Лена стояла в прихожей и не могла поверить своим ушам. Ну то есть... как это? Они же столько лет... Андрей рядом побледнел, будто его по лицу хорошенько съездили.
— Квартиру я передаю другим членам семьи. Вам же помощи не ждите. Решайте свои проблемы самостоятельно!
— Пап, ты что... серьезно? — голос у мужа дрогнул. — Мы же договаривались...
— Ничего мы не договаривались! — Семен Петрович махнул рукой так резко, что чуть не сбил с тумбочки вазу. — Я тебе что обещал? Когда? Покажи расписку!
Лена почувствовала, как внутри все переворачивается. Господи, да они же три года копили на первоначальный взнос, думая, что старик поможет с жильем. Он же сам говорил — мол, квартира большая, комнат хватит, после моей смерти все равно вам достанется...
— Семен Петрович, — начала она осторожно, — но вы же сами предлагали...
— Я ничего не предлагал! — рявкнул тесть. — Это вы сами себе что-то напридумывали! А я посмотрел на вашу жизнь и понял — нет, не заслужили!
— Как это не заслужили? — Андрей аж покраснел. — Я же тебе каждые выходные помогаю! Дачу твою проклятую перекапываю, забор чинил, крышу латал...
— Ну и что? Сын должен отцу помогать! Это твоя обязанность, а не услуга!
Лена села на стул, потому что ноги подкашивались. Вот же... Вот же гад старый! Три года они жили с этой надеждой. Три года экономили на всем, думая — ну ладно, потерпим, зато потом... А он, оказывается, уже все решил.
— А кому тогда? — спросила она тихо. — Кому квартиру-то отдаете?
Семен Петрович усмехнулся противно:
— Вале с Игорем. Они люди серьезные, ответственные. У них дети растут, им жилье нужнее.
— Так у нас тоже ребенок! — взорвался Андрей. — Максимке уже пять лет!
— Один ребенок — это не дети. А у Вали двое, и третий на подходе.
Лена аж рот открыла от такой наглости. Валя — это племянница Семена Петровича, дочка его покойной сестры. Живет в другом городе, приезжает раз в год на день рождения, и то не всегда. А они... они же рядом были все время! Когда старик болел, кто к нему ездил? Кто лекарства покупал? Кто с врачами разговаривал?
— Пап, ты что, совсем? — Андрей схватился за голову. — Валя же в Екатеринбурге живет! Ей эта квартира на фиг не нужна!
— Нужна, еще как нужна! Игорь работу здесь найдет, переедут. Я уже с ним разговаривал.
— Когда разговаривал? — недоверчиво спросила Лена.
— А тебя это не касается! — огрызнулся тесть. — Я вообще никому ничего не должен объяснять!
Андрей ходил по комнате, как зверь в клетке. Лена видела — он на грани. Еще немного, и наговорит лишнего, а потом будет жалеть.
— Семен Петрович, — сказала она, стараясь говорить спокойно, — но мы же планировали... У нас кредит на машину, мы рассчитывали...
— Вот и зря рассчитывали! Чужими деньгами распоряжаться научились, а свои заработать не можете!
— Какими чужими? — не выдержала Лена. — Мы же не просили денег! Мы думали просто... ну, пожить вместе...
— Ага, на моей шее повисеть! Коммуналку пополам платить, а жрать мою еду!
Вот тут Лена не выдержала. Встала и говорит:
— Знаете что, Семен Петрович? Идите вы... — она запнулась, вспомнив, что Максим в соседней комнате. — Идите вы к черту со своей квартирой! Мы и без вас проживем!
— Вот и живите! — довольно сказал старик. — А то привыкли, что все с неба падает!
Андрей остановился, посмотрел на отца долгим взглядом:
— Знаешь, пап... А ведь мама была права.
— Мать тут не трогай!
— Она говорила — ты человек злой и завистливый. Я не верил, защищал тебя. А она права была.
Семен Петрович побагровел:
— Убирайтесь отсюда! И больше не приходите!
— Не придем, — спокойно сказал Андрей. — И когда тебе плохо станет, не звони. Решай свои проблемы самостоятельно.
Они собрали Максима и уехали. В машине было тихо. Сын спросил:
— Мам, а почему дедушка кричал?
— Дедушка заболел, — ответила Лена. — У него характер испортился.
Дома они долго сидели на кухне, пили чай и молчали. Потом Андрей сказал:
— Знаешь, а может, оно и к лучшему.
