Лариса замерла с чашкой кофе в руках, словно не расслышав слов мужа. Сергей стоял в дверях кухни, застегивая пуговицы на рубашке, и говорил это так буднично, будто сообщал о том, что сегодня дождь.
— Что ты сказал? — тихо переспросила она, опуская чашку на стол.
— Риелтор приедет оценивать квартиру. Я подал документы в суд на развод и раздел имущества. Думаю, пора уже все решить окончательно, — повторил Сергей, поправляя галстук перед зеркалом в прихожей.
Лариса медленно поднялась из-за стола. Двадцать лет брака, и он говорит об этом как о смене сезона. Не злобно, не с обидой — просто констатирует факт.
— Сергей, подожди. Давай поговорим нормально, — она прошла в прихожую, где муж уже натягивал пиджак.
— О чем говорить, Лара? Мы же с тобой все обсудили месяц назад. Ты сама сказала, что устала от наших отношений. Что нам больше не о чем разговаривать.
Лариса вспомнила тот вечер. Они сидели в этой же кухне, и она действительно произнесла эти слова. После очередной ссоры из-за его постоянных задержек на работе, из-за того, что он забыл о дне рождения ее матери, из-за множества мелочей, которые накапливались годами.
— Но я не думала, что ты воспримешь это так серьезно, — слабо возразила она.
— А как еще это воспринимать? — Сергей взял ключи с полки. — Лара, мы оба понимаем, что живем как соседи уже давно. Зачем продолжать эту комедию?
Он был прав, и это больше всего задевало Ларису. Когда в последний раз они говорили о чем-то важном? Когда смеялись вместе? Когда просто обнимались без повода?
— Но квартира... — начала она.
— Квартира будет поделена поровну. Я буду платить алименты на Катю до совершеннолетия. Все честно, — Сергей уже открывал дверь. — Риелтор приедет в час дня. Постарайся быть дома.
Дверь захлопнулась, и Лариса осталась одна в прихожей. Тишина давила на уши. Где-то тикали часы, где-то капал кран в ванной. Обычные звуки дома, который скоро перестанет быть домом.
Она вернулась на кухню и села за стол. Кофе остыл. На столе лежала утренняя газета, которую Сергей не успел дочитать. Привычка двадцати лет — покупать газету по дороге с работы и читать за завтраком.
Лариса взяла газету и машинально перелистнула страницы. Новости, реклама, объявления. Ничего интересного. Но руки дрожали, и буквы расплывались перед глазами.
Зазвонил телефон. Лариса вздрогнула и схватила трубку.
— Мам, привет! Как дела? — голос дочери прозвучал неожиданно бодро.
— Катенька, — Лариса попыталась говорить спокойно. — Все хорошо. А ты как? Как учеба?
— Да нормально. Слушай, мам, я не приеду на выходных. У нас тут концерт в университете, я участвую в хоре. Ты не расстроишься?
— Конечно, нет. Я понимаю, — Лариса закрыла глаза. Хорошо, что Катя не приедет. Не увидит этого риелтора, не услышит разговоров о разделе имущества.
— Мам, а что с папой? Он звонил мне вчера, такой странный был. Какой-то грустный.
— Папа... у него просто много работы сейчас. Устал, наверное.
— Понятно. Ладно, маме, мне пора на пары. Целую!
Лариса положила трубку и закрыла лицо руками. Катя ничего не знает. Они с Сергеем не говорили с ней о проблемах в семье. Дочь училась на четвертом курсе, впереди диплом, начало взрослой жизни. Зачем портить ей настроение?
Но теперь придется сказать. Скоро Катя узнает, что родители разводятся. Что семьи больше нет.
Лариса встала и прошлась по квартире. Трехкомнатная, в хорошем районе. Они купили ее, когда Кате было семь лет. Тогда Сергей только начинал свой бизнес, денег было мало, но они мечтали о собственном жилье.
Помнится, как они выбирали обои для детской, как Сергей собирал мебель, ругаясь над инструкцией. Как Катя первый раз сказала: «Мам, а наша квартира самая красивая на свете».
Лариса остановилась у окна в гостиной. Во дворе играли дети. Молодая мама катала коляску, разговаривая по телефону. Жизнь продолжалась, как ни в чем не бывало.
Зазвонил домофон. Лариса взглянула на часы — половина первого. Рано еще для риелтора.
— Кто там?
— Лариса Николаевна? Это Марина, ваша соседка снизу. Можно подняться?
Марина жила этажом ниже, они изредка встречались в подъезде и здоровались. Женщина лет сорока, разведенная, воспитывала сына одна.
— Проходите, — Лариса открыла дверь.
Марина поднялась по лестнице, немного запыхавшись.
— Извините, что беспокою. Просто хотела предупредить. Вчера видела, как ваш муж разговаривал с каким-то мужчиной около подъезда. Показывал на наши окна, что-то объяснял. Подумала, может, квартиру продаете?
— Не совсем, — Лариса пригласила соседку в прихожую. — Мы разводимся. Имущество делить будем.
— Ой, — Марина смутилась. — Простите, не знала. Не хотела лезть не в свое дело.
— Ничего страшного. Все равно скоро все узнают.
— Если что, я понимаю, каково это. Сама прошла через развод пять лет назад. Первое время очень тяжело, но потом привыкаешь. Даже лучше становится, поверьте.
Лариса кивнула, не зная, что ответить. Марина постояла немного и попрощалась.
Остаток времени до прихода риелтора Лариса провела в уборке. Мыла, пылесосила, раскладывала вещи по местам. Нужно было чем-то занять руки и голову.
Ровно в час дня зазвонил домофон.
— Добрый день, это агентство недвижимости «Надежда». К вам Игорь Петрович, риелтор.
Лариса нажала кнопку и открыла дверь. По лестнице поднимался мужчина лет пятидесяти с портфелем в руках.
— Игорь Петрович, — он протянул руку. — Ваш муж заказывал оценку квартиры.
— Да, проходите, пожалуйста.
Риелтор прошел в прихожую, снял ботинки и надел бахилы из портфеля.
— Значит, так. Мне нужно осмотреть все помещения, замерить площадь, оценить состояние ремонта и коммуникаций. Процедура займет примерно час. Можете не беспокоиться, все делаю аккуратно.
Лариса кивнула и проводила его в гостиную. Игорь Петрович достал из портфеля рулетку, блокнот и фотоаппарат.
— Ремонт у вас свежий, — заметил он, измеряя стены. — Когда делали?
— Три года назад, — ответила Лариса.
— Хорошо. Это добавляет стоимости. А окна меняли?
— Да, тогда же.
Риелтор методично обходил комнаты, что-то записывал, фотографировал. Лариса следовала за ним, отвечая на вопросы о годе постройки дома, коммунальных услугах, соседях.
— Районом довольны? — спросил Игорь Петрович, заглядывая в кладовку.
— Да, здесь хорошо. Школа рядом, поликлиника, магазины. Транспорт удобный.
— Понятно. Это плюс для продажи. Хотя... — он посмотрел на Ларису. — Простите за личный вопрос, но вы действительно хотите продавать? Или это только оценка для суда?
Лариса растерялась. Она не думала об этом. Сергей сказал про развод и раздел имущества, но не говорил о продаже.
— Я не знаю пока. Наверное, это решит суд.
— Понимаю. Бывает по-разному. Иногда один супруг выкупает долю другого, иногда продают и делят деньги. — Игорь Петрович закрыл блокнот. — Ну что ж, осмотр закончен. Предварительная оценка — четыре миллиона восемьсот тысяч рублей. Точную цифру дам через пару дней, нужно проанализировать рынок.
Лариса проводила риелтора до двери. Четыре миллиона восемьсот тысяч. Значит, ее половина — два миллиона четыреста. На эти деньги можно купить однокомнатную квартиру в том же районе. Или двухкомнатную где-нибудь подальше от центра.
Она вернулась в гостиную и села в кресло, где любил читать Сергей. Пахло его одеколоном. На столике лежали его очки для чтения.
Лариса поднялась и прошла в спальню. Открыла шкаф — его вещи висели рядом с ее платьями. Костюмы, рубашки, галстуки. Все аккуратно развешено, как он любил.
Она достала из шкафа небольшую шкатулку с задней полки. В ней хранились документы — паспорта, свидетельства, страховки. И еще одна бумага, о которой Сергей не знал.
Лариса достала сложенный лист и развернула его. Брачный договор. Они подписывали его двадцать лет назад, перед свадьбой. Тогда это была просто формальность, которую предложил папа Ларисы.
— Ты понимаешь, доченька, — говорил он тогда. — Мало ли что в жизни случается. Лучше заранее все оговорить, чтобы потом не было проблем.
Сергей отнесся к договору спокойно. Любви это не умаляло, а проблем могло избежать. Они подписали документ и забыли о нем.
А теперь Лариса перечитывала пункты договора. Квартира покупалась на деньги, которые дал папа в качестве свадебного подарка. По договору, в случае развода квартира остается за Ларисой. Сергей может претендовать только на компенсацию за сделанный ремонт.
Лариса сложила документ и положила обратно в шкатулку. Сергей забыл про брачный договор. Или никогда не знал всех его условий — тогда документы подписывали быстро, особо не вдаваясь в детали.
К вечеру Сергей вернулся домой. Лариса встретила его на кухне, где готовила ужин.
— Ну как, приезжал риелтор? — спросил он, вешая пиджак на спинку стула.
— Приезжал. Оценил квартиру в четыре восемьсот.
— Неплохо. Значит, тебе достанется две четыреста. На однокомнатную хватит.
Сергей сел за стол, и Лариса поставила перед ним тарелку с супом. Они ели молча, как и последние месяцы.
— Сергей, — наконец заговорила Лариса. — А ты помнишь про брачный договор?
Он поднял глаза от тарелки.
— Какой договор?
— Который мы подписывали перед свадьбой. Папа настаивал тогда.
Сергей нахмурился, вспоминая.
— Кажется, что-то было. А что?
— Там прописано, что квартира при разводе остается мне. Деньги на покупку дал папа, помнишь?
Лицо Сергея изменилось. Он отложил ложку и внимательно посмотрел на жену.
— Ты шутишь?
— Нет. Договор лежит в шкатулке с документами. Можешь посмотреть.
Сергей встал и пошел в спальню. Через несколько минут он вернулся с документом в руках.
— Чертовщина, — пробормотал он, читая. — Я и забыл совсем.
Лариса смотрела, как муж изучает бумагу. Его лицо становилось все мрачнее.
— Значит, ты получаешь всю квартиру, а мне остается только искать себе жилье, — сказал он наконец.
— По договору — да.
— И ты воспользуешься этим?
Лариса задумалась. Она могла ответить «да» и остаться в квартире. Могла выгнать Сергея, как он собирался сделать с ней. Справедливая месть за двадцать лет брака, закончившегося разводом.
Но, глядя на растерянное лицо мужа, она поняла, что не хочет мстить. Не хочет причинять боль человеку, с которым прожила полжизни. Человеку, который все-таки был хорошим отцом и неплохим мужем. Просто они оба устали и разучились быть вместе.
— Сергей, — сказала она тихо. — Давай попробуем еще раз. Не разводиться, а попробовать наладить отношения. Мы же не враги.
Он поднял глаза.
— Ты серьезно?
— Да. Может, нам просто нужно время друг для друга найти. Поговорить нормально, а не между делом. Вспомнить, что мы не только родители Кати, но и просто мужчина и женщина.
Сергей молчал, глядя на брачный договор.
— А если не получится? — спросил он.
— Тогда разведемся. Но цивилизованно. Я не буду пользоваться договором, а ты не будешь выгонять меня из дома. Договорились?
Сергей сложил документ и протянул его Ларисе.
— Договорились. Но, Лара... Я правда не помнил про этот договор. Не думай, что я хотел тебя обмануть.
— Знаю, — Лариса взяла бумагу. — Я тоже забыла про него. Вспомнила только сегодня.
Они снова сели за стол. Суп остыл, но никто не стал его подогревать.
— Знаешь, — сказал Сергей, — может, и хорошо, что так получилось. Заставило задуматься о том, что мы делаем.
— Да, — согласилась Лариса. — Завтра позвони риелтору, скажи, что передумали.
— Хорошо. А документы из суда заберу.
Лариса убрала брачный договор в шкатулку. Возможно, он им больше не понадобится. А возможно, через несколько месяцев они все-таки разведутся. Но сейчас хотелось верить, что двадцать лет брака стоят того, чтобы попробовать еще раз.
Ведь иногда бывает так, что только угроза потери заставляет понять, что терять не хочется.