Утро выдалось промозглым и пасмурным. Тяжелые тучи затянули небо, а ветер трепал редкие листья на деревьях вдоль улицы. Вера Андреевна поежилась, выходя из такси, и плотнее запахнула пальто. Она опаздывала на кинопробы, а режиссер Марк Соколов славился своей пунктуальностью и нетерпимостью к опозданиям.
Киностудия встретила ее привычной суетой – ассистенты сновали с папками документов, осветители устанавливали оборудование, гримеры готовили свои рабочие места. Вера поздоровалась с охранником и поспешила в павильон номер три, где должны были проходить пробы.
– Верочка! Верочка Литвинова! – окликнул ее знакомый голос.
Обернувшись, она увидела Зинаиду Васильевну, костюмера, с которой работала еще на съемках «Тихого омута» лет пятнадцать назад.
– Зиночка, здравствуй, милая! – они обнялись. – Как поживаешь? Ты тоже на этот проект?
– Да, Вера, представляешь? Снова вместе работать будем. Ты на главную роль пробуешься?
– На роль Елены, – кивнула Вера. – Знаешь, так волнуюсь, как девчонка на первых пробах.
– Да брось ты, – махнула рукой Зинаида. – С твоим-то опытом! Три премии «Золотой орел», номинация на «Нику». О чем тут волноваться?
– Последняя роль была два года назад, – вздохнула Вера. – Сама знаешь, как в нашем деле – сегодня ты нарасхват, а завтра тебя уже не помнят.
– Ты преувеличиваешь. Кстати, ты знаешь, что твой племянник...
Зинаиду перебил молодой ассистент с гарнитурой:
– Вера Андреевна Литвинова? Вас ждут на площадке. Марк Геннадьевич уже начал.
– Иду-иду, – Вера торопливо поправила прическу. – Поговорим позже, Зина.
В павильоне были выстроены декорации кабинета героини – стол, книжные полки, большое окно с видом на сад. Оператор настраивал камеру, а в центре площадки стоял Марк Соколов – высокий худощавый мужчина лет сорока, в черном свитере и с неизменными круглыми очками.
– Доброе утро, – поздоровалась Вера, подходя к нему.
Марк обернулся, окинул ее критическим взглядом с головы до ног и посмотрел на часы.
– Вы опоздали на двенадцать минут.
– Извините, пробки, – она виновато улыбнулась. – Москва стоит, сами знаете.
– Нужно выезжать раньше, – сухо заметил режиссер и добавил чуть мягче: – Ладно, проходите в гримерную. Посмотрим, что можно сделать.
В гримерной Веру встретила молоденькая девушка с ярко-рыжими волосами и россыпью веснушек на лице.
– Присаживайтесь, пожалуйста, – улыбнулась она. – Я Настя, буду вас сегодня готовить.
– Очень приятно, Настенька, – Вера села в кресло перед зеркалом. – Что у нас по образу?
– Марк Геннадьевич хочет естественность. Никакой яркой помады, минимум тонального крема, – Настя принялась колдовать над лицом актрисы. – Ваша героиня – университетский профессор, эксперт по русской литературе девятнадцатого века. Интеллигентная, утонченная, но не слишком следит за модой.
– Понятно, – кивнула Вера. – Я примерно так ее и представляла, когда читала сценарий.
Пока гример работала, Вера прокручивала в голове сцену, которую предстояло сыграть на пробах. Это был диалог ее героини с бывшим мужем – сложный, эмоциональный, с множеством подтекстов. Она уже неделю репетировала его дома, пытаясь нащупать верную интонацию, найти характер персонажа.
– Готово, – Настя отступила, оценивая результат. – Хотите что-нибудь подправить?
Вера посмотрела на себя в зеркало. Гример поработала отлично – лицо выглядело свежим, но не слишком ярким. Легкие тени вокруг глаз, естественный румянец, аккуратно уложенные волосы.
– Все прекрасно, спасибо, – она встала с кресла. – Костюм мне уже подготовили?
– Да, он в кабинке. Темно-синее платье и жакет.
Переодевшись, Вера вернулась на площадку. Там уже был ее партнер по сцене – Игорь Бережной, популярный актер, с которым они раньше не пересекались.
– Вера, – он улыбнулся и пожал ей руку. – Рад знакомству. Наслышан о вас.
– Взаимно, – кивнула она. – Видела вас в «Последнем рубеже». Отличная работа.
– Спасибо. Надеюсь, сработаемся, – Игорь подмигнул ей.
– Если займете роль, – заметил подошедший Марк. – Пока это только пробы. Готовы начать?
Вера глубоко вздохнула, настраиваясь на роль.
– Да, конечно.
– Отлично. Сцена семнадцатая, диалог Елены и Виктора. Начали!
Игорь сразу вошел в образ – его лицо изменилось, плечи опустились, в голосе появилась хрипотца.
– Лена, я должен был прийти. Не мог иначе.
Вера тоже перевоплотилась – расправила плечи, чуть вздернула подбородок, в глазах появилась настороженность.
– Зачем, Витя? – она произнесла это тихо, с легкой дрожью в голосе. – Мы ведь все решили. Все закончили.
– Ничего не закончено, – Игорь шагнул к ней, его глаза блестели. – Я все еще люблю тебя. Всегда любил.
– А как же Марина? – Вера отступила, создавая дистанцию. – Как же твоя новая счастливая жизнь?
– Это ошибка была, – Игорь протянул руку, словно хотел коснуться ее лица, но остановился. – Я каждый день думаю о тебе. О том, что мы потеряли.
– Мы ничего не теряли, Витя, – Вера повернулась к нему спиной, подошла к окну. – Ты сделал выбор. Я приняла его. Жизнь продолжается.
– Без тебя эта жизнь пуста.
Вера резко обернулась, в ее глазах блеснули слезы.
– А ты думал, каково мне было? Одной, в пустой квартире, где каждая вещь напоминала о тебе? Где воздух, казалось, был пропитан твоим одеколоном? – она говорила тихо, но с такой внутренней силой, что все на площадке замерли. – Я научилась жить заново, Витя. Без тебя. И знаешь, что? Мне хорошо. Впервые за долгие годы я чувствую себя собой, а не чьей-то тенью.
– Стоп! – вдруг резко сказал Марк, поднимая руку. – Вера Андреевна, вы что делаете?
Она растерянно моргнула, выходя из образа.
– В каком смысле?
– Вы играете не ту эмоцию. Елена не должна быть сильной в этой сцене. Она уязвима, она все еще любит его, хоть и пытается это скрыть.
– Мне кажется, что после всего пережитого она нашла в себе силы отпустить прошлое, – возразила Вера. – В сценарии есть строчка: «Елена смотрит на него с затаенной болью, но в глазах читается решимость».
– Я знаю свой сценарий, – Марк поджал губы. – Давайте еще раз, и постарайтесь следовать моим указаниям.
Они начали сцену заново. На этот раз Вера попыталась играть мягче, показывая внутреннюю борьбу героини, ее неуверенность. Но режиссер снова остановил съемку.
– Нет, не то, – он покачал головой. – Вы слишком... – он замялся, подбирая слово, – жесткая для этой роли.
– Я могу сыграть по-разному, – Вера старалась говорить спокойно, хотя внутри нарастало раздражение. – Давайте попробуем еще раз.
Марк посмотрел на часы.
– У нас плотный график. Сегодня еще три актрисы на эту роль.
– Дайте мне еще один шанс, – попросила Вера. – Всего один дубль.
Режиссер вздохнул.
– Хорошо. Последняя попытка.
Они начали сцену в третий раз. Вера вложила в игру все свое мастерство, весь опыт. Она была то уязвимой, то сильной, показывая сложность характера своей героини, ее внутренние противоречия. Когда сцена закончилась, на площадке повисла тишина.
– Неплохо, – наконец произнес Марк, но без особого энтузиазма. – Спасибо, Вера Андреевна. Мы вам позвоним.
Эта фраза была хорошо знакома каждому актеру. «Мы вам позвоним» обычно означало отказ.
– Можно узнать, что именно вас не устраивает? – Вера старалась говорить профессионально, без обиды. – Для меня важна обратная связь.
Марк переглянулся с ассистентом, словно не хотел говорить при всех. Потом отвел ее в сторону.
– Вера Андреевна, вы прекрасная актриса, с богатым опытом, – начал он. – Но для этой роли нам нужен... другой типаж.
– Какой именно? – она прямо посмотрела ему в глаза.
Режиссер помедлил, а потом решительно произнес:
– Ты слишком стара для этой роли, – отрезал режиссер, не зная о моем родстве с продюсером фильма.
Вера почувствовала, как кровь отхлынула от лица. В голове промелькнула мысль, что ей послышалось.
– Простите?
– Я понимаю, что это звучит грубо, – Марк развел руками. – Но в кино важна достоверность. Елене по сценарию сорок лет. Она в самом расцвете, ее карьера на взлете, она привлекательна для мужчин.
– Мне сорок пять, – холодно произнесла Вера. – Всего на пять лет больше героини.
– Да, но на экране все иначе, – Марк старался говорить мягче, видя ее реакцию. – Камера добавляет возраст. К тому же, у нас есть определенное видение проекта. Мы хотим, чтобы фильм привлек молодую аудиторию, был современным, динамичным.
– И я, конечно, не вписываюсь в эту концепцию, – Вера горько усмехнулась. – Что ж, спасибо за честность. Всего доброго.
Она развернулась и пошла к выходу, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева и обиды. «Слишком стара». Эти слова звенели в ушах, как пощечина. Она уже слышала их раньше, от других режиссеров, продюсеров, кастинг-директоров. Но никогда – так прямо и безапелляционно.
В коридоре она столкнулась с Зинаидой, которая что-то несла в руках.
– Верочка, как пробы? – спросила костюмер и тут же осеклась, увидев выражение ее лица. – Что случилось?
– Ничего нового, Зина, – Вера попыталась улыбнуться, но губы не слушались. – Оказывается, я уже не гожусь для ролей сорокалетних женщин. Я «слишком стара».
– Да этот Марк просто дурак! – возмутилась Зинаида. – Что он понимает в настоящем актерском мастерстве? Снимает свои модные клипы с малолетками и думает, что разбирается в кино!
– Все в порядке, – Вера похлопала подругу по плечу. – Я давно в этом бизнесе, знаю правила игры. Актрисы моего возраста либо играют мам и бабушек, либо не играют вовсе.
– Но это же несправедливо! Ты потрясающая актриса!
– Справедливость тут ни при чем, – Вера вздохнула. – Пойду переоденусь. Хочу поскорее уехать отсюда.
В гримерке она сняла костюм героини и надела свои вещи. Смыла грим и посмотрела на себя в зеркало. Да, морщинки вокруг глаз стали заметнее. Появились тонкие линии вокруг рта. Но разве это делает ее менее интересной, менее глубокой как актрису?
Собрав вещи, Вера вышла в коридор и направилась к выходу. Проходя мимо студийного кафе, она услышала знакомый голос:
– Вера! Вера Литвинова!
Она обернулась и увидела своего племянника, Алексея – высокого молодого человека в дорогом костюме, с небрежно зачесанными назад темными волосами.
– Леша? – она удивленно моргнула. – Что ты здесь делаешь?
– Как что? – он подошел и обнял ее. – Я же продюсирую этот проект. Ты разве не знала?
Вера растерянно покачала головой.
– Нет. В приглашении на пробы было указано только имя режиссера, Марка Соколова.
– Соколов у нас в найме, – Алексей улыбнулся. – Талантливый парень, но немного заносчивый. А главный продюсер – я. Кстати, как прошли пробы? Я хотел присутствовать, но застрял на совещании.
Вера не знала, что ответить. С одной стороны, ей не хотелось жаловаться и ставить племянника в неловкое положение. С другой – ситуация была слишком абсурдной, чтобы о ней молчать.
– Скажем так, – наконец произнесла она, – твой режиссер считает, что я «слишком стара» для роли сорокалетней женщины.
Алексей нахмурился.
– Он так и сказал?
– Дословно. Еще добавил, что хочет привлечь молодую аудиторию, а я, видимо, их распугаю своими морщинами.
Племянник покраснел от гнева.
– Вот идиот! Извини, тетя Вера. Я с ним поговорю.
– Не надо, Леша, – она покачала головой. – Я не хочу, чтобы меня брали на роль только из-за родственных связей. Это унизительно.
– Речь не о связях, – возразил Алексей. – А о профессионализме. Ты блестящая актриса, с огромным опытом. И идеально подходишь для этой роли. Я с самого начала видел тебя в образе Елены, потому и попросил отправить тебе приглашение.
– И не сказал, что ты продюсер?
– Хотел, чтобы решение принималось непредвзято, – он развел руками. – Но, видимо, прогадал.
В этот момент в кафе вошел Марк Соколов. Увидев Алексея рядом с Верой, он замер на мгновение, а потом подошел к ним.
– Алексей Дмитриевич, добрый день, – он кивнул. – Не знал, что вы сегодня будете на студии.
– Добрый день, Марк, – холодно ответил Алексей. – Я как раз говорю с моей тетей о пробах.
– Тетей? – режиссер перевел взгляд на Веру, и на его лице отразилось понимание ситуации.
– Да, Вера Андреевна – моя родная тетя, – подтвердил Алексей. – И мне интересно, почему вы считаете ее неподходящей для роли Елены.
Марк заметно побледнел.
– Я... э... это было просто предварительное мнение. Конечно, Вера Андреевна прекрасная актриса, с большим опытом. Просто я думал о несколько ином типаже...
– О каком именно? – в голосе Алексея слышался металл. – О юной старлетке, которая и двух слов связать не может без суфлера?
– Нет, что вы! – Марк нервно поправил очки. – Я просто... В общем, мне показалось, что...
– Знаете что, – вмешалась Вера, которой стало неловко от этой сцены, – давайте не будем устраивать сцен. Марк имеет право на свое мнение, и если он считает, что я не подхожу для роли, значит, так тому и быть.
– Я не это имел в виду, – быстро произнес режиссер. – Вы замечательно сыграли. Просто мне нужно было... посоветоваться с продюсером, прежде чем принимать решение.
– То есть теперь я вдруг подхожу? – Вера подняла бровь. – Какое удивительное совпадение.
– Вера Андреевна, я...
– Знаете, Марк, – она вдруг почувствовала странное спокойствие, – я согласна с вами. Я действительно не подхожу для вашего фильма. Не потому что я «слишком стара», а потому что я уважаю себя и свое мастерство. И не хочу работать с режиссером, который судит об актерах по их возрасту, а не по таланту.
Она повернулась к племяннику:
– Леша, прости, но я отказываюсь от роли. Уверена, вы найдете прекрасную актрису, которая удовлетворит все запросы Марка Геннадьевича.
С этими словами она развернулась и пошла к выходу, чувствуя на себе их взгляды. Впервые за долгое время она ощущала не обиду или гнев, а странное облегчение. Словно сбросила с плеч тяжелый груз.
Выйдя на улицу, Вера глубоко вдохнула свежий воздух. Дождь закончился, и сквозь тучи пробивались первые лучи солнца. Она достала телефон и набрала номер своего агента:
– Костя, привет. Слушай, помнишь тот проект, о котором ты говорил? Театральная постановка по пьесе Чехова? Я согласна... Да, прямо сейчас. Когда начинаются репетиции?
Убрав телефон в сумку, она пошла по улице, чувствуя, как внутри разгорается забытое волнение. Новая роль, новые возможности, новый вызов. Возможно, кино закрывает перед ней двери, но театр всегда ценил настоящее мастерство выше внешних данных.
А спустя месяц Вере позвонил Алексей:
– Тетя Вера, у меня новости. Марка я уволил. Он не только с тобой так поступил – еще с несколькими актерами скандалы устроил. Теперь у нас новый режиссер, молодая женщина, очень талантливая. И она хочет видеть тебя в главной роли. Без всяких проб.
– Спасибо, Лешенька, но я уже занята в театре, – ответила Вера. – И знаешь, я чувствую себя на своем месте. Впервые за долгое время.
– Я рад за тебя, – в голосе племянника слышалась искренняя теплота. – Но если передумаешь – дай знать. Двери всегда открыты.
Положив трубку, Вера улыбнулась. Жизнь продолжается, и в ней еще много интересных ролей – и на сцене, и за ее пределами. И возраст тут совершенно ни при чем.
Самые популярные рассказы среди читателей: