Сортир оказался нереально большим и ярко освещённым. Для одного писсуара места было явно слишком много. Я сделал свои дела и вытащил телефон.
Чтобы узнать, что подруга спит и что я зря её разбудил. Ну, мне такое отношение тогда было в новинку. Я как-то привык, что любое действие вполне логично имеет продолжение. Нельзя сказать, что ты будешь во столько-то, а потом не прийти. В этом нет никакого смысла.
Ну что же. Из сортира я вышел с фотоаппаратом на изготовку.
Ну-ка, люди, покажите мне радость.
Вспышка.
Покажите мне Энергию.
Вспышка.
Улыбнись мне, детка.
Вспышка.
Вокруг столба, воткнутого прямо в койку, крутилась девочка в костюме школьницы семидесятых годов.
Подними для меня юбку, девочка.
Вспышка.
Сними этот дурацкий передник.
Вспышка.
Улыбнись мне!
Вспышка.
Покажи мне радость.
Вспышка.
Блин, детка, зачем тебе этот лифчик?
Вспышка.
Дома я оказался под утро и завалился спать. Абсолютно трезвый.
Ближе к середине дня проснулся и решил посмотреть, что там у меня получилось.
Да-а-а. Судя по фотографиям, это был другой клуб. Меня там не было. Иначе я бы не смог пропустить диджея. С его окурком в углу рта, чёрными провалами вместо глаз и неестественно длинными пальцами, которыми он сжимал неестественно блестящие диски.
В синеватом отсвете улыбки четырёх девушек за столом отливали сталью и казались слишком белыми, в их фигурах было что-то хищное, отталкивающее. Охранник на входе – тот, что скорчил нереальную рожу, когда я направил на него объектив. Почему-то на фотографии его мощная фигура обзавелась ангельским выражением лица и нимбом вокруг головы. Приглядевшись, я понял, что просто макушкой он загородил светильник.
Танцпол. Площадка для танцев, которая вся была где-то внизу. А над ней зависли танцующие. Все, сколько их было, застряли в воздухе над ней. Сантиметров десять их отделяло от пола, но все они были в воздухе, за исключением официантки, несущей кому-то коктейль. Официантки, у которой было мечтательное выражение лица и закрытые глаза.
Да чтоб я сдох!
Я взял в руки фотоаппарат. Он был тёплый на ощупь. Когда я нажал на кнопку, он жалобно пискнул, экранчик загорелся, показав мне мои голые колени и тут же погас.
– Кто ты? – спросил я его, вытаскивая из его недр шнур и втыкая вилкой в розетку.
Он лежал на столе, создавая абсолютно чужеродную моей квартире конструкцию. На фоне розовой цветочной стены лежала чёрная угловатая хрень. И молчала. Фотоаппараты не научились пока разговаривать.
Наверное, ему было чего мне рассказать.
Меня угораздило отправить фотки в администрацию «Дамочки», сайт знакомств просил присылать фото с вечеринок. Реакция на это превзошла все мои ожидания. Мне написали письмо, в котором очень вежливо и корректно попросили прийти на встречу с уважаемыми людьми в офис, адрес прилагается, захватив с собой оригиналы фотографий. И фотоаппарат.
Так что середина следующей субботы порадовала меня растворимым кофе и компанией мрачных мужиков лет сорока, которые рассматривали мои фотографии на листах формата А-четыре и о чём-то переговаривались. А я тупо сидел и знай кофе пил.
После четвёртой чашки, когда жидкость естественным путём запросилась обратно, у них дело дошло до моей скромной персоны.
– Так значит, просто сходили в клуб и снимали просто так? – спросил меня толстый очкастый мужик, передавая фотку с парящими над землёй людьми с танцпола худому белобрысому парню лет двадцати. Этот жирдяй потом стал моим работодателем. Не помню его имени, хотя целый год он мне платил зарплату.
– И в какой версии фотошопа предпочитаете работать? – спросил белобрысый, передавая эту фотографию невысокому плотному мужику с окладистой чёрной бородой. Этот юноша, как потом оказалось, нашёл мою фотостраничку и был так поражён, что настоял перед начальством на тесном общении со мной. Не помню его имени тоже.
– И чем снимали? – добавил бородач, роняя листок на журнальный столик. – Тот аккуратно прикрыл голую грудь девушки, которая держала лифчик в руках, обняв ногами шест. Всё бы ничего, только лифчик она сняла, обняв шест где-то под потолком, что в принципе было невозможно... кажется... Но фотография показывала именно это. Законы физики отрицались начисто.
– Снимал от нечего делать. Фотошопом не пользуюсь. Снимал вот этим.
Бородач снял с меня фотоаппарат. Внимательно его осмотрел:
– Врёшь ведь.
– Не вру. Вы можете хоть сейчас скачать прямо с него. Весь материал ещё там.
Они все дружно усмехнулись и переглянулись.
– Где у тебя разъём под монопод?
Бородатый ощупывал мой девайс и только что на зуб его не пробовал.
– И не говори, что китайский, китайцы до такого не додумаются.
Чего-то он, значит, углядел в этой машинке оригинальное, раз так сказал.
– Я не знаю, что такое монопод, – ответил я честно.
Белобрысый с толстяком грохнули, а бородач вернул мне фотик со словами:
– Мутный ты какой-то мужик. Странный.
А звали бородача Гариком.
– А матрица какая?
– Вроде как на два миллиарда.
Они опять грохнули. Я почувствовал себя остряком в компании подвыпивших слесарей.
– Тем не менее, – со значением в голосе сказал белобрысый. – Снега почти нет. – Он рассматривал теперь одну из фотографий через лупу. – Так что похоже на правду.
– Не бывает таких матриц, – с сомнением в голосе сказал очкастый, толстые стёкла очков скрывали его глаза от меня. – Разве что на космических аппаратах.
– Снега нет, – повторил белобрысый. – Вообще никаких шумов.
В общем, меня решили попробовать. Так и сказали: «Попробуем».
Гарик сказал:
– Угощаю.
И мы пошли с ним в кабак, где он, ничему не удивляясь, долго отвечал на мои вопросы:
– Шумы – это когда при увеличении фотографии на сто процентов видишь цветные точки, которые не в тему с основным изображением. Называется это шум, или снег. Это эффект от паразитного заряда на матрице, возникает, когда заряд с одной ячейки переползает в процессе на соседнюю...
– Светофильтров у тебя нету. Съёмных объективов нету. Конечно, нужны. Ведь бывает клубная съёмка, а бывает ресторанная...
– На вечеринке могут быть знаменитые люди. Так вот, платят хорошо за те снимки, на которых они смотрят в кадр. Так что лови момент…
– Между прочим, на выступлениях артистов с животными в клубах запрещают использовать вспышку. Да и некоторые артисты того же требуют. Певцы там, танцоры…
– Охранник рожу корчил? Так охранников вообще запрещено снимать. По шее за это можно получить!
Куда-то вглубь чёрной бороды литрами уходило пиво. Я тупил, пытаясь вникнуть во все то, что он мне с таким серьёзным видом говорил. Для меня это все было как будто игра. Что-то новое, о чём думаешь, что оно рядом, но не для тебя.
– Короче. В субботу будет пати в клубе «Ночные люди». Вход по приглашениям. Своё смотри не потеряй.
Картонка с визиткой легла передо мной на стол.
Мои пропуска в ад. Или в рай. Кому как.
Верните всё назад.
Щелчок.
Дайте мне возможность всё исправить.
Щелчок.
**
Вот я сейчас смотрю на него и забиваю двумя пальцами на винчестер свои последние месяцы жизни. А он смотрит.
Ну, парень... Ещё разок с задержкой в десять секунд.
Сделай мне улыбку счастливого человека.
