– ВЫ... ВЫ... ЭТОТ... ПОДЛЕЦ! – Оксана вскочила, забыв про лоск и маникюр. Ее палец, дрожа, был направлен уже не на Алёну, а на ПЕТЮ. – ЭТО ТЫ ПОДСТАВИЛ! ЭТО ПРОВОКАЦИЯ! ЗАПИСАЛ ТАЙКОМ! МЕРЗКИЙ МАЛЕНЬКИЙ ШПИОН! – Голос сорвался на визг.
– Твой отпрыск опять моего швырнул в кусты! – голос Оксаны Бриллиантовой - фамилия – не шутка, а девичья гордость, прорезал утреннюю тишину подъезда элитной «новостройки с видом на парк». Она, в шелковом халате, который стоил как месячная зарплата среднего россиянина, и с идеальным утренним макияжем, тыкала маникюренным пальцем в направлении Алёны Соколовой. Алёна, в потертых джинсах и растянутой кофте, пыталась запихнуть в рюкзак сына-четырёхклассника Пети бутерброд, который тот категорически не хотел видеть.
– Мой «отпрыск», – парировала Алёна, не отрываясь от битвы с рюкзаком, – просто шел в школу. А твой «ангелочек» Арсений, видимо, решил устроить ему внеплановый полет. Опять смотрел мультики про супергероев вместо завтрака?
Петя, маленький, юркий и вечно с синяком под глазом - вчера – футбол, позавчера – дверь шкафа, пробормотал:
– Он сказал, что я «лузер» и мой рюкзак пахнет дешевой колбасой... Ну я его и толкнул немного. А он как даст! Прям в кусты сирени!
– Видишь! – торжествующе воскликнула Оксана, поправляя накидку на плечах. – Твой сорванец признался! Арсений просто защищал свою честь! И рюкзак у него, кстати, фирменный, итальянский! Он пахнет кожей, а не... дешевой колбасой! – Она брезгливо сморщила нос, будто уловила зловоние.
---
Оксана Бриллиантова и Алёна Соколова. Две планеты в одной галактике под названием «ЖК Престиж». Орбиты их пересеклись исключительно благодаря школе, куда чудом попал Петя Соколов. Для Арсения Бриллиантова место в этой «элитной кузнице кадров» было куплено и оплачено заранее, как и его гардероб и место в секции по теннису с личным тренером из бывших чемпионов.
Оксана жила в пентхаусе на 25-м этаже. Ее мир состоял из шопинг-туров в Милан, сплетен в закрытом клубе, кредитов, которые вечно висели дамокловым мечом над ее «идеальной» жизнью, и титанических усилий по сохранению сорокалетней внешности двадцатипятилетней. Ее муж, Сергей Бриллиантов, владелец сети автосалонов, появлялся дома редко, предпочитая гасить стресс от зарабатывания миллионов в кабинете или на яхте. Главный проект Оксаны – Арсений. Ее золотой мальчик, ее пропуск в высшее общество будущего. Он ДОЛЖЕН был быть лучшим. Всегда. Во всем. Даже если для этого требовалось слегка «подтолкнуть» конкурентов. Или их матерей.
Алёна ютилась с Петей и мужем-программистом Игорем в трешке на 3-м этаже - доставшейся в ипотеку, которая душила сильнее удавки. Ее мир – это бесконечный бег по кругу: работа бухгалтером в небольшой фирме, где шеф вечно кричал, готовка, уборка, починка всего, что ломалось, попытки уделить время себе, засыпая с книгой на третьей странице, и вечный подсчет копеек. Игорь пропадал на работе, пытаясь догнать растущие как на дрожжах платежи. Петя был ее якорем и одновременно источником вечной тревоги – шумный, непоседливый, вечно в синяках, но с добрым сердцем и острым языком, доставшимся от матери. Ее главный проект – выжить. Сохранить семью, здоровье и хоть капельку здравого смысла в этом безумном мире. Школа была для нее и наградой, и источником перманентного стресса – особенно из-за вечных стычек с Арсением и его матерью.
---
История с «кустами сирени» стала каплей, переполнившей чашу терпения классной руководительницы, мудрой и уставшей Марьи Ивановны. Она вызвала обе стороны конфликта – то есть Оксану и Алёну – на разбор полетов.
