Среди уничтоженных в котле дивизий была и 45-я пехотная — та самая, которая начинала войну штурмом и осадой Брестской крепости.
Её командир генерал Иохим Энгель также попал в плен.
С учётом вышедших из котла, безвозвратные потери немцев под Бобруйском составили 50 с лишним тысяч человек.
В плен было взято 23 680 немцев.
Таким образом, порядка 30 000 немцев погибло.
Безвозвратные потери 1-го Белорусского фронта составили около 10 000 человек — то есть соотношение 1:5.
Как видно, статистика разгрома с окружением всегда не в пользу проигравших, как бы упорно они ни сражались.
Обрушение фронта под Бобруйском открыло зияющую брешь.
В неё устремился 1-й Гвардейский танковый корпус.
Однако он составлял только южную клешню следующего запланированного окружения под Минском.
С ним с севера должна была соединиться другая группировка советских войск.
Наступление на оршанском направлении
Эта группировка должна была прорываться на оршанском направлении в полосе 3-го Белорусского фронта.
Здесь, после того как 11-я Гвардейская армия проломила немецкую оборону, в прорыв к Минску должны были устремиться сразу два мощных подвижных соединения: 5-я Гвардейская танковая армия и 2-й Гвардейский танковый корпус.
3-му Белорусскому фронту здесь противостояла немецкая 4-я армия, и здесь, в центральном секторе белорусского балкона, у немцев была наиболее мощная группировка.
Здесь было больше всего немецкой бронетехники и противотанковых средств — всего здесь у немцев было 256 штурмовых орудий и 154 истребителя танков.
И здесь был наиболее грозный компонент немецкой обороны — 501-й тяжёлый батальон танков «Тигр», который на начало операции насчитывал 29 исправных «тигров».
А на направлении главного удара 11-й Гвардейской армии оборонялась немецкая 78-я штурмовая дивизия — наиболее укомплектованная и сильная дивизия во всей 4-й армии.
Подстать немецкой обороне усилили и 11-ю армию.
Для поддержки её пехоты при прорыве придали 35-й тяжёлый танковый полк с новейшими танками ИС-2 в количестве 21 машины.
Первый бой ИСов с тиграми
Несмотря на мощную артиллерийскую подготовку, проламывание обороны противника в первый день шло тяжело и медленно. Здесь произошёл первый в Белоруссии бой «тигров» с ИСами, и закончился он не в пользу советских танков.
Советские ИСы попали в огневой мешок, подготовленный «тиграми», и потеряли сразу 10 танков, в том числе восемь были уничтожены безвозвратно.
Ещё четыре ИСа в тот день подорвались на минах.
Так что полк почти сразу лишился более половины своих машин и был вынужден прекратить атаки.
Без поддержки бронетехники пехота не смогла выполнить задачу дня и не прорвала глубину немецкой обороны.
«Тигры» в обороне, как видно, оставались всё тем же опаснейшим противником даже против новейших советских тяжёлых танков.
Неудача с прорывом обороны в первый день не позволяла ввести в прорыв подвижные соединения, а времени терять было нельзя.
Тогда командующий фронтом генерал Черняховский и находившийся здесь в качестве представителя Ставки Василевский быстро приняли решение перенести направление главного удара севернее — в полосу 5-й общевойсковой армии, которая в первый день прорвала оборону немцев на всю тактическую глубину.
Прорыв Ротмистрова к Борисову
24 июня Ротмистров получил приказ переместить свою армию на новое направление.
В течение 25 июня выполнил передислокацию и с раннего утра 26-го ввёл свою армию в прорыв, вырвавшись на оперативный простор в районе Богушевска.
По соседству с армией Ротмистрова ввели в прорыв 2-й Гвардейский танковый корпус.
5-я Гвардейская танковая армия за день прошла 50 с лишним километров, уничтожая по пути тыловые немецкие колонны и перехватив шоссе Орша — Минск, заняв город Толочин.
Её главной целью был город Борисов, взятие которого не давало немцам возможности отойти и восстановить фронт по реке Березина.
Этот прорыв сразу стал очевиден для немцев, намечавших окружением всей 4-й армии.
Так что армия начала отход со своих позиций к реке Березина в сторону Минска.
Началась типичная гонка со временем, когда окружённые, ещё не будучи полностью окружёнными, пытаются опередить своих преследователей и выскользнуть из ловушки.
Почти всегда в таких случаях, когда преследователи оперируют подвижными сильными самостоятельными соединениями, а окружаемые — огромной смешанной массой с кучей тыловых частей, техникой и обозом, то окружённые всегда проигрывают.
4-я армия не стала исключением.
501-й тяжёлый танковый батальон, который до этого успешно отразил атаку ИСов, тоже начал отступление.
На одной из переправ один танк провалился вместе с мостом, ещё несколько пришлось оставить или взорвать из-за нехватки горючего.
