Поэма - крупное или среднее по объему многочастное стихотворное произведение лиро - эпического характера.
Особенности:
1)Развернутый сюжет переплетается с развитием образа лирического героя.
2)Продолжительность действия, лирические отступления.
3)Многоплановость, наличие действующих лиц, подробное изображение событий и персонажей.
Жанр поэмы не обладает четко закрепленными формальными признаками.
Рассказ начинается с представления главных героев.
"Нас было двадцать шесть человек - двадцать шесть живых машин, в сыром подвале, где мы с утра до вечера месили тесто, делая кренделя и сушки".
Сразу мы узнаем о отношении к этим людям.
Они просто живые машины, которые работают в сыром подвале, которые с утра до вечера месили тесто.
Далее автор описывает в каких условиях работали люди.
"Окна нашего подвала упирались в яму, вырытую пред ними и выложенную кирпичом, зеленым от сырости; рамы были заграждены снаружи частой железной сеткой, и свет солнца не мог пробиться к нам сквозь стекла, покрытые мучной пылью. Наш хозяин забил окна железом для того, чтобы мы не могли дать кусок его хлеба нищим и тем из наших товарищей, которые, живя без работы, голодали, - наш хозяин назвал нас жуликами и давал нам на обед вместо мяса - тухлую требушину..."
В этом эпизоде автор также показывает отношение к людям.
Далее они сами рассказывают в каких условиях они жили и работали.
"Нам было душно и тесно жить в каменной коробке под низким и тяжелым потолком, покрытым копотью и паутиной. Нам было тяжело и тошно в толстых стенах, разрисованных пятнами грязи и плесени.
Мы вставали в пять часов утра, не успев выспаться, и - тупые, равнодушные - в шесть уже садились за стол делать крендели из теста, приготовленного для нас товарищами в то время, когда мы еще спали. И целый день с утра до десяти часов вечера одни из нас сидели за столом, рассучивая руками упругое тесто и покачиваясь, чтоб не одеревенеть, а другие в это время месили муку с водой".
Далее автор описывает атмосферу.
"И целый день задумчиво и грустно мурлыкала кипящая вода в котле, где крендели варились, лопата пекаря зло и быстро шаркала о под печи, сбрасывая скользкие вареные куски теста на горячий кирпич.
С утра до вечера в одной стороне печи горели дрова и красный отблеск пламени трепетал на стене мастерской, как будто безмолвно смеялись над нами.
Огромная печь была похожа на уродливую голову сказочного чудовища, - она как бы высунулась из - под стола, открыла широкую пасть, полную яркого огня, дышала на нас жаром и смотрела на бесконечную работу нашу двумя черными впадинами отдушин над телом. Эти две глубокие впадины были как глаза - безжалостные и бесстрастные очи чудовища".
В этом эпизоде автор сравнивает печь со сказочным чудовищем.
Далее герои рассказывает о своем труде.
"Изо дня в день в мучной пыли, в грязи, натасканной нашими ногами со двора, в густой пахучей духоте мы рассучивали тесто и делали крендели, смачивая их нашим потом, и мы ненавидели нашу работу острой ненавистью, мы никогда не ели того, что выходило из - под наших рук, предпочитая кренделям черный хлеб".
Снова М. Горький вводит песню.
"Иногда мы пели, и песня наша начиналась так: среди работы вдруг кто - нибудь вздыхал тяжелым вздохом усталой лошади и запевал тихонько одну из тех протяжных песен, жалобно - ласковый мотив которых всегда облегчает тяжесть на душе поющего.
Поет один из нас, а мы сначала молча слушаем его одинокую песню, и она гаснет и глохнет под тяжелым потолком подвала, как маленький огонь костра в степи сырой осенней ночью, когда серое небо висит над землей, как свинцовая крыша. Потом к певцу пристает другой, и - вот уже два голоса тихо и тоскливо плавают в духоте нашей тесной ямы".
Наверное, песни занимали в жизни М. Горького важное место, если он их вводит, чуть ли не в каждое произведение.
Очень много сравнений в этом эпизоде.
Яма как нечто губительное и безысходные.
"И вдруг сразу несколько голосов подхватят песню, - она вскипает, как волна, становится сильнее, громче и точно раздвигает сырые, тяжелые стены нашей каменной тюрьмы".
В этом эпизоде М. Горький соединил песню и метафору водного пространства, назвав их место работы каменной тюрьмой.
"Поют все двадцать шесть; Певцы глубоко и тяжко вздыхают; иной неожиданно оборвет песню и долго слушает, как поют товарищи, и снова вливает свой голос в общую волну"
Снова метафора водного пространства.
"А мы выпеваем чужими словами тупое горе, тяжелую тоску живых людей, лишенных солнца, тоску рабов.
Так - то жили мы, двадцать шесть, в подвале большого каменного дома, и нам было до того тяжело жить, точно все три этажа этого дома были построены прямо на плечах наших".
Число три сакральное.
