Командующему армией генералу фон Типпельскирху повезло оказаться в этот момент западнее Минска, и его штаб в котёл не попал.
Но так как он теперь остался без армии, то новым командующим 4-й армией назначили генерала Винценца Мюллера, который, будучи командиром 12-го армейского корпуса, находился внутри котла.
Замыкание кольца произошло в тот момент, когда 4-я армия уже спешила всеми силами успеть выскользнуть на запад.
Поэтому окружение застало армию в движении на просёлочных и лесных дорогах — ведь Минское шоссе уже было перехвачено.
Армия лишилась своих складов горючего и боеприпасов, уже не имела опоры на крупные населённые пункты и аэродромы.
В такой ситуации организовать какую-то устойчивую оборону по типу армии Паулюса в Сталинграде у немцев возможности не было.
Даже организовать централизованное управление всей этой огромной находящейся в движении массой генералу Мюллеру не удалось.
Разгром в котле
Всё это время армия находилась под постоянным разрушающим воздействием советской авиации.
Удары советских ВВС по дорогам, скоплениям войск и мостам ещё больше дезорганизовали отход.
Знаменитое фото немецкой самоходки, которая рухнула вместе с уничтоженным советскими штурмовиками мостом, сделано в полосе 4-й армии и наглядно демонстрирует, в каких условиях происходил отход.
Штурмовики наносили удары по штабам и могли себе позволить гоняться буквально за каждым штабным автомобилем, который замечали.
28 июня в один день под советскими авиаударами погибли сразу два командира немецких армейских корпусов: командир 6-го корпуса генерал Пфейфер и командир 39-го корпуса генерал Роберт Мартинек.
Подобных случаев гибели в бою в один день двух командиров корпусов у Вермахта больше не было за всю Вторую мировую войну.
Причём сменивший погибшего Мартинека генерал Отто Шюнеман тоже погиб уже на следующий день, 29 июня.
В таких условиях управление немецкими частями оказалось полностью потеряно.
С востока котёл сжимали наступающие войска 2-го и 3-го Белорусских фронтов.
Падение крепостей
Немецкая надежда, что этот натиск задержат две крепости — Орша и Могилёв — не оправдались.
Отрядом самоубийц, которых оставляли в Могилёве, чтобы сковать на время советское наступление, определили 12-ю пехотную дивизию.
Её командир генерал Рудольф Бамлер резонно рассудил, что концепция крепости предполагает её оборону для организации деблокирования, а тут, как бы никто не скрывал, что возвращаться в Могилёв немцы не планируют, а дивизия должна держаться, пока все остальные изо всех сил валят на запад.
Генералу такая честь не улыбалась, так что он счёл себя свободным от обязательств по обороне крепости и уже 28 июня, на второй день после окружения Могилёва, дивизия оставила город.
27 июня он был сходу взят Красной Армией.
Так что в итоге вся надежда на цепочку крепостей в Белоруссии у немцев абсолютно себя не оправдала.
Оборонять Оршу должна была 78-я немецкая штурмовая дивизия, но её командир генерал Траут к моменту падения города был уже далеко.
Вместо исполнения приказа, по сути, принести себя и свою дивизию в жертву, он, собрав около 3000 своих бойцов, предпринял одну из немногих энергичных попыток прорыва из котла.
Но немцы были рассеяны ударами артиллерии, генерал Траут попал в плен.
Немцев с помощью артиллерии и авиации убивали в очень больших количествах. Отвечать адекватно Красной Армии окружённым очень быстро стало нечем, и картина превращалась в глобальное избиение.
Капитуляция генерала Мюллера
Генерал Мюллер не смог организовать даже попытку прорыва — у него не было ни связи с соединениями 4-й армии, ни даже подходящих карт.
5 июля Мюллер послал в штаб группы армий «Центр» свою последнюю радиограмму:
«Сбросьте с самолётов хотя бы карты местности, или вы уже списали нас?»
Ответа генерал не получил, а вскоре связь окончательно была потеряна.
На огромном пространстве советско-германского фронта от Бобруйска до Вильнюса зияла огромная дыра длиной в 250 км, которая образовалась буквально в течение 10 дней и на которой отсутствовал какой-либо фронт.
Через эту брешь советские войска лавиной шли на запад.
Так что да, окружённых списали.
Новый командующий Вальтер Модель был занят тем, как построить новый фронт западнее Минска, и все понимали, что окружённым помочь нечем.
Солдатам и офицерам 4-й армии пришлось прочувствовать всё то, через что прошли советские военнослужащие, которых окружили под Минском ровно 3 года назад, в том числе та самая 4-я армия.
В этой ситуации генерал Мюллер уже 8 июля, то есть на пятый день образования котла, поехал в ближайшее расположение советских войск и там сдался в плен.
Он сразу же подписал приказ своим частям о капитуляции, который советские самолёты разбросали над котлом.
К 10 июля какое-либо сопротивление под Минском окончательно прекратилось.
Масштаб катастрофы
Буквально за 2 недели была разгромлена вся группа армий «Центр».
Её 4-я армия фактически перестала существовать — её пришлось заново реорганизовывать.
9-я и 3-я танковая армии потеряли по два своих корпуса и также по сути были разгромлены.
Трудно посчитать, какие потери понесли немцы за этот период — немецкие данные неполные, точных цифр нет до сих пор.
Затрудняется подсчёт и тем, что потери обычно указывают итоговые на конец лета без разбивки на этапы операции.
Однако можно определить самую нижнюю планку.
9-я армия до 10 июля потеряла безвозвратно 62 000 человек, 4-я армия — 112 000, 3-я танковая армия — не менее 50 000.
Это без учёта зенитных частей и персонала люфтваффе, а также полицейских формирований, тоже попавших под раздачу.
Это даёт никак не меньше чем 230 000 человек безвозвратных потерь.
Погибли девять немецких генералов, 22 генерала были взяты в плен — это в совокупности больше, чем в Сталинградском котле.
Таких безвозвратных потерь среди генералитета немцы на тот момент ещё не несли.
Потери Красной Армии тоже приводятся всегда за более чем 2 месяца — по состоянию на 29 августа.
С 23 июня по 10 июля они составляют оценочно от 40 до 50 000 безвозвратных потерь.
В целом соотношение потерь в каждом из трёх котлов было катастрофическим для немцев.
Парад пленных в Москве
17 июля через Москву провели колонну из 57 000 немецких военнопленных, захваченных в Белоруссии.
Во главе колонны вели их 19 генералов, из числа взятых в плен.
После пленных ехали поливальные машины, символически смывая следы сапог оккупантов с московского асфальта.
Со времён летней кампании сорок первого, битвы за Москву, длительной Ржевской битвы и даже Курской битвы потери группы армий «Центр» всегда были ниже противостоящей ей Красной Армии.
Даже отступая, немцы наносили больший урон и за 3 года не дали себя разгромить или окружить.
Лишь Багратион положил этому конец.
В белорусских лесах и болотах сгинули последние соединения Вермахта, в которых оставался наиболее сильный костяк ветеранов сорок первого, участвовавших в блицкриге и котлах того самого страшного года войны.
Стратегические последствия
Операция Багратион планировалась на глубину до 300 километров.
Её успех превзошёл все самые смелые ожидания, а ситуация диктовала срочно развивать успех.
В результате наступление продолжилось — это был уже вовсе не Багратион.
Новые планы дорабатывали на волне успехов.
Дальше последовал удар на Ковель, освобождение Бреста и выход к государственной границе.
Немецкие резервы с Украины теперь сосредоточились на белорусском направлении, и Красная Армия нанесла позже на юге целый ряд ударов по ослабленным немецким группам армий «Северная Украина» и «Южная Украина».
Были проведены хорошо известные Львовско-Сандомирская и Ясско-Кишинёвская операции, которые привели к полному освобождению Украины и Молдавии, выходу Румынии из войны и занятию Красной Армией плацдармов на Висле.
Операция Багратион, как это стратегически и планировалось, оказалась тем самым кирпичиком, вытащив который был затем стремительно обрушен весь немецкий фронт.
29 августа записали днём окончания Багратиона, хотя это уже, повторюсь, не совсем первоначальный Багратион, а дальнейшие операции в Прибалтике и Польше требуют отдельного описания.
Возмездие за 1941 год
Операцию Багратион называют возмездием за белорусский разгром сорок первого года, и это так.
Это стало отражением глубоких изменений, произошедших в Красной Армии за 3 года войны — от уровня планирования на стратегическом уровне до оперативного руководства на уровне фронтов и армий.
Организация ВВС и танковых войск Красной Армии за 3 года радикально изменилась.
Многие из изменений перенимались у более опытного и сильного противника — это не то чтобы нормально, это необходимость на любой подобной войне.
Принцип «меняйся или сдохни» применим к любой армии на большой и длительной войне.
Однако Багратион нужно рассматривать не только в контексте сорок первого года, но и как реакцию на неудачную зиму сорок четвёртого.
Багратион вырос из анализа зимних неудач, которые были озвучены открыто на всю армию вместе с итогами официального расследования.
Багратион — это пример того, как армия, столкнувшись с многомесячным позиционным кровавым тупиком, нашла выход из этого тупика, проделав значительный объём работы во всех сферах планирования и подготовки.
В этом главная ценность истории Багратиона.
Величайшая победа Красной Армии в 1944 году и одна из главных в Великой Отечественной войне родилась в кровавых муках предыдущих поражений и больших жертв.
А сама возможность её проведения оказалась настолько нелогичной и маловероятной, что противник дал себя обмануть, рассуждая в русле, как казалось, военной логики.
Но оказалось, что на войне не должно быть места никакой логики, кроме одной: как достичь победы.