— Как это к лучшему? — удивилась Лена. — Мы же теперь...
— А теперь мы свободны. Не надо каждые выходные к нему ездить, не надо выслушивать его нравоучения. Не надо терпеть его хамство.
— Но квартира...
— А что квартира? Мы что, сами не заработаем? Я вот думаю — может, ипотеку взять? Зарплата у меня нормальная, у тебя тоже. Справимся.
Лена посмотрела на мужа и вдруг поняла — он прав. Да, будет тяжело. Да, придется затянуть пояса. Но зато они будут жить своей жизнью, а не оглядываться постоянно на старикашку.
— А знаешь что, — сказала она, — завтра же пойдем в банк. Посмотрим, что нам предложат.
Андрей улыбнулся первый раз за весь день:
— Вот и правильно. А старик пусть со своей Валей живет. Посмотрим, как она его терпеть будет.
— Долго не протянет, — хмыкнула Лена. — Валя баба практичная. Как только поймет, какой он характер имеет, сразу его в дом престарелых сдаст.
— Ну и пусть. Мы свое отработали.
Через полгода они въехали в новую квартиру. Маленькую, но свою. Семен Петрович так и не позвонил. А Валя с Игорем действительно переехали. Лена случайно встретила соседку тестя в магазине.
— Ой, — говорит, — а у вашего свекра теперь такая жизнь! Валя его построила как миленького. Он теперь и на дачу без разрешения не ездит!
— Да ну? — удивилась Лена.
— Да-да! А недавно слышу — кричит он на них, а Игорь ему говорит: "Семен Петрович, не нравится — съезжайте. Квартира теперь наша". Представляете?
Лена представила и даже жалко стало старика. Но только на секундочку. Сам выбрал — сам и расхлебывай.
А они живут хорошо. Ипотека, конечно, давит, но справляются. Зато никто не указывает, как жить, что покупать, как ребенка воспитывать. Свобода — она дорогого стоит.
Андрей теперь на работе даже лучше стал. Раньше вечно нервный ходил — то отец звонит с претензиями, то еще что. А сейчас спокойный, сосредоточенный. Начальство заметило, премию дали.
— Слушай, — говорит Лена как-то вечером, — а ведь мы дураки были. Сколько лет мучились, а надо было раньше послать его подальше.
— Да кто ж знал... — вздохнул Андрей. — Я же думал, он изменится. Возраст, одиночество... Думал, смягчится.
— Ага, размечтался! Такие не смягчаются, они только хуже становятся.
Максим тоже как-то повеселел. Раньше к дедушке ехать не хотел, капризничал. А они его заставляли — мол, дедушка старенький, надо навещать. Теперь понимают — ребенок чувствовал, что там атмосфера тяжелая.
В новой квартире у мальчишки своя комната появилась. Маленькая, но своя. Обои сам выбирал, мебель расставлял. Счастливый ходит.
— Мам, — спрашивает как-то, — а мы к дедушке больше не поедем?
— Не поедем, сынок.
— А почему?
Лена задумалась. Как объяснить пятилетнему ребенку, что дедушка оказался... ну, в общем, не очень хорошим человеком?
— Дедушка решил, что ему лучше с другими людьми жить.
— А с нами ему плохо было?
— Видимо, да.
Максим пожал плечами:
— Ну и ладно. А мне у него скучно было. Он все время ругался и телевизор громко включал.
Дети — они правду чувствуют. Взрослые себя обманывают, а дети — нет.
Прошел год. Лена как-то встретила Валю в поликлинике. Та сидела в очереди, вид у нее был... ну, скажем так, не очень.
— Привет, — сказала Лена. — Как дела?
Валя подняла глаза — усталые, измученные:
— Ой, Лен... Привет. Дела... — она махнула рукой. — Да что говорить.
— Как Семен Петрович?
— Да достал уже! — вырвалось у Вали. — Извини, конечно, но он... Он же невыносимый совсем! Каждый день скандалы, каждый день претензии. То ему еда не та, то мы громко ходим, то дети шумят...
— Да ну?
— Представляешь, вчера Игорю говорит — мол, я вам квартиру подарил, а вы меня не уважаете! А как его уважать, если он хамит постоянно?
Лена кивнула сочувственно. Понимает она Валю. Сама через это прошла.
— А что думаете делать?
— Да не знаю уже... — Валя потерла виски. — Игорь говорит — давай его в дом престарелых определим. Но как-то неудобно... Все-таки родственник.