"Во втором этаже нашего дома помещалась золото- швейня, и в ней, среди многих девушек - мастериц, жила шестнадцатилетняя горничная Таня. Каждое утро к стеклу окошечка, прорезанного в двери из сеней к нам в мастерскую, прислонялось маленькое розовое личико с голубыми веселыми глазами и звонкий ласковый голос кричал нам:
-Арестантики! дайте кренделечков"!
Нам было приятно видеть приплюснутый к стеклу нос и мелкие белые зубы, блестевшие из - под розовых губ, открытых улыбкой".
В этом эпизоде автор кратко описывает ее внешность.
Далее тоже идет краткое описание ее внешности.
"Длинная и толстая коса каштановых волос, спускаясь через плечо, лежит на груди ее.
Мы грязные, темные, уродливые люди, cмотрим на нее снизу вверх".
"Пекарь вынимает из печи лопату кренделей самых поджаристых и румяных и ловко сбрасывает их в передник Тани.
-Смотри, хозяину не попадись! - предупреждаем мы ее".
Далее идут рассуждения о женщинах.
"Мы всегда говорили о женщинах так, что порой нам самим противно было слушать наши грубо бесстыдные речи, и это понятно, ибо те женщины, которых мы знали, может быть, и не стоили иных речей. Но о Тане мы никогда не говорили худо; никогда и никто из нас не позволял себе не только дотронуться рукою до нее, но даже вольной шутки не слыхала она от нас никогда.
Мелькает у нас на глазах, как звезда, падающая с неба, и исчезает, а может быть - потому, что она была маленькая и очень красивая, а все красивое возбуждает уважение к себе даже у грубых людей".
Таня как некий лучик света в жизни этих людей.
Недаром М. Горький назвал поэму: "Двадцать шесть и одна".
"Кроме кренделей, мы давали Тане много советов - теплее одеваться, не бегать быстро по лестнице, не носить тяжелых вязаных дров. Она слушала наши советы с улыбкой, отвечала на них смехом и никогда не слушала нас, но мы не обижались на это: нам нужно было только показать, что мы заботимся о ней.
Часто она обращалась к нам с разными просьбами, просила, например, открыть тяжелую дверь в погреб, наколоть дров, - мы с радостью и даже с гордостью какой - то делали ей это и все другое, чего она хотела.
Но когда один из нас попросил ее починить ему его единственную рубаху, она, презрительно фыркнув, сказала:
-Вот еще! Стану я, как же!".
"Мы должны были любить Таню, ибо больше было некого нам любить.
Мы нашли себе это и любили, а то, что любим мы, двадцать шесть, должно быть незыблемо для каждого, как наша святыня, и всякий, кто идет против нас в этом, - враг наш".
Далее автор рассуждает о любви.
"-Любовь наша не менее тяжела, чем ненависть... и, может быть, именно поэтому некоторые гордецы утверждают, что наша ненависть более лестна, чем любовь... Но почему же они не бегут от нас, если это так?
Далее герой, так же без имени, рассказывает о своем хозяине.
"Кроме крендельной, у нашего хозяина была еще и булочная; она помещалась в том же доме, отделанная от нашей ямы только стеной; но булочники - их было четверо - держались в стороне от нас, считая нашу работу чище нашей, и поэтому, считая себя лучше нас, они не ходили к нам в мастерскую, пренебрежительно подсмеивались над нами, когда встречали нас на дворе".
Может идет некая отсылка к произведению Ж.П. Сартра - "Стена".
Далее речь идет о ненависти.
"Мы не любили булочников, потому что завидовали им: их работа была легче нашей, они получали больше нас, их кормили лучше, у них была просторная, светлая мастерская, и все они были такие чистые, здоровые - противные нам".
Далее идет описание людей и сравнение.
"Мы же все - какие - то желтые и серые; трое из нас болели сифилисом, некоторые - чесоткой, один был совершенно искривлен ревматизмом.
Они по праздникам и в свободное от работы время одевались в пиджаки и сапоги со скрипом, двое из них имели гармоники, и все они ходили гулять в городской сад, - мы же носили какие - то грязные лохмотья и опорки или лапти на ногах, нас не пускала в городской сад полиция - могли ли мы любить булочников?
Вот, что случилось однажды.
"И вот однажды мы узнали, что у них запил пекарь, хозяин рассчитал его и уже нанял другого и что этот солдат, ходит в атласной жилетке и при часах с золотой цепочкой
Он сам явился в нашу мастерскую".
Далее автор кратко описывает погоду и внешность солдата, и это все переплетается.
"Морозный воздух, врываясь в дверь густым дымчатым облаком, крутился у ног, он же стоял на пороге, смотрел на нас сверху вниз, из - под его белокурых, ловко, закрученных усов блестели крупные желтые зубы. Жилетка на нем была действительно какая - то особенная - синяя, расшитая цветами, она вся как - то сияла, а пуговицы на ней были из каких - то красных камешков. И цепочка была...
Красив он был, этот солдат, высокий такой, здоровый, c румяными щеками, и большие светлые глаза его смотрели хорошо - ласково и ясно. На голове у него был надет белый туго накрахмаленный колпак, а из - под чистого, без единого пятнышка, передника выглядывали острые носки модных, ярко вычищенных сапог".
"Мы наперебой друг перед другом сказали ему, что хозяин наш выжига, жулик, злодей и мучитель, - все, что можно и нужно было сказать о хозяине, но нельзя написать здесь.
Солдат слушал, шевелил усами и рассматривал нас мягким, светлым взглядом.
-А у вас тут девчонок много...- вдруг сказал он.
Кто - то пояснил солдату, что тут девчонок - девять штук.
-Пользуйтесь? - cпросил солдат, подмигивая глазом".
Далее идет очень краткое описание внешности солдата.
"Рука была белая, сильная, поросшая блестящей, золотистой шерстью".
Солдат ушел.
"-Однако как бы он и Танюшку...не испортил! - вдруг озабоченно сказал пекарь".
В этом эпизоде автор называют Татьяну уменьшительно - ласкательно.
"Мы как - то забыли о Тане.
Все решили наблюдать за солдатом и Таней, предупредить девочку, чтобы она опасалась его".
"Прошел с месяц времени".
Хронотоп.
"Солдат пек булки, гулял с золотошвейками, часто заходил к нам в мастерскую, но о победах над девицами не рассказывал, а все только усы крутил да смачно облизывался.
Таня каждое утро приходила к нам за "кренделчками" , и как всегда, была веселая, милая, ласковая с нами".
Далее автор снова кратко описывает внешность солдата.
"Его белые руки, покрытые блестящей шерстью, поднялись и вновь упали на колени, громко шлепнув по ним".
Далее автор рассуждает о солдате.
"Ему, должно быть, не за что было уважать себя, кроме как за уменье совращать женщин; быть может, кроме этой способности, в нем не было ничего живого, и только она позволяла ему чувствовать себя живым человеком".
"Иногда жизнь человека бывает до того бедна, что он невольно принужден ценить свой порок и им жить; и можно сказать, что часто люди бывают порочны от скуки".
"И когда мы узнали от булочников, что солдат начал "приударять за нашей Танькой", нам сделалось жутко хорошо и до того любопытно жить, что мы даже не заметили, как хозяин, пользуясь нашим возбуждением, набавил нам работы на четырнадцать пудов теста в сутки".
Они поспорили.
"И снова между нами разгорелся живой, шумный спор.
И в этот день мы скоро услыхали ее голос:
-Арестантики! Я пришла..."
Она даже обращается к ним - "Арестантики" - уменьшительно - ласкательно
Вскоре она ушла.
"В 12 часов, во время обеда, пришел солдат. Он был, как всегда, чистый и щеголеватый и, как всегда, смотрел нам прямо в глаза".
Далее автор снова переплетает описание погоды и действие.
"Скоро спешной походкой, с озабоченным лицом, по двору прошла Таня, перепрыгивая через лужи талого снега и грязи.
Шел дождь, и мы видели, как его капли падали в лужи и лужи морщились под их ударами".
Дождь как очищение от грехов, и всего грязного.
"На крышах еще лежал снег, а на земле уже появились темные пятна грязи.
И снег на крышах тоже был покрыт бурым, грязноватым налетом. Дождь шел медленно, звучал он уныло. Нам было холодно и неприятно ждать".
"Первым вышел из погреба солдат; он пошел по двору медленно, шевеля усами, засунув руки в карманы, - такой же, как всегда.
Потом - вышла и Таня. Глаза у нее ... глаза у нее сияли радостью и счастьем, а губы улыбались. И шла она, как во сне, пошатываясь, неверными шагами".
"Она вздрогнула, увидав нас, и стала, как вкопанная, в грязь под ее ногами.
Мы окружили ее и злорадно, без удержу, ругали ее похабными словами, говорили ей бесстыдные вещи.
Ее голубые глаза, за минуту пред этим счастливые, широко раскрылись, грудь дышала тяжело, и губы вздрагивали".
Реакция двадцати шести.
"А мы, окружив ее, мстили ей, ибо она ограбила нас.
Она принадлежала нам, мы на нее расходовали наше лучшее, и хотя это лучшее - крохи нищих, но нас - двадцать шесть, она одна, и поэтому нет ей муки от нас, достойной вины ее.
-Ах вы, арестанты несчастные!
А выйдя из нашего круга, она, не оборачиваясь к нам, так же громко, громко и презрительно еще сказала:
-Ах вы, сво - олочь... га - ады
И - ушла, прямая, красивая, гордая.
Мы же остались среди двора, в грязи, под дождем и серым небом без солнца".
Даже погода говорит о финале произведения.
"Потом и мы ушли в свою сырую каменную яму. Как раньше солнце никогда не заглядывало к нам в окна, и Таня не приходила больше никогда!"
Финал произведения очень пессимистичен.
Они сами виноваты во всем, и что Таня к ним так отнеслась.
М. Горький показал всю человеческую сущность...
Сущность людей, которые живут в яме.