Вспышка.
Пока глаза возвращаются в нормальное состояние, я думаю, о чём писать дальше. Наверное, о следующих съёмках.
Ну, в общем, я пришёл вечером куда надо. Поднялся по широкой каменной лестнице. Охранник, которого, наверное, специально выращивали для работы в этом клубе, такой он был весь громадный, взял приглашение у меня из рук и открыл передо мной дверь.
Прежде чем шагнуть внутрь, я оглянулся на пустой тёмный двор. Иномарки стояли рядами на стоянке, вокруг ни души. За открытой дверью тусклая лампочка освещала лестницу, ведущую вниз.
– Что? – спросил я охранника. – Клуб находится в подвале?
– Подземелье, – невыразимо грустным голосом ответил он мне. – Вы проходите, пожалуйста.
– А можно я вас сфотографирую?
Он отрицательно покачал головой и махнул рукой, заставляя меня двигаться.
Лестница вниз была гораздо длиннее лестницы вверх. Пока я по ней спускался, меня посетили мысли об эскалаторе. В том плане, что ведь потом кому-то по пьяной лавочке надо будет выбираться назад.
На дне пропасти меня встретила металлическая дверь, которая открылась, едва я хотел в неё постучать. И меня чуть не сбило с ног волной звуков. Длинная рука схватила меня и втащила внутрь рывком, после чего дверь за мной захлопнулась и я почувствовал себя как мышь перед кошкой. Точнее, как гном перед троллем, ибо размером и конфигурацией новый персонаж был точь-в-точь как тролль из первой серии «Властелина колец». Молотка не хватало.
– Если спросишь меня, где моя кувалда, такого пинка дам – одолеешь путь обратно без лишних усилий! – сразу предупредил он меня.
Господи, ну и охрана в этом клубе!
– Раздеваться будешь?
– Э-э-э... – начал я, и меня тут же вытряхнули из моей куртки.
– На!
В руку мне вложили номерок.
Офигевший вконец от такого обслуживания и обращения, я сделал шаг в коридор и через пару секунд оказался в реальном этаком подземелье.
Сталактиты свисали сверху... свет бил из отверстий снизу, в полу, узкие белые лучи выхватывали из темноты ноги танцующих. На небольшом постаменте в центре бесился под музыку накачанный парень. Звуки, заводящие людей на танцполе, рвали его как будто на части.
Охренеть!
Нечто невысокое, бородатое и в шлеме материализовалось рядом со мной. Гарик! Сейчас он был нереально похож на гнома.
– Здорово, конкурент. Фильтры взял?
Светофильтры, что ли? Я отрицательно покачал головой. Музыка гремела так, что напрягать глотку не хотелось абсолютно.
– Ну и зря! Давай двинем к бару, там чуть потише.
Мы пошли в обход. И пока шли, нам попалось на встречу столько необычных персонажей, что первым делом я у бара проорал свой вопрос:
– А чего это вокруг так мало нормальных людей?
– Тематическая вечеринка! В линейку не играл? Сегодня в клубе что-то вроде карнавала по этой игре.
Мимо нас протопала пара бородатых гномов. Чёрные кольчуги, шлемы, топоры на плечах.
Ребятки, гляньте в кадр!
Вспышка.
Топоры они неспешно положили на кучу других девайсов, лежащую в углу, и тут же запрыгали, вписавшись в ближайший круг танцующих.
Пиво нам подал бармен. Весь в чёрном под чёрным же плащом. С красным подбоем. Белое, явно гримированное, лицо.
Вампир?
Вспышка.
Моя попытка расплатиться была пресечена Гариком.
– Бесплатно! Мы как артисты. Нас поят и кормят бесплатно!
Я отхлебнул пива, и мы с Гариком пошли в народ.
Не сговариваясь, действовали по одной и той же тактике. Сначала Гарик выхватывал колоритных персонажей, через пару секунд я тоже делал фотографию.