— Ну, вы же не обязаны терпеть...
— Да понимаю я! Но соседи что скажут? Люди осудят — мол, квартиру получили и старика выгнали.
Лена промолчала. Что тут скажешь? Сама бы на месте Вали не знала, как поступить.
— А вы как? — спросила Валя. — Не жалеете, что... ну, что тогда поругались?
— Честно? Нет. Мы теперь спокойно живем. Да, ипотека есть, но зато никто не пилит мозги.
— Везет вам... — вздохнула Валя. — А мне теперь расхлебывать.
Дома Лена рассказала Андрею про встречу.
— Жалко ее, — сказал муж. — Но что поделаешь. Сама выбрала.
— Да не сама она выбрала! Твой отец ее выбрал. Думал, она покладистая, будет его во всем слушаться.
— Ну и просчитался. Валя хоть и тихая, но характер у нее есть. Долго терпеть не будет.
И правда, через месяца три Лена узнала — Семена Петровича определили в частный пансионат. Валя, говорят, долго мучилась, но Игорь поставил ультиматум — либо старик, либо он с детьми уезжает.
— Знаешь, — сказала Лена мужу, — а мне его даже жалко стало.
— Да ну? — удивился Андрей. — После всего, что он нам устроил?
— Ну да, гад он конечно. Но все-таки... Один теперь, в чужом месте. Никто не навещает.
— А чего он хотел? Всех от себя оттолкнул, вот и сидит теперь.
— Может, съездим к нему?
Андрей посмотрел на жену долгим взглядом:
— Лен, ты что, серьезно? Он же нас послал! Сказал больше не приходить!
— Ну... может, он передумал. Может, понял, что был неправ.
— Ха! Он никогда не признает, что был неправ. Гордость не позволит.
— Но все-таки...
— Слушай, если хочешь — поезжай. Но я не поеду. Мне с него хватит.
Лена так и не поехала. Все собиралась, но как-то руки не доходили. А потом узнала — Семен Петрович умер. Инсульт случился, в больницу не успели довезти.
На похороны пришло человек десять. В основном соседи да дальние родственники. Валя приехала, конечно. Плакала, причитала — мол, не уберегла, виновата...
— Не вини себя, — сказала ей Лена. — Ты сделала все, что могла.
— Да нет же! Надо было терпеть, надо было понимать — он же старый, больной...
— Валь, он не больной был. Он просто... такой. Характер у него такой был.
Андрей весь день ходил мрачный. Вечером сел на кухне, налил себе водки:
— Знаешь, все-таки жалко его.
— Конечно, жалко. Как ни крути, а отец твой был.
— Да не в том дело... Жалко, что так все вышло. Могли бы нормально жить, дружно. А он... Сам себе жизнь испортил и нам настроение подпортил.
— Ну что теперь... Что было, то прошло.
— А знаешь, о чем я думаю? — Андрей отпил водки, поморщился. — Боюсь, что сам таким стану. В старости.
— Да что ты! Ты же совсем другой!
— Откуда знаешь? Может, это наследственное. Может, все мужики в нашей семье к старости звереют.
— Андрей, не говори глупости! Ты добрый, отзывчивый. Максима как любишь, как с ним возишься...
— А он меня тоже любил. В детстве. Помню, на плечах катал, сказки рассказывал... А потом что-то сломалось в нем.
Лена подошла, обняла мужа:
— Ничего ты таким не станешь. Я не дам.
— А если дашь?
— Не дам, говорю! — засмеялась она. — Первый же раз нахамишь — сразу разведусь!
— Вот и хорошо. Будешь меня контролировать.
Они помолчали. Потом Андрей сказал:
— А все-таки правильно мы тогда сделали. Что ушли.
— Правильно.
— Хоть и тяжело было.
— Зато честно. И спокойно.
Максим прибежал из своей комнаты:
— Пап, а ты мне завтра велосипед покупать поедешь?
— Поеду, сынок. Обязательно поеду.
И Лена подумала — вот оно, счастье. Не в квартирах дело, не в наследстве. А в том, чтобы люди друг друга любили и уважали. Чтобы не было этой вечной грызни, этих обид и претензий.
Семен Петрович так и не понял этого. А жаль. Мог бы внука растить, мог бы радоваться жизни. Вместо этого выбрал гордость и одиночество.
Ну что ж. Каждый выбирает сам.