В итоге батальон успел дойти до Березины и выскользнуть из будущего котла, но лишился к началу июля абсолютно всех своих танков.
Встреча у Минска и мифы о бомбардировщиках
Тут нужно упомянуть ещё одну популярную историю, которая до сих пор перекочёвывает в книги и статьи по операции Багратион.
Якобы в порыве отчаяния, чтобы остановить советские танки, прорвавшиеся бомбардировщики «Хейнкель» — бомбардировщики, не предназначенные для этой задачи — якобы уже в первом таком вылете потеряли сразу 10 самолётов.
То есть немцы уподобились советским ВВС сорок первого, которые бездумно бросали против танков бомбардировщики, неся огромные потери с нулевым результатом.
Как видим, в Багратионе немцы во многом поменялись местами с Красной Армией образца сорок первого.
Но, к сожалению, как я уже говорил, у немцев была защита от дурака в виде самостоятельности таких родов войск, как ВВС, и их организационной структуры.
Даже при наличии такого желания сухопутный командующий не мог позвонить командующему воздушным флотом и в безапелляционной манере приказать срочно бросить бомбардировщики на танки, потому что у него фронт сыпется.
Что касается реальности, то немецкие бомбардировщики продолжали свою операцию «Королевский забор» по ударам по советскому глубокому тылу.
В ночь на 28 июня, когда Бобруйский котёл уже стал реальностью, немецкие бомбардировщики, в том числе «Грифы», в очередной раз бомбили железнодорожную станцию Смоленска, полностью разрушив здание вокзала, склады и более двадцати вагонов.
Погибло и было ранено более 100 человек.
В настоящее время вышло несколько исследований воздушной составляющей операции Багратион, а главное — боевого применения всех «Грифов» с указанием судьбы буквально каждого потерянного в войне самолёта. Разумеется, никаких ударов по наступающим советским войскам «Грифы» не совершали, тем более не подтверждаются якобы гигантские их потери в таких налётах.
За весь июнь боевые потери «Грифов» на Восточном фронте составили пять машин, за июль — всего шесть «Грифов», из них только три являются боевыми потерями. Стоит ли говорить, что случаев потери в одном вылете сразу десяти таких тяжёлых бомбардировщиков в 1944 году у немцев на Восточном фронте не было вообще.
Встреча под Минском
Утром 27 июня бросок 5-й танковой армии продолжился. Преодолев за утро ещё около 30 километров, советские танки взяли населённый пункт Бобр, но здесь бег к Борисову был остановлен. Понимая, что рушится немецкий фронт в Белоруссии, немецкое командование начало лихорадочно перебрасывать резервы из группы армий «Северная Украина».
Первым таким резервом стал 505-й тяжёлый танковый батальон, который воевал здесь зимой, но был переброшен на Украину весной. Батальон насчитывал полный комплект «тигров» в 45 машин и как раз первым подоспел к Бобру, встав на пути армии Ротмистрова.
И здесь дал о себе знать качественный состав 5-й Гвардейской танковой армии. Будучи самым мощным и многочисленным советским танковым объединением в Белоруссии, армия Ротмистрова единственная не была укомплектована танками Т-34-85, способными бороться с «тиграми». Кроме того, из более чем 400 танков армии лишь 294 были старыми Т-34, 63 были «ленд-лизовскими» «Шерманами»,
а 38 и вовсе английскими лёгкими «Валентайнами».
С таким парком техники баланс на поле боя резко сместился в пользу немецких «тигров». У Ротмистрова были свои 22 танка ИС-2, однако их применение никак не прослеживается — нет ни заявок на вражеские потери, ни собственных потерь в ИСах.
Так что, по всей видимости, они остались где-то в резерве или по какой-либо другой причине не находились в передовых частях.
Тяжесть борьбы с «тиграми» взяли на себя самоходки СУ-85
и новейшие мощные СУ-152, которые не зря прозвали «зверобоями».
Они реально подбили в тех боях несколько «тигров» — всего 505-й батальон потерял в тех боях как минимум два «тигра» безвозвратно. Так что бои шли далеко не в одну калитку.
Однако стремительное продвижение к Борисову остановилось и вылилось в тяжёлые бои.
А уже на следующий день сюда стала прибывать ещё один немецкий резерв, спешно переброшенный из Украины, — 5-я танковая дивизия.
Эта дивизия не была хронически недокомплектованной — в ней было 80 танков «Пантера», и это были первые «Пантеры», которые оказались в Белоруссии.
Дивизия была укомплектована полностью и личным составом, насчитывая 17 000 человек.
Но дивизия перебрасывалась по частям разными эшелонами с задержками из-за бомбёжек железнодорожных станций и соответственно вводилась в бой с колёс и по частям.
Поэтому, хоть и с трудом, но танкисты Ротмистрова двигались вперёд — сил у немцев всё ещё не хватало, и они, используя засады и подвижную оборону, медленно отступали к Борисову.
Как вспоминал участник боёв Семён Коваленко, механик-водитель танка Т-34:
«Чтобы задержать советские танки, они устраивали засады в зарослях у дорог, особенно у перекрёстков или где дорога делает крутой поворот.
Стояли „тигры" или „пантеры", самоходные артиллерийские установки.
Их экипажи уже успевали пристреляться по ориентирам и открывали поразительно точный огонь.
Они заставляли нас остановиться, а сами в это время перебирались на новую позицию».
Немцы отходили сперва от Бобра к селу Крупки, затем на новый рубеж у села Лошница.
Однако чем ближе к Борисову, тем сильнее нарастало сопротивление противника и тем выше были потери в 5-й танковой армии.
Бои с «тиграми» и «пантерами» давались очень дорогой ценой.
Ротмистров поставил задачу своей армии выйти на западный берег Березины к исходу 28 июня. Однако ни в тот день, ни 29-го, ни 30-го армия эту задачу не выполнила, ведя тяжёлые бои на подступах к Борисову. Каждый подобный день задержки позволял частям 4-й армии отходить с оршанского и могилёвского направлений, переправляться через Березину и отходить на запад, пока кольцо не сомкнулось.
Так что ситуация в эти дни оценивалась критически на самом высоком уровне. 29 июня 3-й Белорусский фронт получил директиву Сталина:
«Ставка требует от 5-й Гвардейской танковой армии стремительных и решительных действий, отвечающих сложившейся на фронте обстановке».
Успех корпуса Бурдейного
В это время южнее армии Ротмистрова наступал 2-й Гвардейский танковый корпус. Корпус имел вдвое меньше танков, чем 5-я танковая армия, и по плану выполнял второстепенную роль, обеспечивая с юга её наступление. Поэтому наступал он не вдоль автострады, как Ротмистров, а по плохим сельским и лесным дорогам.
Но в этом было и преимущество — здесь не было никакой сплошной немецкой обороны, а главное, не было переброшенных немецких танковых резервов. Командовал корпусом генерал Алексей Бурдейный,
который, будучи начальником штаба этого же корпуса в 1942 году, спланировал и принимал участие в знаменитом глубоком прорыве обороны противника, который привёл к уничтожению советскими танками немецкого аэродрома в станице Тацинской. Собственно, за ту операцию корпус стал гвардейским.
Так что Бурдейный умел проводить стремительные глубокие прорывы, тонко чувствуя, когда оперативная ситуация складывается благоприятно — очень важная черта для любого хорошего командира.
И Бурдейный, увидев эту оперативную возможность, медлить не стал.
Его корпус по лесам и болотам вышел к Березине раньше армии Ротмистрова и южнее его — то есть ближе к Минску.
Из аутсайдера, на которого первоначальными планами не возлагалось таких задач, Бурдейный стал лидером прорыва.
Почти не встречая серьёзного сопротивления, переправившись через Березину, он в 5:00 утра 3 июля ворвался в Минск.
Город был взят с ходу, так же как и в сорок первом году — немцы просто не успели парировать этот выпад.
Одновременно с юга, со стороны Бобруйска, сюда мчался 1-й Гвардейский танковый корпус, который в тот же день соединился с Бурдейным в Минске.
Тем временем, после подхода 11-й Гвардейской армии, Ротмистров 1 июля наконец взял Борисов.
Стало ясно, что зацепиться за реку Березина у немцев не получилось — фронт рушится дальше, и 5-й танковой дивизии с батальоном «тигров» оставалось только спешно отступать на запад, чтобы не попасть в новый котёл.
Высокие потери и отставка Ротмистрова
5-я Гвардейская танковая армия потеряла с 26 июня по 2 июля безвозвратно 143 танка и 16 самоходок.
Если перед Багратионом она имела 524 танка и самоходки, то к 6 июля в строю имелось лишь 150 исправных единиц бронетехники. Корпус Бурдейного для сравнения потерял 63 танка безвозвратно.
Причиной неудач и высоких потерь 5-й танковой армии было то, что именно ей пришлось сражаться с главными немецкими резервами, а также низкий уровень её матчасти. Однако, несмотря на такие объективные причины и в целом положительный итоговый результат, действия Ротмистрова были признаны неудовлетворительными, и ему сверхуспешная для Красной Армии операция стоила должности.
Его не просто сняли с командования армией, но и вообще больше не подпускали к фронту, направив работать заместителем начальника автобронетанкового управления.
Скорее всего, причиной такого резкого решения было то, что у Ротмистрова уже был очень плохой прохоровский бэкграунд, который мог стоить ему должности ещё в 1943-м.
Второй раз огромные потери ему уже не простили.
Встреча советских танковых корпусов под Минском замкнула третий и самый масштабный котёл в операции Багратион.
К востоку от Минска оказались в окружении основные силы 4-й немецкой армии — свыше 100 000 человек.
Продолжение следует...