Эльфа целуется с орком? Зелёная рука на её белом платье.
Вспышка.
Два орка с дубинами наперевес что-то втирают волшебнику с посохом. Длинная белая борода развевается от порывов воздуха, который провоцируется танцующими.
Вспышка.
Накачанный парень с безумным выражением лица бьётся под музыку на постаменте. Ему явно мало места на нём. Он должен заводить публику, но скорее публика заводит его.
Вспышка.
В центр круга выскочили два парня. В руках у них цепи с горящими шарами на концах.
Они заметались, раскручивая горящие пои, и вдруг превратились в ритмично раскачивающийся огненный кокон.
Вспышка.
Часа через два мне это все надоело. Я уже сделал около трёх сотен снимков, и на них гарантированно были все участники вечеринки.
– Я, наверное, домой, – проорал я в ухо Гарику.
Он недоумевающе посмотрел на меня и жестом поманил за собой. Мы вернулись к бару, где он по-хозяйски зашёл за барную стойку и вытащил откуда-то снизу ноутбук и шнур:
– Давай сюда свой фотик.
Я, не снимая, дал ему фотоаппарат разъёмами вперёд, и он тут же воткнул в него кабель:
– Посмотрим, как ты умеешь без фотошопа. И без светофильтров. В курсе, что тут полно ультрафиолетовых ламп?
Мне было пофиг, я дождался, когда информация скопируется, и двинул на выход. Проходя по длинному коридору, я увидел невысокую девочку с большими белыми крыльями за спиной. Из одежды на ней были ещё только юбка и белые туфельки. То есть грудь не была прикрыта ничем.
Девушка внимательно рассматривала фотографии на стенде. Я подошёл сзади и всмотрелся в матовые треугольнички за стеклом.
На них маленькая девочка в костюме школьницы лихо взлетала вверх по столбу, вокруг бесновалась толпа.
– Правда смешно выглядит?
Я, если честно, не видел в фотках ничего смешного.
– Ну как же! – протянула она капризно. – Я думала, что я смешная.
Щелчок.
Я хотел сказать ей, что я совсем недавно снял её лучше. Вместо этого я растерянно проблеял:
– Привет. А меня Сергей зовут. Я видел, как ты это танцевала в клубе «Черное и белое».
Теперь мы стояли лицом друг к другу. Она, абсолютно не стесняясь, смотрела прямо мне в глаза. И это здорово мешало мне смотреть на её сиськи. Зато, судя по ощущениям, объектив фотоаппарата упирался прямо в ложбинку между ними.
– Ага! Видел, значит. А это случайно не ты меня там сфотографировал? Где я вся такая летящая под потолком. Под твои фотографии выделили отдельный стенд.
– Я об этом ничего не знаю, – честно ответил я.
– Да? А сколько тебе заплатили за эту работу?
– Нисколько. – Я почувствовал, что краснею. – И за сегодняшнее тоже. Я как бы начинающий.
– Начинающий? Ну, знаешь! Как ты, меня ещё не снимал никто! А ну пошли, выпьем.
– Э-э-э.
Вообще-то я дьявольски хотел спать, но меня волокли уже обратно к бару, где гномоподобный Гарик встретил меня всё понимающим взглядом. По его кивку у нас появилось два бокала пива.
Теперь её грудь оказалась в пределах моего близорукого взгляда, и я опустил глаза к полу, чтобы как-то не смущать девушку.
– Я привыкла, что на меня все пялятся, – заявила она мне, болтая ногой в белой туфельке. – Так что не смущайся. Я стриптизёрша. Думаю, потому что у меня ярко выраженная склонность к эксбиционизму.
Щелчок.
– Между прочим, как тебе мои новые туфли?
– Симпатичные.
– Как раз мой размер. Кстати, меня Риша зовут.
– Очень приятно.
– Так вот, по поводу туфель. Сижу я, значит, в Интернете, в «Дамке», и общаюсь с одним мужиком.
Ну и он у меня спрашивает, какой у меня размер ноги. В процессе выясняется, что он, значит, любит женскую обувь. То есть ты прикинь, не женщин, а именно обувь саму как таковую. То есть заходит такой чел в магазин обуви, и у него счастья целые штаны. Ну и была у него любимая пара обуви. То есть он её себе купил и типа живёт с ней. А потом она ему надоела. Новую, говорит, хочу. А старую хочет пристроить. Кинул мне фотку. Ну, вроде ничего так. Ну и мы встретились, он мне их передал в красивой такой коробочке.
– Э-э-э. И как?
– Ну как.
Она покачала ногой.
Щелчок.
– Мой размер. Использую по назначению, глупостями с ними никакими не занимаюсь.
*
Через пару дней я был в том же клубе. Но теперь я там был днём, хотя на такой глубине это без разницы, вошёл свободно, и было тихо и темно, как в склепе. Свет горел только у барной стойки, за которой уже привычно немного для меня, заседали серьёзные мужики с фотографиями в руках. Отдельно одиноко сидел Гарик.
– Здравствуйте, Сергей.
Очень худой и высокий мужчина с короткой белой бородкой выложил передо мной два снимка.
– Как вы думаете, какой ваш?
Чего ж тут думать-то? На одном был нормальный белый парень, блики света отражались на его плечах, мокрых от пота. Вспышка застала его в момент движения. Это был тот, что в самом начале прыгал на высоком постаменте. На втором снимке был он же. Но... В синеватом свете мышцы отливали сталью. Нереальные белые зрачки. Соски на груди получились несколько размытыми и выглядели увеличенными. Я поймал его в тот момент, когда он повернулся ко мне. Грудная клетка получилась нереально широкой.
Пальцем я показал на второй снимок.
– Точно, это ваш снимок. У меня вопрос: как вы это сняли и зачем?
– Снял как получилось, – твёрдо ответил я. – И я не знаю, как у меня это получается.
– Знаешь, что сказал парень этот, когда увидел эти снимки? – В разговор включился второй мужчина, в котором я с удивлением узнал бармена-вампира. Сейчас без белого грима он выглядел лет на пятьдесят. – Сказал, что он себе такие зрачки сделает. Линзы. И соски проколет. А это вот моя фотография.
На стол легла очередная картинка формата А-четыре. С неё на меня взглянул вампир. Самый настоящий. Синевато-серая кожа. Жёлтые глаза, чёрный подбитый красным плащ. Бокал в руке. В бокале было что-то красное. В бутылках за спиной все жидкости были красными или чёрными. Оборудование бара вышло смазанным и каким-то полупрозрачным. Это касалось и рюмок, висящих на упорах донышками вверх, и ламп, и вентилятора. Даже кассовый аппарат был каким-то смазанным. Зато вампир из всего этого выделялся своей чёткостью.
– Вампир в баре-призраке. Так меня не снимал ещё никто. Не знаю, как ты это сделал, но такое у меня в первый раз.
– В общем, – сказал третий, – мы, наверное, будем рады, если вы иногда, нечасто, будете снимать местные вечеринки. По сто баксов за вечер.
И мы с Гариком двинули на выход.
Когда вышли на улицу, он предложил подвезти до метро. У метро, до которого ехать было пять минут, он сказал: «Погоди». И некоторое время курил, стряхивая пепел за окошко. Потом достал папку, вытащил из неё фотографию и положил мне на колени. Я её уже видел на мониторе и поэтому не стал спрашивать, чего и зачем. Это была моя фотка. Нереально красивая девушка с прозрачно-белой кожей и крыльями за спиной смотрела на меня оценивающим взглядом, прикрывая рукой голую грудь. В другой руке она держала кружку с каким-то странным пенным зелёным напитком. В этой фотографии было что-то лишнее, неправильное. Девушка на ней была какая-то отстранённая, холодная. Казалось, что с фотографии она смотрит как бы сверху вниз. Снежная королева, да и только.
