Командир эскадренного миноносца «Бойкий» с бледным лицом стоял в ходовом посту и немигаючи смотрел на линию горизонта. Казалось, что он не дышал. Рядом, вцепившись в руль, рулевой колонки неподвижно застыл рулевой. В командирском кресле сосредоточено изучал какие-то бумаги нарком военно-морского флота СССР Николай Герасимович Кузнецов. Дул лёгкий встречный ветер, море было по летнему спокойное, переливалось солнечными бликами. Эсминец летел на всех парах пятиузловым ходом в Джубгу. Позади корабля всё было непроглядно чёрное в дыму. Труба миноносца извергала такое количество черного жирного дыма, которого бы с лихвой хватило на десяток броненосцев. Внизу доносились какие-то уханья, хлопки и завывания. Николай Герасимович со страдальческой улыбкой посмотрел на командира и снова погрузился в бумаги. Вот и Джубга. Причал медленно, словно плаха для командира, приближался. На дистанции пяти метров внизу что-то чихнуло и наступила гробовая тишина. По легкому толчку в жутковатой тишине, стало понятно, что эсминец по инерции всё-таки дошел до причала.
- Буду через 3 – 4 часа, - негромко сказал нарком, - да, вот еще что, разборки не устраивать. Нам еще обратно в Поти идти.
- Есть! - чуть слышно, убитым голосом ответил командир
Спустя 4 часа, машина связи привезла наркома обратно на причал, где стоял «Бойкий». Дым рассеялся. Кузнецов не спеша направился к трапу эсминца, позади него шел моряк с огромным арбузом. Поднявшись на палубу, нарком приказал вызвать котельных машинистов. Четверо испуганных, перемазанных в мазуте и масле построились вдоль борта. По их уставшим и обреченным лицам можно было прочесть ожидание скорого сурового наказания.
- Товарищи краснофлотцы! Вы молодцы, дали копоти, знай наших! В штабе подумали, что на них эскадра броненосцев идёт, даже струхнули малость. До сих пор ваш дым проветривают. Всё бывает с техникой, особенно, с не самой новой. Никогда не нужно сдаваться и опускать руки. Технические неполадки - залог поражения в бою. Нужно постоянно изучать технику, обслуживать механизмы и держать их в полной боевой готовности. Благодарю вас за то, что боевой корабль не потерял ход. В знак благодарности, примите от меня вот этот вкусный южный арбуз. Успехов вам в боевой и политической подготовке! – нарком передал арбуз и каждому машинисту пожал руку.
Спустя несколько минут эсминец «Бойкий», развив тридцатиузловый ход, лег курсом на Поти. Уходя, Кузнецов обратился к рулевому.
- Товарищ краснофлотец, я наблюдал за вами в течении всего перехода и должен вам выразить свою благодарность за безупречное исполнение команд по управлению кораблём, точности удержания корабля на заданном курсе. Молодец! Видно, что опыт есть, - тут он заметил курсантские нашивки. – Да, вы курсант?
- Так точно, товарищ нарком военно-морского флота! Курсант второго курса севастопольского высшего военно-морского училища имени Нахимова П---ов. Прохожу морскую практику.
- Молодец, курсант П---ов, правильную жизненную дорогу выбрали. Объявляю вам благодарность. Желаю успехов в нашей непростой морской службе. Товарищ командир, запишите благодарность в курсантскую книжку.
- Служу Советскому Союзу!
Так моему отцу была объявлена благодарность от самого наркома ВМФ СССР Н.Г. Кузнецова. Хорошо помню рассказ отца. В отцовском кабинете висел портрет Николая Герасимовича Кузнецова. Без Кузнецова, говорил мой отец, не было бы советского военно-морского флота. Трудно было бы предугадать исход войны, если бы не прозорливость и мужество Кузнецова. Не трудно представить изумление гитлеровского рейха, когда в первые дни войны советский флот дал достойный отпор врагу, не потеряв при этом ни единого корабля. Если бы не Кузнецов, были ли северные конвои, было бы громадное количество немецких дивизий, уничтоженных в ходе обороны Таллина, Лиепаи, Одессы, Севастополя, Керчи? Удержали бы мы Ленинград и Москву?
Каждый июль, в последнее воскресение вся наша страна отмечает День военно-морского флота. И в этом тоже заслуга Николая Герасимовича Кузнецова. В первомай 1939 года, стоя вместе со Сталиным на трибуне мавзолея Николай Герасимович предложил вождю установить праздник День Рабоче-Крестьянского военно-морского флота. Постановлением Совета Народных Комиссаров СССР и ЦК ВКПб от 22 июня 1939 года, согласно которому, праздник должен был отмечаться ежегодно 24 июля. На последнее воскресенье июля эта праздничная дата была перенесена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 октября 1980 года № 3018-Х «О праздничных и памятных днях». И пусть эта статья послужит поздравлением всех с Днем военно-морского флота!
Книга архангельского историка Владимира Булатова «Кузнецов» из серии «Жизнь замечательных людей» давно в моей коллекции. Интересно, что писал её не моряк, тем самым книга не загружена чисто флотскими подробностями. Автор умело рисует многогранный портрет великого флотоводца. Автор умело подчеркивает, что такой могучий морской талант мог вырасти только на земле, где зарождался русский флот, русское мореплавание.
«И это не случайно, так как именно с развитием православных обителей в нашем крае было связано зарождение наиболее передовой инженерной мысли, здесь работали самые искусные плотники, строители и механики. На западном побережье Белого моря, в устье реки Кемь, крестьяне Соловецкого монастыря поставили «плотбище» (верфь) и срубили первую «лодьицу». А чтобы она не разбилась о лед, нашили на борта «коцу». «Коца» на судах новгородско-поморского происхождения — это вторая ледовая обшивка, расположенная на ватерлинии судна, или, как назвал ее холмогорский промышленник Пантелей Орлов, — «шуба ледяная». Поморские мореходы часто пользовались «ровдужными» (то есть замшевыми, выделанными из шкур оленя) парусами, которые, благодаря своей жирности, труднее оледеневают.»
Далее, автор книги проводит экскурс в историю русского флота, рассказывает как юный Николай Кузнецов случайно попадает работать на речной буксир.
«Колесный буксир был небольшой и носил имя деда молодого путешественника — «Федор». Это было первое длительное плавание Николая. В памяти остался «блеск работающих шатунов паровой машины и ее натруженное дыхание, шлепанье колесных лопастей и продолговатая гиря на конце длинной веревки — ее метал в воду с носа буксира матрос, выкрикивая какие-то непонятные мне слова, к которым внимательно прислушивался капитан». Позже Николай узнал, что матрос измерял лотом глубину Северной Двины. Так начались «первые университеты»: знакомство с речным судном, терминологией, во многом созвучной с морской, с речниками-матросами. Это было удивительное путешествие по всей трассе Северной Двины. Оно до конца жизни осталось в памяти будущего флотоводца. Мимо судна проплывали старинные деревеньки с красивыми деревянными храмами, белые как снег берега из известняка, корабельные леса и заливные луга, и навстречу — лодки, карбасы, колесники, буксиры с плотами и плоты, как заплаты «на голубом сарафане Двины»:»
В далёком 1919 году Кузнецов становится моряком Северо-Двинской флотилии, принимает участие в Гражданской войне. А дальше с 1920 по 1926 год Николай учится в военно-морском училище Петрограда, учувствует в дальнем походе на учебном крейсере «Аврора». Уже тогда преподаватели заметили обстоятельность, желание разобраться в каждой мелочи. По окончании училища, он просится на новый крейсер Черноморского флота «Червона Украина». Вообще, о своей службе Николай Герасимович Кузнецов очень интересно написал в своей автобиографической книге «Накануне» Здесь можно прочитать о книге. Не скрывая, он писал о своих ошибках и сомнениях, писал от том, как надо было поступать в тех или иных случаях. Все его книги носят не только мемуарный характер. Их следует воспринимать, как пособие для офицеров флота, о том какими качествами надо обладать, чтобы стать хорошим командиром корабля, соединения и так далее. Я помню, как резко выступали против продажи книг Кузнецова в городских магазинах. Почему? Книги Кузнецова хотел иметь каждый флотский офицер, поэтому продажу следует организовать в штабе и в Военной гавани. Занимали очередь с вечера в магазин «Военная книга», всё как положено в советские времена.
Писать о Кузнецове сложно. Потому, как Николай Герасимович Кузнецов, это – флот. Даже в нескольких статьях обо всём флоте не напишешь. Он – автор движения «Первый выстрел». Суть его в том, чтобы первым же выстрелом поражать цель, никаких пристрелок, координаций «недолёт-перелёт». Это потребовало новых методик штурманско-артиллерийских расчетов. Кузнецов постоянно требовал отработки взаимодействия между флотом, авиацией и сухопутными войсками. Его опыт сыграл главную роль в разгроме милитаристской Японии. Выстроив оборону на северных рубежах страны во взаимодействии с частями и кораблями Северного флота, он сумел организовать оборону Заполярья. Немцы продвинулись на этих участках в глубь нашей территории на 75 – 80 километров. На отдельных участках, враг смог продвинуться лишь на пять километров. Мы много говорили об организации Северных конвоев, о той роли, которую они сыграли. Организация обеспечения конвоев полностью легла на плечи наркома ВМФ Кузнецова. А ведь это не только прикрытие боевыми кораблями Северного флота. Это и организация четкой работы судоремонтных предприятий, ледокольного флота. Ледоколов не хватало, надо было их перебросить с тихоокеанского бассейна по Севморпути. Значит, Северный морской путь должен быть обеспечен гидрографическими мероприятиями, промерами глубин, навигационным обеспечением, противолодочной обороной, ледовой и противоминной разведками, обеспечением метеосопровождения.
За годы войны флот провел около паолуторасот морских десантов. Ни один десант не может быть высажен без гидрографического обеспечения. Гидрографы ночью скрытно высаживались на берег, занятый противником и в установленное время зажигали створные огни. По ним ориентировались средства высадки десанта. Судьба большинства тех гидрографов неизвестна. Проработку каждого десанта Кузнецов проверял лично.
По халатности Сталина и его окружения, таллинская военно-морская база оказалась полностью блокирована. В базе стояли основные силы Балтийского флота. Финский залив был минирован и простреливался вражеской артиллерией. Казалось, флоту был гарантирован полный разгром. Нарком Кузнецов смог понять систему минирования фарватера и организовать вывод флота в Кронштадт. Были потери, из 225 кораблей и судов до Кронштадта не дошло 62. Николай Герасимович смог в кратчайшие сроки создать Ладожскую военную флотилию, которая помешала противнику полностью блокировать Ленинград.
Нарком Кузнецов в кратчайшие сроки создал Волжскую военную флотилию, обеспечил безопасность фарватеров, создал навигационное обеспечение. Днем и ночью по Волге двигались караваны с нефтяными цистернами на буксирах. Их прикрывали речные мониторы. Перерезав основные железнодорожные магистрали, противник рассчитывал лишить Красную армию топлива. Немцы стали применять на Волге новые магнитные и электроакустические мины. Но флотские минёры в кратчайшие сроки нашли новые способы противоминной защиты. Велика роль Волжской флотилии в Сталинградской битве. Равно велика роль речников Днепровской, Дунайской, Пинской, Онежской, Ладожской военных флотилий в разгроме немецких войск. Главная роль в создании и управлении ими так же принадлежит Кузнецову. «У Кузнецова всё получается, - сетовал товарищ И.Сталин, - как так?» Николай Герасимович участвовал во всех сложнейших международных переговорах на высшем уровне. Ему верили, с ним соглашались.
«Адмирал Н. Г. Кузнецов проявил незаурядные дипломатические способности при решении столь болезненного вопроса, как судьба германского флота. Он умело провел переговоры с американским адмиралом Э. Кингом и добился согласия американской стороны поддержать предложение СССР о разделе флота поверженного противника на три части.
31 июля состоялось совещание старших военно-морских начальников, входивших в состав делегаций, — Н. Г. Кузнецова, Э. Кинга и Э. Каннингхэма. На этой встрече присутствовали также дипломатические советники и флотские специалисты. По предложению Э. Кинга председателем совещания был избран адмирал Н. Г. Кузнецов, который после долгих дебатов предложил разделить все немецкие корабли на примерно равные группы, а затем, чтобы не было обидно, тянуть жребий. Все согласились.
В результате СССР получил 155 боевых кораблей, США — 149, Англия — 148. В числе немецких кораблей, переданных Советскому Союзу, были крейсер «Нюрнберг», четыре эсминца, шесть миноносцев. Вспомогательные суда распределились следующим образом: СССР получил 501, США — 441, Англия — 397. Помимо этого Советский Союз получил 39 плавдоков и девять понтонов. Приемка и доставка трофейных кораблей, судов и плавдоков закончились летом 1946 года.»
Автор книги «Кузнецов» повествует нам о том, что Н.Г. Кузнецов прекрасно понимал, что его карьерный взлёт произошел по вине преступной деятельности товарища Сталина. Десятки талантливейших и способных командиров и командармов были расстреляны. Флот, как и вся Красная армия, был полностью обезглавлен. Естественно, по этой причине, враг дошёл до стен Кремля. Своим упорным трудом Кузнецов восполнял пробелы в знаниях и навыках управления большими флотскими соединениями. То, что война неизбежна, Николай Герасимович понял, находясь с 1936 года на должности военно-морского атташе в Испании. Здесь ему довелось участвовать в морских сражениях испанского флота. Вернувшись в СССР, Кузнецов начал усиленно готовить советский флот к реальным боевым действия. В итоге, только флот был готов к отражению нападения Германии. И успешно отразил его.
Воистину, Кузнецов – нарком нашей победы. Завистники, чьи воинские соединения были разгромлены в первые же дни войны, это ему не простили. Они расправились с ним подло и низко после войны. Но об этом в следующей статье.
Всего Вам самого доброго! Будьте счастливы! Вам понравилась статья? Поставьте, пожалуйста, 👍 и подписывайтесь на мой канал