– Дорогие мамочки! – начала Марья Ивановна в своем кабинете, пахнущем мелом и старыми журналами. – Арсений и Петр... Они как два заряженных шарика! Несовместимые полюса! Арсений... эээ... очень активный, лидер по натуре, – она дипломатично подбирала слова, глядя на Оксану. – А Петр – мальчик прямой, честный, не терпит несправедливости. – Взгляд перешел на Алёну. – Их столкновения... они мешают учебному процессу. И травмоопасны! Предлагаю... компромисс.
– Компромисс? – нахмурилась Оксана, оценивая скромный костюм Марьи Ивановны. – С моим Арсением? Он же звезда! Ваш лучший математик! Его просто провоцируют!
– Провоцируют? – Алёна не могла сдержаться. – Оксана, ваш «лучший математик» на прошлой неделе назвал Петю «бомжом» при всем классе из-за того, что у него не было последнего айфона! Это провокация?
– Факты, Алёна, это факты! – парировала Оксана, доставая зеркальце, чтобы проверить, не поплыла ли тушь от волнения. – У вашего сына действительно... устаревшая модель. Это формирует неправильный социальный статус среди сверстников. Арсений просто констатирует реальность. Без обид. – Она сладко улыбнулась.
Марья Ивановна вздохнула, предчувствуя долгий день:
– Предлагаю... совместный проект. Школьная газета к Дню учителя. Арсений – редактор, у него прекрасные организаторские способности! Петр – ведущий журналист, он очень наблюдательный и пишет хорошо! Вместе! Найдут общие точки соприкосновения. Или... – она добавила строго, – будем решать вопрос через комиссию по урегулированию споров. С протоколами. И возможными... последствиями.
Угроза «протоколов» подействовала как ледяной душ. Оксана помертвела: пятно на безупречной репутации Арсения? Невозможно! Алёна сникла: лишние хлопоты, время, нервы... Игорь опять будет ворчать.
– Проект? – фыркнула Оксана, но в голосе появилась неуверенность. – Ну... если Марья Ивановна считает... Арсений, конечно, справится. Он гений коммуникации! – Она бросила взгляд на Алёну, полный снисходительного вызова: Справишься ли ты, бухгалтерша?
– Газету? – Алёна почувствовала, как в груди закипает знакомая смесь ярости и азарта. – Да пожалуйста! Петя интервью у директора возьмет. Он у него спросит, куда деваются деньги с родительских взносов. Очень наблюдательный вопрос! – Она сладко улыбнулась в ответ.
---
Создание газеты «Учительский Вестник» превратилось в фарс, достойный пера Ильфа и Петрова. Арсений, восседая за своим ноутбуком последней модели, раздавал указания, как Наполеон перед Аустерлицем. Его идеи были грандиозны: голограммы лучших учителей на первой полосе, интерактивные опросы, интервью с министром образования (надо лишь папе позвонить!).
Петя, вооруженный стареньким диктофоном и блокнотом, смотрел на это скептически.
– Арсений, – честно сказал он, – у нас бюджет – ноль рублей. И срок – две недели. Где мы голограммы возьмем? И министр... он в отпуске, кажется. В Турции. Я видел в инсте.
– Бюджет? – Арсений брезгливо поморщился. – Это для лузеров. Папа все оплатит. Он спонсор.
– Ага, – фыркнул Петя, – а моя мама говорит, что спонсорство – это когда ты впариваешь людям ненужное, а они тебе еще и спасибо говорят. Давай лучше про реальные дела напишем. Про то, как Марья Ивановна всех после уроков задерживает, а сама бутерброды жует. Или как физрук Степаныч кроссовки в раздевалке своровал! Я свидетелей нашел!
– Что?! – Арсений вскочил. – Это же скандал! Чернуха! Нашу газету закроют! Надо писать про успехи! Про олимпиады! Про мой последний диплом по робототехнике!
– Ску-у-чно! – протянул Петя. – Все это и так на сайте висит. А про кроссовки – вот это да! Читать будут! Мама говорит, что правда всегда интереснее лапши на уши.
Стычки между мальчишками продолжились, но теперь они были не кулачные, а идеологические. Алёна и Оксана, по воле злого рока (и Марьи Ивановны), были вынуждены выступать в роли кураторов проекта. Их встречи в школьной библиотеке напоминали переговоры враждующих держав.
– Ваш Петр предлагает писать какую-то желтуху! – возмущалась Оксана, отодвигая от себя чашку с библиотечным чаем. – Это подорвет авторитет школы! И моего Арсения! Он – лицо проекта!
– А ваш Арсений предлагает писать про то, как он гениален, – парировала Алёна, с наслаждением отхлебывая тот же чай. – Это подорвет авторитет газеты у всех, у кого есть глаза и чувство юмора. Петя предлагает реальные темы. Жизненные. Люди это любят. – Она добавила с ехидцей: – Или вы думаете, учителя не жуют бутерброды после уроков?
---
День презентации газеты. Актовый зал. Родители, учителя, завуч с каменным лицом. Арсений, в идеально сидящем костюмчике, щеголял перед экраном с презентацией, где его фото было в три раза крупнее заголовка. Петя ерзал рядом, держа стопку распечатанных экземпляров. Газета получилась... гибридной. Были и сухие отчеты об олимпиадах, и острые, написанные Петей, материалы: про учительские бутерброды, с теплой человеческой ноткой, добавленной Алёной: "Их сила – в нашей слабости! Спасибо за терпение!", про таинственно исчезающую меловую пыль, раскрыта тайна: уборщица Галя использует ее для побелки курятника на даче, и даже легкий намек на "кроссовочную историю", превращенный в юмористический фельетон про "загадки школьной раздевалки".
Все шло гладко, пока не настал черед рубрики "Звезда Номера". Арсений, сияя, объявил:
– И конечно, наш главный материал! Эксклюзивное интервью с будущей звездой российской науки и... э-э-э... рэпа! Со мной! Арсением Бриллиантовым! Вопросы задавал Петр Соколов!
На экране появился текст. Арсений начал зачитывать свои заранее подготовленные пафосные ответы о гениальности, трудолюбии и любви к точным наукам. Но рядом шли его реальные, записанные на диктофон, ответы на вопросы Пети:
Вопрос (Петя): Арсений, правда, что ты нанял репетитора, чтобы он написал за тебя проект по робототехнике?
Ответ (Арсений, голос с диктофона, слегка смущенный): Ну... папа сказал, что время – деньги. А я в это время тренировался к теннисному турниру. Но идеи были мои! Я ему все объяснил!
Вопрос (Петя): А почему ты всем говоришь, что твой папа купил школе новый компьютерный класс? Его же купили на деньги из городского бюджета!
Ответ (Арсений, высокомерно): Ну и что? Папа мог бы купить! Он богаче города! И вообще, он спонсирует много чего... мама говорила...
Вопрос (Петя): Ты действительно хочешь стать ученым? Или рэпером? Ты вчера в туалете рифмы сочинял про Марью Ивановну...
Ответ (Арсений, панически): Тсссс! Это же между нами! Мама услышит – убьет! Она говорит, рэп – это для гопоты! Ученый – это статусно! Хотя... рифмовать – прикольно... "Марья Ивана – наш кумир, хоть гоняет до семи..."
Тишина в зале стала гулкой, как перед ударом грома. На экране – пафосные заявления. В динамиках – детский, местами хвастливый, местами испуганный голос, срывающий все маски. Лицо Оксаны прошло все стадии от горделивого ожидания до изумления, ужаса и финального смертельного белого каления. Она увидела, как завуч медленно поднимает бровь. Услышала сдавленный смешок в задних рядах. Увидела, как Сергей Бриллиантов, неожиданно пришедший на презентацию, нахмурился, уставившись на экран.
---
– ВЫ... ВЫ... ЭТОТ... ПОДЛЕЦ! – Оксана вскочила, забыв про лоск и маникюр. Ее палец, дрожа, был направлен уже не на Алёну, а на ПЕТЮ. – ЭТО ТЫ ПОДСТАВИЛ! ЭТО ПРОВОКАЦИЯ! ЗАПИСАЛ ТАЙКОМ! МЕРЗКИЙ МАЛЕНЬКИЙ ШПИОН! – Голос сорвался на визг. Слезы гнева и унижения брызнули из глаз, смывая дорогую тушь черными ручьями. Она метнулась к экрану, словно хотела его разбить.
Алёна, мгновенно встав между Оксаной и сыном, которая сама была в шоке от услышанного, Петя не предупредил о масштабе "объективности", заговорила резко, но четко:
– Оксана! Успокойтесь! Это же дети! Твой сын сказал то, что сказал! Мой – записал! Без прикрас! Может, вместо того чтобы орать на десятилетнего, стоит подумать, ПОЧЕМУ твой "золотой мальчик" боится сказать тебе, что ему нравится рифмовать? Почему он врет про папины "покупки"? Может, проблема не в Пете? Может, проблема в твоем... идеальном мирке?
Слова, как нож, вонзились в самое больное. Оксана замерла. Она посмотрела на Арсения. Он стоял, съежившись, красный как рак, готовый провалиться сквозь землю. В его глазах был не страх перед завучем, а животный ужас перед НЕЙ. Перед ее разочарованием, ее гневом, ее... любовью, которая всегда была условной: Будь лучшим, или ты не мой сын.
Сергей Бриллиантов тяжело поднялся.
– Оксана. Арсений. Домой. Сейчас. – Его голос был тихим, но таким ледяным, что даже завуч поежился. Он не смотрел на жену. Он смотрел на сына. Впервые, кажется, по-настоящему видя его растерянность и ложь.
---
После этого "премьерного показа" газету тихо положили под сукно. Историю с записями постарались замять. Арсений пару дней не появлялся в школе. Потом пришел – тихий, без привычного апломба. Он больше не задирал Петю. Они просто игнорировали друг друга.
Оксана Бриллиантова перестала ездить в школу на розовом "Мерседесе". Стали замечать, что она ходит в простом спортивном костюме, иногда даже без макияжа. Слухи ползли: скандал дома, Сергей задумался о "воспитательных мерах", ограничив финансирование Оксаниных "проектов". А главное – она вдруг записала Арсения... на курсы по хип-хопу. Тайком. "Для общего развития", – бурчала она Алёне, столкнувшись с ней случайно у почтовых ящиков. Их взгляды встретились. Никакой прежней ненависти. Было что-то другое: усталость, растерянность, может быть, тень стыда.
– Хип-хоп? – удивилась Алёна. – Ну... это ж физическая активность. Полезно. – Она не стала ехидничать.
– Да... – Оксана отвернулась, роясь в огромной сумке. – И Петя... он... наблюдательный мальчик. Слишком уж. – В ее голосе не было злости. Была констатация факта.
– Да уж, – вздохнула Алёна. – Сынок. Надо же, про кроссовки Степаныча он оказался прав. Галя-уборщица подтвердила. Правда, вернул. Степаныч. После статьи. Странно, да?
Оксана вдруг фыркнула. Непривычный, хрипловатый звук, похожий на смешок.
– Кроссовки? Вот же ж... – Она покачала головой. – Мир сошел с ума. Снизу доверху.
– Согласна, – кивнула Алёна. – Идем?
Она имела в виду просто "идем дальше", к лифтам. Но в этом "Идем?" вдруг повис что-то большее. Возможность шага. Хоть маленького. Хоть куда-то. Мимо друг друга? Или... вдоль одной, все-таки, лестницы, просто с разных сторон перил?
Оксана молча кивнула. Они пошли. Не вместе. Но и не в противоположные стороны. Две женщины. Две матери. Две вечные бегуньи по кругу своих социальных этажей. Лестница была длинной. Оксана нажала кнопку лифта на 25-й этаж. Алёна потянулась к двери в лестничный пролет – на 3-й этаж она предпочитала ходить пешком. Экономила на электричестве. И калории сжигала.
– Алёна, – вдруг окликнула ее Оксана, когда лифт приехал. – Этот... кружок рэпа... Вы не знаете, где адекватный педагог? А то я в инстаграме смотрю – одни... странные личности.
Алёна обернулась, удивленно подняв бровь.
– Рэп? Серьезно? Думала, это для... гопоты?
– Ну... – Оксана замялась, заходя в лифт. – Времена меняются. И... дети тоже. – Дверь лифта начала закрываться. – Скиньте контакт, если что! – успела крикнуть Оксана.
Двери закрылись. Алёна стояла секунду, глядя на блестящие металлические створки, отражавшие ее уставшее лицо и потертую кофту. Потом медленно пошла вниз по лестнице. Углы ее губ дрогнули. Не улыбка. Пока нет. Но что-то вроде начала чего-то нового. Или просто констатация факта: жизнь – не сахар. Но иногда в ней попадаются... интересные блестки. И общие враги в лице вороватых физруков. Она достала телефон. "Надо Петьке сказать... Может, и правда, вместе с Арсением на рэп?.. Хуже не будет. А смеха добавится". Лестничный пролет эхом ответил ей тишиной, но Алёне показалось, что где-то высоко-высоко, на 25-м этаже, тоже кто-то вздохнул. Не от безнадеги. От нового, неожиданного вопроса. И в этом вздохе тоже, возможно, таилось зерно будущего смеха. Горьковатого, саркастичного, но своего. Общего. Человеческого.
Конец.
Так же вам будет интересно:
Понравился рассказ? Подписывайтесь на канал, ставьте лайки. Поддержите начинающего автора. Благодарю! 💕