- Ты кого это приволокла с собой? – парень, на вид которому было не больше восемнадцати, имел странное выражение лица, такое, словно бы его несколько раз на второй год оставили, а он так ничего и не понял, - в няньки подалась?
- Да это так, - Настя небрежно махнула рукой в сторону Роберта, - сын друга моего отца.
- Троюродный брат сестры маминой племянницы? – парень хихикнул, чуть опуская нижнюю челюсть ниже положенного, - друг, значит? Э, пацан, ну ты кто вообще по жизни, чем занимаешься?
- Роберт я, - он насторожился, словно бы не чувствую в этом выпаде в его сторону хоть какую-то вежливость.
- Это понятно, Роберт, а кто ты, что, как, откуда? – молодой человек при этом растопырил пальцы, словно бы собрался читать реп.
- А кем я могу быть? – Роберт был слегка растерян.
- Слушай, не приставай к нему, а, - Настя смотрела на парня, запрокинув голову в одну сторону.
- А что, я ничего, - оттолкнув девушку от себя, молодой человек прошёл дальше, останавливаясь перед Робертом, затем сделал какие-то странные движения рукой, вытягивая при этом свою длинную шею. Он словно бы гусак выплясывал перед коляской, в которой сидел Роберт, - Виталик.
- Понятно, - ответил Роберт, пожав плечами.
- А чего тебе понятно? – молодой человек сделал выпад вперёд, желая напугать Роберта, тот же сидел спокойно, не сдвинувшись с места, - смотри-ка, не из пугливых.
Кроме Насти, Роберта и Виталия вокруг стояли ещё ребята, кто-то наблюдал за всем этим представлением с некой ухмылкой, кто-то ждал, чем закончится этот странный разговор.
- Слушай, а дай покататься, - после фразы Виталий, уверенный в том, что сказал шутку, издал какой-то странный звук, похожий на смех, затем посмотрел вокруг себя, довольно ловя взгляды от того, что он опять является тем человеком, на которого все смотрят, - жалко, что ли?
- Извини, не могу, - Роберт вновь пожал плечами.
- Ребята, пойдёмте в клуб, сейчас наша будет, Макаров уже завёл свою пластинку, - одна из девочек отвлекла на мгновенье внимание на себя, но никто не двинулся с места.
- Дай, прокачусь, - на этот раз Виталий смотрел в глаза Роберту, переставая хихикать.
- Нет.
- Не будь таким жадным, у нас таких вот колясок никогда не было, интересно же попробовать, - на этих словах молодой человек потянулся к Роберту и, взяв его за рубашку впереди, потянул на себя. Роберт попытался сопротивляться, схватив руки Виталика, но тот оказался сильнее, скидывая тотчас же с коляски Роберта прям на землю.
- Не надо, - Настя попыталась что-то сказать, но её слушать никто не собирался.
- Ребята, Колька, ты где там, ну-ка, прокати меня, - Виталий уже уселся в коляску, ожидая своего товарища, которого призывал.
- Может я тебе помогу? – к Роберту подошла та самая девочка, что минуту назад звала всех в клуб, - давай, берись за плечо, доскачем до той лавки.
- Прости, не смогу я, совсем не хожу.
- Ну хватит, - девочка встала, обращаясь к хулигану, - отдайте ему сейчас же коляску.
- Э, ничего себе, Сарова, у тебя голос прорезался, погляди-ка, - Виталий прищурился, но тут же его кто-то толкнул сзади, покатив по дороге, - эх, во! Круто быть инвалидом, во, как можно кататься-то!
- Молодёжь, а ну стой, - Семён бежал впереди других взрослых, - эй, ты, пацан, ну-ка отдал сейчас же коляску.
Через пару секунд Семён рукой уже выталкивал Виталика, который и без того пытался освободить место.
- Чего так грубо, дядя? – Виталик выглядел обиженным.
-Вот, паршивец, а, - Семён выругался на Виталика, затем поворачиваясь к толпе, которая всё ещё стояла у клуба, - а вы чего встали, как обезьяны, валите все к чёрту.
Выразив свои эмоции с помощью крика, Семён подошёл к сыну и, взяв на руки его, перенёс в коляску, тут же вставая позади, чтобы катить её.
- Наська, а ну живо домой, - Света, добежавшая только что, задыхалась, пытаясь выговорить своё указание.
- А я-то чего?
- Сёмыч, не думал я, что так получится, - Рыжаков растерянно смотрел то на коляску с Робертом, то на друга своего, то на Виталика, - а ты, паршивец, - вот я батьке с мамкой скажу, зададут они тебе.
- А что такого? – огрызнулся Виталик, - заберите своего немощного и пусть дома сидит, нечего в люди выводить.
- Ну я тебе сейчас, - Алексей замахнулся, больше делая грозный вид, чем собираясь что-то реально сделать, - вот, паршивец, ты погляди-ка.
Семён стал катить коляску прочь, не обращая внимание на виноватый взгляд своего товарища, который предлагал отправиться вновь к ним в гости, так как за стол никто и не садился, да и говорить только начали, но ни Семён, ни его жена, в гости идти не желали.
Уже дома с Робертом произошла истерика. До этого момента он молчал, даже не зная, что можно было ответить, как противопоставить против этого здоровяка-хулигана, а дома он громко кричал на отца и мать.
- И чего вы за мной всюду бегаете, как за меленьким? Чего надо вам от меня? Позорите только, зачем вы меня вообще на свет родили, без меня легче бы вам жилось, - Роберт выговаривал всё рывками, между тем у него текли слёзы.
- Сынок, ну как же так, - Нина присела рядом, пытаясь погладить Роберта по голове. Парень, не имея возможности уйти, сбрасывал её руку с головы.
- Сдали бы меня в интернат для инвалидов и не мучились, - слёзы у Роберта продолжали течь, - а сами разбежались бы. Всё равно же ненавидите друг друга. А я не могу уже с вами, да и в обществе не могу, я даже защитить себя не могу, зачем я такой кому-то нужен?
- Чего это, мы с твоей мамой любим друг друга, - попытался противостоять таким нападкам Семён.
- Врёте вы всё, не помню я никакой любви. Только крики, да скандалы вечно дома, как вы мне надоели!
- А ну, цыц, я сказал, - Захар Селиванович резко ударил рукой по столу, - ты пацан, нюни не смей распускать, ну и подумаешь, ноги не ходят, но руки-то у тебя имеются! Развивать их надо, и с ногами не всегда из человека толк выходит. Так что ныть прекращай, хватит сырость разводить!
На весь вечер в доме воцарилось словно бы перемирие, родители не то, чтобы перестали спорить и оскорблять друг друга, они даже мало говорили между собой.
Уложив Роберта в кровать, оба вышли на улицу, присев за домом на завалинку. Спать не хотелось. Ночь принесла с собой тишину, отдающую где-то то лаем собаки, то каким-то бряканьем, еле слышным издалека.
- Ну вот мать, сын нас и определил в непутёвые родители, - Семён тяжело вздохнул, поднимая голову к небу, - нигде я не состоялся. Отец из меня ерундовый, пацана своего уберечь не смог, муж тоже так себе, карьеру не построил, квартиру не купил. Мне 38, скоро сорок, а что есть? Ничего, бессмысленная жизнь, вон, вынужден с отцом-предателем жить под одной крывшей. Эх, была бы мамка живая, всё иначе было бы.
- А что бы было? – тихо спросила Нина.
- Ну не знаю, папка бы этих женщин в дом не водил, да с Асей моей бы не встречался. При ней порядок в доме был, ты знаешь, она такой вкусный пирог с рыбой пекла, я только в нём рыбу и ел, а так никогда, терпеть не мог.
- Ты её хорошо помнишь?
- Да, красивая она была, даже не пойму, отчего она за моего отца пошла, чёрт её дёрнул. Волосы длинные были, она когда болела уже, мне десять было, я её расчесывал, резиночку позади делал, - Семён смахнул слезу, медленно пробегающую по щеке, - со школы приду, а она в кровати полусидя находится, я к ней сажусь на край и рассказываю, какие темы изучали, что говорили. А она меня так внимательно слушала и плакала иногда, да по голове гладила.
- А ты понимал, что происходит?
- Не, мне никто не говорил. У мамки спрашивал, отчего она в кровати, а она просто улыбалась и гладила меня по голове, приговаривая, что всё хорошо, приболела просто, - Семён шмыгнул носом, а затем продолжил, - знаешь, за что я на неё обижен?
- За что?
- За то, что не сказала мне, что умирает, - голос Семёна дрогнул.
- Они тебя ограждали, не хотели, чтобы ты переживал, да и чтобы ты сделал?
- Всё равно не честно это всё, она месяц дома пролежала, а после её увезли. Она улыбалась через силу, я помню уже хрипела сильно, но говорила. Сказала, что подлечится и вернётся обратно, приказала ждать её, - слёзы полились градом из глаз, Семён опустил голову и договорил, - а сама так и не вернулась. Не успел я сказать ей, что люблю её, рисунок ещё нарисовал, где она была и я, мы за руку держались. Я ждал, хотел показать, а она не пришла, не вернулась из больницы.