Странно, но не страшно.
— Если что — я всегда помогу. И деньгами, и советом.
— Знаю, дочка. Спасибо.
После разговора Ольга долго сидела на кухне, пила чай и планировала завтрашний день. Работа, покупки, встреча с Валей в кафе. Обычные дела, но теперь они казались по-другому окрашенными.
Впервые за много лет она могла делать то, что хочет, когда хочет. Могла купить себе что-то приятное, не спрашивая разрешения. Могла встречаться с подругами, не отчитываясь о каждой потраченной копейке.
В выходные Ольга сделала то, о чем мечтала давно — пошла одна в театр. Купила билет на спектакль, который хотела посмотреть, но Виктор всегда отмахивался: "Какой театр? Деньги тратить на ерунду!"
В антракте она пила кофе в фойе и смотрела на других зрителей. Многие были одни — и это казалось нормальным, естественным. Не нужно было никого ждать, ни под кого подстраиваться.
После спектакля зашла в кафе. Заказала себе любимый торт, который дома никогда не покупала — Виктор считал сладости лишней тратой денег.
— Одной пришли? — спросила официантка.
— Одной, — улыбнулась Ольга. — И знаете что? Мне нравится.
Дома она села к окну с чашкой чая и подумала о прожитом дне. Никто не спрашивал, где она была. Никто не критиковал ее траты. Никто не портил настроение придирками и упреками.
Телефон зазвонил поздно. Виктор.
— Как дела? — спросил он.
— Хорошо. А у тебя?
— Нормально. Слушай, а может, попробуем еще раз? Совсем по-новому?
— Витя, а что изменилось?
— Я подумал... Может, ты и права была в чем-то.
— В чем именно?
— Ну... что я тебя не ценил. Воспринимал как должное.
— И?
— И хочу исправиться.
Ольга помолчала. В его голосе слышалась усталость, но не раскаяние.
— Знаешь, Витя, давай пока поживем врозь. Подумаем оба.
— Долго?
— Сколько понадобится. Может, месяц, может, год. А может, и навсегда.
— Ольга...
— Витя, я не злюсь на тебя. Просто впервые за много лет чувствую себя свободной. И это прекрасное чувство.
— А любовь?
— А любовь бывает разной. Иногда любить — значит отпустить.
Ольга достала новую блузку, которую купила на свои деньги. Подержала в руках, улыбнулась. Завтра наденет ее на работу — просто так, для себя.
В кошельке лежала зарплатная карта. Ее карта, ее деньги, ее выбор. В пятьдесят два года она впервые в жизни была по-настоящему независимой.
И это было лучшее чувство в мире.
Другая история, которая может быть интересна вам: