Все части здесь
«В этой главе Нина анализирует прошедший день, и он ей нравится. Она чувствует легкость — и в теле, и в душе: Николай уходит, не оглядываясь, но в ней уже звучит его безмолвное признание. В домашней, почти сказочной бане, среди глиняных стен и трав, она сбрасывает не только дорожную пыль, но и одиночество. Мысли бегут к новому, к возможному, к любви — и в тишине гор Нина позволяет себе главное: поверить, что она еще способна чувствовать и быть любимой».
Глава 8
Провожали Николая до калитки все вместе. Он махнул напоследок рукой и пошел легким шагом вдоль забора не оглядываясь. А Нине снова так захотелось, чтобы он оглянулся.
Ей вдруг стало ясно: он не чужой, он — один из тех, кто умеет быть рядом и не мешать. Один из тех, с кем ей будет легко молчать… она знала это. Скоро они будут вместе молчать.
В детстве она всегда мечтала о таких отношениях, как у ее родителей. Что у нее будет муж, такой как папа, с которым не надо будет притворяться веселой, интересной, умной — а можно будет просто сидеть рядом, смотреть на озеро, непременно на озеро, и чувствовать, что тебя понимают. С отцом Евгения эта мечта не сбылась. Он был вечно занят, все время на работе, а когда вышел на пенсию, то быстро умер…
И вот у Нины вновь появился шанс. И озеро рядом! Она тихонько засмеялась от счастья.
Нина стояла, прислонившись к забору, сердце ее трепыхалось, словно только что вылупившийся воробышек, и это было приятно, и ничуть не беспокоило. Потому что трепыхалось оно не от болезни, и даже не от усталости, а от чего-то очень нежного, нового… не то чтобы счастья — еще рано — но как будто оно приближалось. Шло, осторожно ступая, через ее боль, одиночество, прошлое, страх.
Николай не сказал: «Ты мне нравишься». Но Нина услышала. Потому что иногда это слышится в тишине. А скоро она услышит: «Я тебя люблю!»
Никогда и ни в чем она не была так уверена, как в этом.
«Все свершается на небесах. Там, — она посмотрела наверх, — все уже известно. И потому диагноз, и Ирка с ее путевками, и этот сайт про Чарвак, на который я наткнулась случайно. Нет, сначала сайт, а потом Ирка! Или наоборот? Да какая разница! И именно Рустам меня отвез, а ведь водителей было очень много, и все они наперебой предлагали мне свои услуги. А я выбрала его, Рустама! И «Аристон» у Саида сломался именно сегодня… чтобы мы познакомились сразу, не затягивая, в первый же день… это мой мужчина».
А пока — ночь, и в темноте черные очертания гор, живых… они словно дышат ровно, как большое сердце, которому она тоже хочет принадлежать.
— Нина-апа! — позвала Василя негромко.
Нина вздрогнула.
— Пойдемте, я покажу вам баню, помоетесь на ночь, — предложила хозяйка.
…Нина уже предполагала, что в этой бане не будет привычных полок, тазиков с горячей водой, парной. Но когда вошла — все равно растерялась: будто все внутри было сделано не для мытья, а для молитвы.
Стены — глиняные, закопченные, от них пахло углем и почему-то мятой или какой-то другой травой, а может, даже травами? Или просто так показалось?
У печки стоял большой чугунный казан с водой.
— Нина-апа, попробуйте, вода должна быть теплая.
Нина зачерпнула ковшом и потрогала воду пальцем, радостно рассмеялась:
— Василя, вода очень приятная, спасибо.
— Я вам там полотенце оставила, потом на веревку повесьте. За ночь высохнет, а утром на пляж его возьмите. Вы же пойдете рассвет встречать, Рустам сказал.
Нина кивнула. Все так.
— Поплавайте обязательно. Чарвак на рассвете совсем другой. Да он всегда разный. Ну не буду вам мешать. Вон там мыло.
Василя ушла, притворив за собой дверь.
Нина увидела пучок сухой травы, туго связанный, подвешенный прямо под потолком — она никогда раньше не видела такой травы, сквозь круглые отверстия в баню проникал тусклый свет, похожий на лунный, широкая деревянная лавка так и приглашала присесть. Нина так и сделала: присела и прислонилась к прохладной стене.
И в тот же момент ощутила такой покой и расслабление, что даже стало лень мыться. Но она заставила себя сбросить платье, белье, зачерпнуть воды и полить себя сверху.
Когда поток чуть прохладной воды коснулся ее спины, Нина вскрикнула от восторга — вода, показавшаяся теплой пальцу, была чуть теплее, чем в Чарваке, что вызвало не недовольство, как могло бы произойти, окажись она дома, а восторг. Дрожь расслабления прошла по плечам, как будто распутала узлы напряжения окончательно.
«Да, именно так должен был закончиться день. Омовением! Мне все тут нравится. Я от всего получаю необыкновенное наслаждение, — повторяла Нина как мантру. — Господи, спасибо тебе. Я здесь всего один день, а столько событий, столько эмоций. В Москве мне этого на год бы хватило. Горы, Чарвак, инжир, шурпа, Николай. Сюда стоило приехать только ради него. Нет, не так! Сюда стоило приехать только ради тех эмоций, которые я испытала благодаря ему. Да у меня ж бабочки в животе! Как давно их не было! И вот снова. Неужели я еще могу любить?»
Нина замерла и проговорила следующий вопрос тихо, но вслух:
— Неужели я еще могу быть любима?
И тут же сама себе ответила:
— Да, могу. Я это чувствую.
Хорошенько вымывшись и повесив мокрое полотенце на веревку, Нина зашла в свой домик, в нем было чуть душновато и пахло чем-то терпко — какой-то травой. «Зверобой», — догадалась Нина и тут же увидела букет в кувшине на подоконнике.
Она улыбнулась, поняв, что это Василя нарвала травы и поставила в ее комнате. Нина присела на край кровати, сняла обувь и улеглась прямо в одежде. Вот только теперь женщина почувствовала, как она устала. Тело запросило покоя.
Но сон не шел, Нина вновь услышала голос Николая, его смех, «давай на ты», увидела теплый отцовский взгляд, улыбку…
В голове вновь мелькал весь день: аэропорт, жара, машина, Рустам, горы, трава, небо, Чарвак, камни, шурпа, мед, курт, и снова он. Николай…
«Так хочется узнать тебя ближе, Коля…» — тихо прошептала она и поняла — завтра будет новая встреча, чаепитие, потом поездка на пасеку, первые шаги вместе… и первые чувства.
Мама когда-то учила ее не надеяться слишком рано. «Осторожней, а то разочаруешься», — говорила она.
Но Нина, вопреки предостережениям мамы, надеялась сейчас. Ох как надеялась! Пусть не вовремя, не к возрасту, не к диагнозу, но разве у сердца бывает отпуск? Разве можно ему сделать заказ?
Она улыбнулась: весь день прошел, как сон.
«Разве так бывает? — спрашивала себя Нина и тут же сама себе отвечала: — Бывает!»
Она вдруг вспомнила, как ее соседка, гневливая, вечно всем недовольная женщина, съездила в прошлом году в Узбекистан и рассказывала всем, как ей все не понравилось: еда слишком жирная, погода слишком жаркая, люди неприветливые и говорят только по-узбекски…
От еды Нина получила неимоверное наслаждение, жару она погасила в Чарваке, люди замечательные, а если говорят на своем родном языке — так что же в этом странного?
Да только Нина сразу сделала вывод — вот к примеру Василя! Говорит на двух языках! А соседка? На одном, и то частенько неправильно.
«Красота в глазах смотрящего!» — подумала Нина и с удовольствием поняла, что хорошо помнит, откуда эта фраза. Она из романа «Молли Бон».
Вокруг наступила та особая тишина, что бывает только в горах, — живая, обволакивающая, будто сама ночь глядела в окна не дыша. И лишь сова-сплюшка сообщала: «сплю, сплю».
Татьяна Алимова