Жил-был на свете красивый парень по имени Дамай. Видом-то он пригож был - и лицо ясное, и тело статное, и очи яркие, и улыбка всегда приветливая. Глядеть на него любо-дорого, вот только за внешней красотою ни золота, ни добрых дел, ни ума не замечалось. Был он так беден, что кроме маленькой кадки коровьего масла никакого добра у него и не водилось. Кадочка та стояла в избе под полом.
И вот повадилась к нему лиса ходить, да понемногу масло воровать. Проберётся, бывало, тихонько в подпол, полижет маслица, да и убежит обратно в лес. Кто другой бы и внимания не обратил, а у Дамая-то хозяйство и так небольшое было, так что для него вышел значительный и болезненный убыток.
Вот и стал Дамай масло своё караулить. Долго ли, коротко – поймал-таки Дамай воровку, и давай её хлыстом нахлёстывать, чтоб впредь неповадно было чужое добро трогать! Взмолилась лисица, плачет-заливается, просит прощенья, говорит ему:
– Миленький мой Дамай, красавец писаный, пощади, не бей ты меня, я ведь могу тебе много добра сделать!
Дамай ей и говорит:
– Ладно уж! Перестану тебя наказывать, да только чем же ты сможешь мне пригодиться?
– А вот как: пойду я к самому Царю-Грому, стану руку его дочери-красавицы для тебя просить! Она красавица, и ты красавец – хорошая из вас выйдет пара!
– Лааааадно, – говорит Дамай, – проси.
Вот отпустил красавец Дамай лисицу, и поскакала она прямо из избы Дамая к Царю-Грому во дворец.
Вот прибежала. Принял её Царь-Гром в своих палатах хрустальных и говорит:
– Ну здравствуй, тётенька. Чего хорошего скажешь?
– Здравствуй, грозный Царь, праведный Гром! – отвечала лиса. – Послал меня к тебе славный красавец Дамай свахою: отдашь ты за него свою дочку замуж?
– Вот как? А кто такой этот Дамай, что к моей дочке сватается? – спросил Царь-Гром.
– Как! – воскликнула лиса с удивлением, – ты не знаешь славного, могучего красавца Дамая? Ведь другого такого богача на всей земле не найдётся! Его поля широки и плодородны, полны всякого скота – овцы блеют, коровы мычат; гумна доверху засыпаны золотым зерном, амбары ломятся от запасов муки и солода; везде работа кипит. Богаче всех людей на свете красавец Дамай, только одного ему и не достаёт: хорошей хозяйки, такой же красивой, как и он сам. Вот он каков – лучшего зятя, чем он, и во всём мире не сыщешь!
Подумал-подумал Царь-Гром, пошёл к дочери, посоветовался с ней, потом и говорит свахе-лисе:
– Ну что ж, хороший, видно, хозяин этот Дамай. С таким мне, Царю-Грому, и породниться не стыдно. Хлеб к хлебу, деньги к деньгам. Отдам, видно, такому богачу свою дочку, пусть приезжает с дружками и сватами.
А лиса говорит опять Царю-Грому:
– Вот что, сват-Гром: у зятя твоего будущего родня большая, дружек и сватов будет много, ты уж приготовься, как следует! Кажется, будто в царстве твоём мосты и дороги не совсем-таки в исправности...
Было видно, что не по нраву пришлись Царю-Грому такие речи. Нахмурился он, брови сдвинул и говорит:
– Хорошо-хорошо, я обо всём позабочусь.
А лиса продолжает:
– Ведь красавец Дамай привык на богатырских лошадях ездить, когда он скачет, то под ним земля вся трясётся, над головой небо воет и мосты сами собой в прах рассыпаются! Кабы конфуза-то не случилось...
Ещё больше потемнел лицом Царь-Гром:
– Ладно уж, сказал же: обо всём позабочусь!
Раскланялась лиса с новым сватом, на прощанье хвостом помахала и поскакала обратно к Дамаю. Говорит ему:
– Ну, милый мой Дамай, дело наладилось! Собирайся к Царю-Гром в гости с дружками и сватами, он согласен за тебя свою дочку отдать!
А Дамай и говорит:
– Чего мне собираться? Я весь тут! Что имею – всё на мне!
– Ничего, – говорит лиса, – всё устроится. Ты, главное, помалкивай, а особенно, когда к Царю-Грому во дворец прибудешь. Лишнее скажешь – всё потеряешь А я за тебя всё скажу, что надо. Скажу про тебя: он у нас такой умный, такой учёный, что много говорить не любит.
И пошли они пешком к Царю-Грому во дворец. Дорога лежала через владения богатого волшебника, семиглавого Каряса. Встретилось им по пути куриное стадо. Лиса спрашивает у куриных пастухов:
– Чьё это стадо, любезные?
– Стадо это семиглавого Каряса, – отвечали пастухи.
– А знаете ли вы красавца Дамая?
– Нет, не слыхали!
– Как же это вы, такие-сякие, не знаете? Ведь это самого Царя-Грома наречённый зять! Царь-Гром в нём души не чает! Свадьба уж на завтра назначена! Вы смотрите, когда мимо вас поедет свадебный поезд, и Царь-Гром спросит "Чьё стадо пасёте?", скажите: "Мы пасём стадо красавца Дамая". А если он вас о полях, лесах и лугах спросит, вы говорите одно и то же: "всё принадлежит красавцу Дамаю!" Да смотрите, если не так скажете, как я вам велю, то Царь-Гром сожжёт вас молнией и пепел по ветру развеет!
Испугались куриные пастухи и обещали в точности исполнить приказание лисы.
Пошли Дамай с лисой дальше, встретили утиное стадо и так же настращали пастухов, приказав им говорить при встрече с Царём-Громом, что и стадо, и всё, что есть кругом, принадлежит красавцу Дамаю.
Встретилось им затем и гусиное стадо, и опять лиса рассказала пастухам о грозном жестоком Царе-Громе и о его наречённом зяте, красавце Дамае, и строго-настрого приказала говорить, что всё вокруг красавцу Дамаю принадлежи, чтобы Царя-Грома не разгневать.
Восемь стад встретилось им по дороге, и всем пастухам лиса один и тот же наказ дала, всех настращала гневом беспощадного Царя-Грома, который разит непослушных огненными стрелами.
Вот дошли Дамай с лисой до большой реки, за которой начинались владения Царя-Грома. Видит лиса, Царь-Гром сдержал своё слово: через реку перекинут новый железный мост на каменных сваях.
Лиса говорит Дамаю:
– Как бы нам с тобой разорить этот мост? Стой, вот как мы сделаем: я буду грызть сваи зубами, а ты их раскачивай.
Принялись они за работу. Долго трудились, но, наконец, раскачали они мост, расшатали и в воду сбросили.
Говорит лиса:
– Ну а теперь, милый мой красавец Дамай, снимай с себя всю одежду и бросай её в воду!
Дамай хоть и удивился, но послушался. Разделся, бросил одежду в воду, пошёл в таком виде ко дворцу Царя-Грома. Не доходя немного до дворца, оставила лиса Дамая в саду, в укромном уголке, а сама побежала во дворец. Увидела она Царя-Грома и ну ему пенять да выговаривать:
– Что же ты натворил, а, сватушка Гром? Разве же я тебе не говорила, что мосты и дороги в твоём царстве не исправны! Не ты ли на этом самом месте обещал мне устроить хороший мост через большую реку, а что на самом деле? Мост твой никуда не годится! Не успел Дамай со своими дружками-боярами на него въехать, как мост зашатался и рухнул. Все потопли! Несчастье-то какое! Хорошо ещё, что зять твой, красавец Дамай, плавает не хуже, чем твоя щука! Хоть он и был одет в самую дорогую, самую тяжёлую свою одежду из золотой парчи, расшитую жемчугами и самоцветами... Чтобы выплыть, пришлось ему сбросить с себя всю одежду - ну да это ничего страшного, главное, что выплыл. Жаль только, что потонули самые любимые его дружки и бояре...
Царь-Гром не знал, куда глаза девать. Рассыпался он перед лисицей в извинениях, а лиса и говорит:
– Ну, да ничего не поделаешь... Пусть дочь твоя благодарит судьбу, что жених-то жив остался. Ведь другого такого во всём мире не найти! Прямо, ей счастье на роду написано. Вели ей сказать, чтобы вынула она из своего приданого бельё и платье, я понесу красавцу Дамаю взамен его утонувших одеяний. Да вот не знаю только, по душе ли ему придётся чужая одежда...
Конечно же, дочь Царя-Грома загодя приготовила наряд для своего будущего жениха: штаны, рубаху и кафтан. Сама, своими белыми руками соткала она тончайшее полотно, расшила одежду неповторимыми узорами, украсила самоцветами и жемчугом. Долгими вечерами, бывало, сидела она за рукоделием, чтобы мастерство своё показать и будущего жениха уважить.
Вот вытащили из приданого новое платье для жениха и отдали лисе. Убежала лиса, а через некоторое время вернулась с платьем и говорит:
– Ох, какое плохое платье вы послали красавцу Дамаю! Он никогда и не нашивал такого. Даже на меня прогневался: что, говорит, за рубище ты мне принесла? Дайте другое платье, уж будьте так добры!
Что ж, выдала дочь Царя-Грома другой наряд из своего приданого, ещё лучше - да лисица и его назад вернула, а потом и третий, и четвёртый. Пятый, шестой и седьмой тоже вернула. Только тот наряд надел красавец Дамай, который лиса восьмым принесла.
Царь-Гром только посмеивается: вот, мол, какой у него наречённый зять щёголь и богач. Приказал он заложить для него самых лучших своих лошадей. Стоят лошади у крыльца, копытами бьют. Оглядела их лиса и говорит:
– Хорошие лошади, нечего сказать. Да только боюсь я, понравятся ли они наречённому зятю твоему, красавцу Дамаю! Ох, и отличные лошади у него!... Хотя, конечно, самые лучшие из них утонули в твоей реке... Ну, да ничего, привезу его к тебе и на этих.
Поехала лиса за Дамаем. Бегут лошади – из глаз у них молнии сверкают, из ушей – дым валит, из-под копыт искры сыпятся, а земля под ними стоном стонет, небо воем воет. Бегут прочь с дороги все встречные – волки, медведи, а все дикие звери по трущобам лесным забиваются. Привезла лиса красавца Дамая во дворец к Царю-Грому: нарядного, важного да молчаливого.
К вечеру свадьбу сыграли.
На другой день лиса говорит Царю-Грому:
– Ну, сватушка дорогой, теперь к нам собирайтесь: надо молодых проводить под родимую кровлю. Я вперёд побегу и всё для встречи дорогих гостей приготовлю.
И побежала лиса прямиком к семиглавому Карясу.
– Ну, брат Каряс, – крикнула она ему с разбегу, – беда твоя! Сейчас приедет по твою душу Царь-Гром с зятем своим, красавцем Дамаем, и если не спрячешься, то огнём-молнией спалит тебя, громом застрелит! Беги скорей, спасайся!
Испугался семиглавый Каряс, туда-сюда мечется, не знает, куда спрятаться.
На дворе перед окнами как раз стояло семь поленниц сухих дубовых дров. Лиса и крикнула Карясу:
– Теперь бежать уже некогда, они вот-вот подъедут! Спрячься за этими дровами, да смотри, не вздумай хоть одну голову высунуть, а то беда! Сиди там и молчи, какой бы разговор ни услыхал: мало ли, что наговорит Царь-Гром с пьяных-то глаз!
– Я своё дело знаю! – говорит Каряс. – Да хоть бы ему вздумалось спалить меня на этом самом месте со всеми дровами, я и то не выйду! Только бы ветер не разнёс мою золу! А так-то мне хоть бы что, оживу опять и отобью у Дамая его молодую жену.
Тем временем огненные кони царя-Грома мчались по полям семиглавого Каряса, но, завидев пастухов, Царь-Гром непременно останавливался и начинал обстоятельно и подробно расспрашивать, кому принадлежат стада, поля и луга. Пастухи же все слово в слово отвечали так, как подучила их лиса: что и стада, мол, и поля, и леса принадлежат их любимому хозяину, красавцу Дамаю.
Только затемно Царь-Гром к дому семиглавого Каряса подкатил. Лиса их встретила, повела внутрь, усадила за стол и принялась угощать на славу.
Долго они так пили и ели. Наконец, Царь-Гром совсем спьянился. Лиса его пьяненького к окну подвела и давай поддразнивать:
– А что, сват, можешь ли ты вот эти семь поленниц за один раз огнём-молнией спалить?
– Могу! – отвечает Царь-Гром
И не успела лиса рта разинуть, как вдруг земля затряслась, деревья закачались, небо задрожало.
– Зррр!.. Зррр!.. – выстрелил Царь-Гром.
И все семь поленниц разом вспыхнули и запылали, а через минуту на их месте дымилось семь кучек пепла.
Увидела лисица, что молния вместе с дровами и семиглавого Каряса слизнула, и давай хохотать. Уж так хохочет, так надрывается!
– Ты чего, лиса? – спросил Царь-Гром. – Или ты надо мной смеёшься? Смотри, я ведь и весь ваш дом могу в золу превратить и по ветру пустить.
А лиса и говорит:
– Да как же мне не смеяться, милый ты мой сватушка! Ведь сжечь-то сжег, а ветру-то развеять и не можешь! Совсем, видать, от вина ты ослаб!
Ну, тут совсем Царь-Гром рассердился.
Как поднялась тут буря, как ударил гром! Всё кругом черным-черно стало, только молнии блещут. Завыл ветер, затрепетала земля, и вмиг от пепла даже следа не осталось. Никакое волшебство уже не смогло бы оживить семиглавого Каряса. Лиса успокоилась. Она побаивалась-таки, как бы волшебник не ожил.
Ну, гуляла свадьба три дня, а всё же когда-то и пирам конец приходит. Разъехались дружки и сваты по домам, остался красавец Дамай с молодой женой в доме сгоревшего семиглавого Каряса.
Денька через два говорит ему лиса:
– Ну что, любимый мой красавец Дамай, доволен ли ты своей новой жизнью? И женился, и разбогател!
– Я доволен! – говорит Дамай.
– Ну, так я многого с тебя не возьму за хлопоты: вели только, всякий раз, как я буду заглядывать к тебе в гости, резать для меня по одной курочке.
– Хорошо, хорошо! – говорит Дамай. – Иди на куриный двор и там сама себе любого курёнка выбери.
Пошла лиса на куриный двор – дверь заперта. Как тут быть? Махнула она через забор. И только появилась лиса во дворе, как бросились на неё здоровенные жёлтые псы. В одну минуту растерзали они лисицу в клочья. Так погибла самая хитрая, самая умная лиса в мире.
Да, так погибла самая хитрая, самая умная лиса в мире, благодаря которой Дамай и богатство получил, и с самим громовержцем породнился. А что Дамай? Он, я думаю, уже в день свадьбы считал, что всё это ему и так уже по праву рождения причиталось, а в лисе видел не волшебного помощника, а злодейку и тираншу: она ведь и масло у него крала, и помалкивать заставляла, душа в зачатке его креативные порывы. Так что когда лиса, не дождавшись от него благодарности, назвала цену за свои услуги, Дамай решительно восстал против такого произвола.
Некрасивая ситуация, но вполне жизненная. В современном издании для детей конец изменён (лиса убежала), но, думаю, оригинальная концовка даёт нам больше пищи для размышлений. Например, о том, как не оказаться на месте лисы, без конца осыпая незаслуженными благами всяких неблагодарных дамаев.
Заглядывайте в подборку "Про народы России":
Подписывайтесь также на мой телеграм-канал Искусство, цветы и книги - каждый день вас ждут небольшие, но интереснейшие публикации об искусстве