Этот вызов скорой помощи сначала ничем не отличался от любого другого. Рутина сотрудников скорой помощи этих смелых людей полна подвигов, вызовы, от которых у обычного и неподготовленного человека могли бы сдать нервы, для них представляют собой суровые будни. Поступил сигнал на небольшую улицу с гордым названием «Весенняя» в дом, расположенный в частном секторе. Мужчина лет сорока с подозрением на отравление денатуратом. Ничего нового и необычного, к сожалению. В доме царил беспорядок и грязь. Тоже явление типичное и заурядное для подобных ситуаций. Мужчина, 42 лет, явно страдающий зависимостью от алкоголя. От госпитализации он отказался, как только врачи помогли ему немного прийти в себя. «Конечно, про себя подумала фельдшер скорой. Такому лучшее средство новая порция спиртного да покрепче». Но привлекло её внимание другое. Девочка, как ей показалось, раннего подросткового возраста, которая суетилась вокруг мужчины и пыталась помочь врачам. Суетилась и помогала и самому мужчине, которого девочка с придыханием называла «дядя Вова», за что была неоднократно покрыта оскорблениями, обильно сдобренными матом и угрозами. Казалось, для девочки такое отношение было обыденным. Следов других людей в доме не наблюдалось. И врач не смогла сдержать любопытство, спросила у девочки перед тем, как покинуть дом, когда дядя Вова не мог их услышать.
— А где же твоя мама? — поинтересовалась она, стараясь говорить мягко, чтобы не напугать ребёнка.
Девочка опустила глаза, и слёзы навернулись на них, ответила она не сразу.
— Мама погибла. И папа тоже. Давно. Это мой отчим, — произнесла она тихим голосом, полным грусти.
Фельдшер скорой помощи Марина Викторовна не нашлась, что на это ответить, а лишь сочувственно взглянула на девочку и погладила ее по спине. Направляясь на следующий вызов, она не могла забыть глаза девочки и её кроткий и такой ужасный ответ. Нервы расшалились, женщина обратилась к водителю.
— Михал Михалыч, что у нас следующее? Есть возможность остановиться покурить? — спросила она, пытаясь скрыть волнение в голосе.
— Ой, да там это опять та женщина, которая вызывает через день из четвёртого дома по Ириновскому, так что давай, без проблем, — дружелюбно ответил водитель, понимая состояние коллеги.
Карета скорой помощи притормозила у обочины, и Марина вышла, чтобы покурить в одиночестве. Кроме неё в этой бригаде никто не имел этой вредной привычки. Роясь по карманам белого медицинского халата в поисках зажигалки, женщина почувствовала маленький листок бумаги. Вытащив его из кармана и развернув, она обомлела от шока. Детским корявым почерком на бумажке простым карандашом было написано «Спасите, умоляю». Мысли проносились в голове Марины. Это точно та девочка с Весенней, у которой отчим с зависимостью. Но что это? Почему я? Чем я могу ей помочь? И что случилось? От этого урагана мыслей её отвлёк громкий автомобильный клаксон. Водители-санитары торопили женщину. Нужно было ехать. Конечно, обычно у этой старухи, к которой они направлялись по вызову, был приступ ипохондрии. Тем не менее, необходимо было убедиться, что ей ничего не угрожает. Остаток смены Марина постоянно крутила в голове мысли об этой несчастной девочке, её отчиме и той записке, которую девочка положила в карман.
«Если она положила скрытно, незаметно от остальных, — рассуждала фельдшер, — значит, ей грозит какая-то опасность, о которой она не может сказать напрямую при отчиме, и, значит, угроза исходит от него». Эта девочка и ситуация не отпускали мысли Марины Викторовны. Дома её ждали муж и собственный ребёнок, может, именно поэтому, благодаря своему материнскому инстинкту, она ощущала проблемы этой девочки так остро и принимала их максимально близко к сердцу. В итоге Марина не выдержала и решила написать своей бывшей однокласснице Ольге, как ей было известно, та работала в органах опеки. Женщины, к сожалению, нередко пересекались на особо тяжелых вызовах, где речь шла о таких неблагополучных семьях, что требовалось вмешательство государственных органов.
Но перед тем, как писать Ольге, Марина решила поделиться своими мыслями с подругой Натальей. Они давно дружили, и Наталья, работая медсестрой в городской больнице, часто сталкивалась с подобными ситуациями. Марина набрала номер подруги, и после нескольких гудков Наталья ответила.
— Наталья, привет. У меня тут такая история произошла на вызове. Можно посоветоваться? — начала Марина, её голос был полон беспокойства.
— Конечно, рассказывай. Что случилось? — ответила Наталья, сразу почувствовав серьёзность тона подруги.
Марина подробно описала вызов, девочку, отчима и записку. Наталья слушала внимательно, иногда прерывая вопросами для уточнения.
— Звучит тревожно. Ты права, что не оставляешь это просто так. Сходи к Ольге в опеку, она точно поможет разобраться. А если нужно, я могу с тобой пойти, — предложила Наталья, её слова были полны поддержки.
— Спасибо, Наталья. Я как раз собиралась ей написать. Просто хотела услышать твое мнение, — ответила Марина, чувствуя облегчение от разговора.
Этот разговор укрепил решимость Марины, и она написала Ольге.
В сообщении женщина написала: «Ольга, можешь встретиться со мной? Нужно посоветоваться по твоей теме». Ольга быстро ответила и назначила встречу у себя в кабинете, сообразив, что по твоей теме может значить только одно, что требуется вмешательство опеки в жизнь очередного несчастного ребенка. Сразу после суточной смены уставшая Марина направилась навстречу. Ей казалось, что сложившаяся ситуация требует немедленной реакции и незамедлительных действий. Именно поэтому, залив в себя двойную порцию бодрящего кофе и наспех перехватив бутерброд, она отправилась в опеку. Ольга внимательно выслушала одноклассницу и полезла в компьютер, чтобы посмотреть по адресу, состоит ли семья у них на контроле.
— Говоришь, на Весенней какой дом? — обратилась она к Марине, уточняя детали для поиска.
— Кажется, 33-й. Символично по количеству несчастей, — ответила Марина, пытаясь пошутить, чтобы разрядить напряжение.
Так, вот, смотри. Она развернула экран так, чтобы женщины вместе могли читать. Иванова Ксения Владимировна, мать. Убита больше полугода назад. Отец неизвестен. Девочка сказала, что он умер, вроде бы. Ну, мало ли, что мать могла ей сказать. Может быть и правда, а может и нет. Во всяком случае, смотри, в свидетельстве о рождении прочерк в графе Отец. Ладно, допустим. А как же после смерти матери её оставили этому отчиму? Он пьёт по-чёрному. Там без вариантов. Все клинические проявления налицо. Как они могли не заметить? В доме ужас, что творится. Разве таких детей не забирают?
— Не знаю. Нужно читать всю кипу бумаг, в том числе искать папку в бумажном виде. Не все документы отсканированы. Но я тебе так скажу. Ребёнок с 10 лет имеет право выражать своё мнение, и оно учитывается. Не знаю, кто вёл дело и принимал окончательное решение, но часто детей оставляют, если нет совсем вопиющего случая какого-то, и ребёнок сам заявляет о желании. Ты пойми, мы что можем предложить? Детский дом и всё? Таким детям, изъятым из семьи, ой, как не сладко адаптироваться в таких учреждениях. Всё понятно. Чего я только не насмотрелась на своей работе, сама понимаешь. Грустно, но реалии тоже нужно понимать, — объяснила Ольга, её голос звучал устало, отражая годы опыта в этой сфере.
— Я бы не пришла к тебе, но эта записка не даёт покоя, — произнесла Марина, доставая листок из кармана и показывая его.
Она положила его на стол.
— Ты думаешь, насилие со стороны отчима? — спросила Ольга, внимательно разглядывая записку.
— Не знаю, Оль, что угодно же может быть. Мне из головы это, в общем, не выкинуть. Я пришла к тебе за советом, как лучше поступить. Тебе сообщить официальным образом или что? — ответила Марина, её голос дрожал от беспокойства.
— Ну, если тебе так неспокойно, может быть, сама попытаешься разузнать. Я тебе скину всю имеющуюся у меня информацию, а ты почитай, может быть, с девочкой поговорить. Я без проблем приму от тебя заявление, но мы вообще не торопимся. Я же просто приду с участковым и инспектором по делам несовершеннолетних и изыму её, уже без вариантов. Воевать за неё отчим не будет, это ясно как белый день. А вдруг мелочь какая-то, а девочка так уедет в учреждение, и всё, до 18 лет, — предложила Ольга, взвешивая все риски.
— Наверное, ты права. Ладно, скидывай. Попытаюсь узнать сама. А если уж совсем всё плохо, ну, тогда пойдём официальным путём. Только аккуратно. Я, конечно, разглашать такую информацию не имею права, вплоть до увольнения и гражданских исков. И, естественно, звони мне в любом случае. Я же не камень. Хотя этих детей много, всё равно за каждого сердце болит, — добавила Ольга, её глаза выражали искреннюю заботу.
— Спасибо. Буду держать тебя в курсе, — ответила Марина, чувствуя облегчение от разговора.
Марина вышла из здания со смешанными чувствами, но оставлять эту ситуацию ей не то, что не хотелось, не моглось. Женщина решила отправиться домой, немного поспать после дежурства, а уже после принимать какие-то значимые решения. На холодную и выспавшуюся голову ознакомится с делом девочки, которое ей отправила Ольга на электронную почту. Муж, Марина Алексей, работал на той же подстанции скорой медицинской помощи, что и она. Собственно, на рабочем месте они и познакомились уже почти 10 лет назад. Тогда молодая фельдшер, месяц назад получившая диплом в медицинском училище, пришла устраиваться на своё первое место работы. Попала в бригаду к Алексею, и они сблизились, благодаря поддержке и заботе мужчины. Молодая и неопытная специалист знала только теорию, и небольшая студенческая практика не сформировала у неё привычку быть отстранённой и не реагировать на всё остро. С этим и учил её справляться мужчина. Эти взаимоотношения сразу стали очень тёплыми и дружескими, а позже переросли в роман.
Довольно быстро пара поняла, что хочет быть вместе всегда, и по предложению Алексея Марина переехала к нему. Вслед за этим довольно скоро поступило предложение сочетаться законным браком. За всё это время их отношения не изменились, и супруги по-прежнему относились друг к другу с теплотой и заботой, любили и даже почти никогда не ссорились. У них подрастал восьмилетний сын, второклассник Илюша. Замечательный, смышлёный мальчик, который не приносил родителям неприятностей. Хорошо учился, занимался спортом, ходил на футбол. В общем, золото, а не ребёнок. Марина неспешно шла домой и думала о своей семье. Она казалась сама себе на редкость счастливой женщиной. Дом, полная чаша, трудная, но бесконечно любимая работа. На этом фоне беспечного счастья и радости, как ножом по сердцу прорезались мысли о той несчастной девочке. По приходу домой женщина без аппетита поела и постаралась уснуть. Несмотря на огромную усталость после тяжёлой суточной смены, сон совершенно не шёл. Даже ворочалась и всё время мысленно возвращалась к сироте. Незаметно для себя она уснула с теми же тяжёлыми мыслями и во сне мучилась кошмарами.
Проснувшись по будильнику, ведь нужно было забирать Илюшу из школы, Марина окончательно поняла, что так больше не сможет и хочет узнать всё о девочке и помочь ей всем, чем сможет. Поверхностно пролистав дело из опеки, женщина решила забрать сына из школы, привезти его домой, накормить, а самой отправиться к школе, где училась девочка, согласно документам из папки. Как раз должна успеть, учитывая разницу в количестве уроков у второклашки и восьмиклассницы. Фельдшер простояла у школы больше сорока минут, успев замёрзнуть. Ей уже казалось, что все её усилия тщетны. Толпа детей вместе со звонком покинула школу и уже успела раствориться в ближайших дворах. И вот она увидела знакомую девочку, которая вышла из школы одна и шла, озираясь по сторонам. Марина догнала её.
— Привет, — сразу обратилась она к девочке, стараясь улыбнуться дружелюбно.
— Здравствуйте, — неуверенно промямлила девочка, было видно, что она шокирована появлением вчерашней фельдшера.
— Я пришла поговорить, так как нашла твою записку в кармане, — объяснила Марина, показывая листок, чтобы развеять сомнения.
Продолжение: