Под ольхой пережидаю дождь. Небо вдруг затянулось тучами, и он, дождь, сочится с высоты. Солнца нет. Но у меня своё солнце: под ольховыми деревьями цветут и светятся в дождевой пасмури крестовник Швецова и девясил высокий. Цветущая поверхность поляны под небесной влагой – как мутное густое жёлтое пятно на солнечной звезде, с протуберанцами (именно так, как под ольхой, протуберанцы видно на космических фотографиях с хорошим разрешением). Вы стояли среди протуберанцев? А я вот попробовал. Ничего, не обжигает. Согревает холодную за мокрой майкой грудь. И рождает радость… У меня ж их много – запасных светил… Сюда бы не успел от дождя – пристроился бы под берёзы, к зарослям огненно-медового хартолеписа: там тоже протуберанец на протуберанце…
Под ольхой пережидаю дождь.
Небо вдруг затянулось тучами, и он, дождь, сочится с высоты. Солнца нет. Но у меня своё солнце: под ольховыми деревьями цветут и светятся в дождевой пасмури крестовник Швецова и девясил высокий.
Цветущая поверхность поляны под небесной влагой – как мутное густое жёлтое пятно на солнечной звезде, с протуберанцами (именно так, как под ольхой, протуберанцы видно на космических фотографиях с хорошим разрешением).
Вы стояли среди протуберанцев?
А я вот попробовал. Ничего, не обжигает. Согревает холодную за мокрой майкой грудь. И рождает радость… У меня ж их много – запасных светил… Сюда бы не успел от дождя – пристроился бы под берёзы, к зарослям огненно-медового хартолеписа: там тоже протуберанец на протуберанце…