Я почему-то думал, что Гарик сейчас толкнёт речь о конкуренции, заработке, продажности женщин. Но вместо этого он сказал.
– Ты что-то записывал. Я видел. Телефон?
– Нет. Аську.
– А!
Он почему-то сказал это своё «а» так, что я там явно услышал облегчение.
– Ну, тогда знаешь что. Общайся с ней поменьше. Будет давать телефон – не бери. Будет звать на встречу – не ходи. Ну и вообще, будь осторожнее.
– Почему.
– Потому. – Он постучал пальцем по фотографии. – Плевать она на тебя хотела.
Блин! Почему я его не послушался?
Слышь, ты. Объектив другой реальности. Ну, давай ещё раз. Я знаю, что двух одинаковых ты сделать не сможешь.
Вспышка.
**
И началась у меня очень интересная жизнь.
Если кто думает, что все в жизни клубных фотографов просто, то сильно ошибается. Работа ночная, тяжёлая. За ночь делаешь до пятисот фотографий, потом приносишь всё это добро домой и там уже должен теоретически обработать, отфотошопить и потом по почте штук двести отправить работодателю.
Я делал проще: вместо фотошопа использовал джимп, а использовал я его мало. Потому что с моим фотоаппаратом никакой фотошоп не нужен был. Я просто отбирал штук сто-двести самых адекватных изображений и отсылал по почте. После чего заваливался спать.
К необычному привыкаешь так же легко, как и к хорошему. Обыденность – она и есть обыденность.
Моя первая же свадебная съёмка стала последней. Ничего удивительного – на моих фотках всё действо выглядело так, будто на свадьбу собрались исключительно родственнички семейки Адамс.
То же самое случилось с корпоративом какой-то крупной фирмы. На фотографиях всё было слишком. Слишком пьяные, слишком вульгарные и слишком раскрепощённые люди. Они сидели за слишком большими и слишком роскошными столами. Это было не то, что нужно. Совсем не то.
Но вот клубы...
Там я был востребован каждую ночь. Мало того, некоторые люди доплачивали мне за дополнительную съемку их, любимых.
Я направлял на них объектив, и фотоаппарат оживал в моих руках.
Покажите мне радость.
Вспышка.
Дайте мне гламур.
Вспышка.
Покажите красивую жизнь.
Вспышка.
Неожиданно у меня стало много денег. Я просто не мог их потратить. Не успевал.
Меня кормили и поили. Я смутно знал в лицо всех коммерческих и арт-директоров всех ночных клубов Москвы.
Иногда я не мог понять, зачем меня позвали. Заходишь в клуб по списку, а там танцпол пустой. И либо наркоманят все, либо разврат, а иногда и то и другое. Всё по закоулкам и диванчикам. И чего снимать?
И тогда я снимал просто клуб. С диванами, сценой, коридоры-туалеты. Получались абсолютно инфернальные фотки, которые потом можно было увидеть и на сайтах данных клубов, и на стендах внутри этих заведений. Приходите к нам, у нас альтернативная реальность.
В узких кругах я стал довольно известен.
В очень узких.
Как и Гарик. Моё альтер эго. Моя честь и моя совесть. Мой верный кореш. Я очень быстро просек, что он парень адекватный. Кроме того, он был довольно открыт со мной, а его фотографии были как бы альтернативой моим. Я стал требовать от всех, чтоб его приглашали вместе со мной.
И его звали. Если он приходил со мной, то снимал все что угодно, только не то, что снимаю я. Как результат, его фотографии тоже брали. Но не всегда. А вот за съёмку платили каждый раз.
Он парень был ответственный. Поэтому дома и перебирал, и фотошопил. И конечно, ему приходилось тяжело. Да что там, клубы практически убивали его. Однажды он мне так и сказал:
– Моя работа меня убивает.
– Меня, кажется, тоже
Но у меня дело было не в работе.
***
Чёрт возьми. И ведь ничего не исправишь.
Риша. Красивая девочка, которая снесла мне крышу. Вообще звали ее Рита. Рита Аринина. Но ей нравилось, когда ее называют Ришей. Все и называли.
Нет. Она ни в чём не виновата. Она просто красивая девочка. Обвинять её в том, что она нравится мужчинам, – это то же самое, что жаловаться на то, что ёлка колючая.
Обвинять её в том, что я не в её вкусе, это тоже фигня полная.
Но Гарик был прав.
Сначала мы очень мило общались по аське. Месяца эдак три.
Я узнал, что она когда-то была безумно влюблена в одного чела, но он оказался голубым. Тем не менее она с ним сохранила дружеские отношения.
Потом она случайно как бы в расстроенных чувствах пригласила одного парня в дом отдыха. И, по ее словам, практически изнасиловала.
«Он так сопротивлялся, это был ужас просто какой-то».
Потом она утром увидела, КАК она на неё смотрит, он думал, что она спит. И тогда вынудила-таки его признаться ей в любви.
Мне всё это было фиолетово, так же, как и россказни о некоем олигархе, от которого она ушла, потому что он все время был уверен в том, что она любит его деньги, а не его.
Про какого-то нереального парня с седьмым даном по айкидо.
Елки зеленые, иногда хотелось спросить: а где они теперь, все эти мужики?
Про какого-то ещё парня, который иногда поражал её необычайно мудрыми мыслями. И еще про кого-то... и еще...
Мне всё это было до лампочки.
Если и были у меня какие-то вопросы, я держал их при себе. До поры до времени. У неё своя жизнь, у меня своя. И нефиг.
Как-то мы сидели с Гариком у него на квартире и потихоньку выпивали.
– Слушай, Гарик, ты Ришу помнишь?
– Я её знаю довольно давно. – Очень серьезно ответил он мне. – Я её снимал как-то. Фотосессия в лесу.
– Ну, вот смотри. Вот у неё высшее и аспирантура. А она зарабатывает стриптизом. Я это ещё могу понять, но почему она не продвигается больше никуда, не врубаюсь.
– Ну, ты же с ней не живёшь. Может, она куда надо продвигается, просто тебе не говорит. А вообще есть женщины, власть которых велика просто потому, что они красивы. Но это временно, потом они меняют своё оружие на деньги или еще что-то. Денег она зарабатывает больше стриптизом. А повзрослеет – пойдёт преподавать. Правильно? Пока что она в лучшем положении, чем ты.
– Ну-у.
Если честно, я плохо себе представлял девочку у шеста в роли препода.
– Вообще да. Своя квартира и машина. А вот ещё. Она же купила себе квартиру. А теперь вроде как встречается уже два года с одним и тем же парнем. У него своя квартира. Не могу понять, почему они не живут вместе. Не съедутся. Ну или там не сдадут одну квартиру.
– Ну, во-первых, что значит сдадут? Они ж на свои квартиры заработали сами. Может, им психологически тяжело кому-то что-то сдавать. Потом, у каждого свои представления о счастье. Знаешь, есть такие девушки – они просто не могут жить без вот этих вот ночных клубов, лёгких денег и прочего. Ты серьёзно думаешь, что такого человека, как Риша, можно затолкать в квартиру, заставить рожать детей, стирать пелёнки и прочая, и прочая? Ты её в клубе видел? Пару раз-то точно! Это ж как она должна влюбиться, чтобы бросить всё это и вернуться туда, где все начиналось. Она ж не стандартная девушка. Она сама по себе величина. Может, не суперзвезда, но точно не лохушка с завода.
Да. У Гарика было правильное представление о жизни.
Продолжение сделает...
Автор: Карлик Сергей
Источник: https://litclubbs.ru/articles/67155-cifrovik.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: