Не зря авиацию называют второй любовью моряков. Много у нас, летающих и плавающих, таких разных, общего (не говоря уже о том, что создал наш первый аэроплан А.Ф. Можайский, капитан 1 ранга).
В авиации баек, наверное, не меньше, чем на флоте. Вот одна из них, которую попробую пересказать, не зная, к сожалению, всех тонкостей службы в авиации. «За что купил, за то продаю».
В экипаже одного очень серьёзного самолёта существовало правило: перед вылетом парашюты для всех должен был доставлять на борт прапорщик, хвостовой стрелок. Людей в экипаже было достаточно много, причём, их количество было нечётным. Прапорщик носил парашюты по два (они ведь тяжёлые), а за последний заход, естественно, только один. Как-то раз прослуживший в авиации уже немало лет стрелок заленился и не захотел идти за последним парашютом, о чём прямо сказал командиру самолёта. Тот спросил:
- Петрович, а что, если падать будем?
- Ну, тогда, командир, лично я отдам тебе свой парашют!
Офицеру такой ответ не понравился. Решение разыграть, а заодно, и проучить зарвавшегося подчинённого пришло в его голову, возможно, сразу (авиаторы ведь быстро соображают, скорости у них вон какие!)
Взлетели, выполнили всё, что требовалось, и глубокой ночью вернулись на базу. Командир, зная, что хвостовой стрелок имеет привычку во время полёта спать, сажал самолёт ещё более аккуратно, чем всегда (чтобы не разбудить прапорщика раньше, чем было задумано!)
Вырулили на дальний и совсем не освещённый край лётного поля и ненадолго остановились, не выключая двигателей. Воплощая свой коварный замысел, командир пришёл в хвост, растолкал стрелка и сказал:
- Ну всё, Петрович, кранты! Падаем!!! Остальные наши уже все выпрыгнули! Сам напросился - теперь отдавай свой парашют!
Прапорщик встрепенулся, затем схватил какую-то железяку и огрел лётчика по голове. Надел парашют, произнёс «Извиняй, командир!» и прыгнул в открытый люк лицом вниз, как учили…
Итог: прапорщик сломал себе о «бетонку» нос и лишился передних зубов, а командир с сотрясением мозга попал в госпиталь.
Друзья познаются в беде!
Кувалдометр
Есть на флоте такой инструмент.
Вообще-то, он называется кувалдой, но за невероятную универсальность подводники присвоили ему именно такое, уважительное, название.
Это сугубо аварийный инструмент. Им, при заделке пробоин, полагается забивать пробки и клинья, но кувалдометр очень широко применяют и в повседневной жизни (что, вообще-то, не разрешается).
Однажды атомная подводная лодка Северного флота проекта 671, на которой тогда служил мой друг Валера Соколов, была на боевой службе в Средиземном море.
Лодка выполняла поиск иностранных атомных подводных ракетоносцев. Был объявлен режим «Тишина», акустики напряжённо прослушивали горизонт.
Вдруг центральный пост услышал доклад акустиков - но совсем не такой, которого все ждали а другой:
- Сильные удары в районе кормы!
Тут же последовала реакция центрального поста:
- Осмотреться в отсеках!
Отовсюду поступило успокоительное: «Такой-то отсек осмотрен, замечаний нет!»
Тем не менее, вскоре акустики вновь услышали в корме такие же удары.
Отдельно и предметно опросили на этот счёт вахтенных кормовых отсеков - те доложили, что посторонних ударов не слышат.
Тогда командир послал Валеру, стоявшего вахтенным офицером, в корму: пойди, мол, разберись, что там происходит!
Выполняя приказание, Валера постепенно дошёл до шестого отсека, где вахтенным стоял здоровенный матрос с роскошной славянской фамилией Катюха. Там он увидел интересную картину.
Возле устройства ДУК, предназначенного, главным образом, для удаления контейнеров с мусором, стояли пустые объёмистые алюминиевые бидоны с двумя ручками и откидной крышкой, почему-то называемые у тыловиков флягами. Одна из фляг валялась на боку и была украшена глубокими вмятинами, а рядом лежала кувалда.
Оказывается, накануне лодочный интендант, производя перегруппировку своего имущества, вытащил пустые фляги из одной провизионной камеры, а в другую поставить их не успел, поэтому все эти ёмкости остались около устройства ДУК. Именно на это место обычно ставили контейнеры с мусором, чтобы потом выстрелить их за борт.
Сообразительный и исполнительный Катюха сделал вывод, что фляги, очевидно, нужно удалить за борт. Поскольку в ДУК они не пролезали, матрос задумал решить эту проблему с помощью кувалдометра.
Естественно, никаких посторонних ударов боец-удалец не слышал - если колотил он сам, то какие же они тогда посторонние…
Лагеря
- Какие посты занимает товарищ Л.И. Брежнев?
- Начальник!
- Какой начальник?
- Начальник лагеря.
- Какого лагеря?!
- Социалистического…
(Из анекдота)
Есть старая притча о споре, который состоялся между штурманом и механиком.
Когда оба уже почти доказали друг другу, что специальность оппонента - сущая ерунда, они договорились, что прямо сейчас штурман будет исполнять обязанности механика, а механик - штурмана.
Штурман пошёл в корму, механик встал к автопрокладчику. Через некоторое время штурман возвращается и смущённо говорит механику:
- Ты извини, но у меня расплавился главный упорный подшипник…
А тот ему отвечает:
- Да как ему не расплавиться, если мы уже два часа на мели сидим!
Очень плохо, если в экипаже люди из электромеханической боевой части (БЧ-5) и всех остальных боевых частей и служб («БЧ-люкс», или «люксов») находятся, как бы, в двух не очень дружественных лагерях, или даже всерьёз противопоставлены друг другу.
Экипаж должен быть дружным и единым! М. И. Гаджиев, легендарный подводник, говорил: «Нигде нет такого единства людей перед лицом смерти, как на подводной лодке. Подводники или погибают вместе, или побеждают вместе!»
Конечно, раз экипаж состоит целиком из молодых парней, само собой разумеется, что одни подшучивают над другими, причём шутки могут быть достаточно грубыми.
Я был, например, свидетелем такой вот словесной дуэли: радист, видя, что минёр уже никак не реагирует, когда торпедные аппараты называют пушками, решил «поддеть» его более злобно, да ещё и в стихотворной форме:
- Покуда «минный» чистил пушку, радист имел его подружку!
Минёр печалился недолго. Просияв оттого, что быстро нашёл должный ответ, он сказал:
- Пока радист ловил волну, минёр имел его жену!
Тут задумался уже радист …
Грань дозволенного во взаимных шутках может быть очень тонкой, и пересечение её (особенно в длительном плавании) чревато неприятностями.
На одном атомном подводном крейсере во время боевой службы готовили КВН.
Всё бы ничего, если бы встреча (точнее, две) проводились между боевыми сменами, более или менее одинаковыми по своему составу. Но кто-то чересчур умный решил, что состязаться должны механики и «люксы».
У второй команды была хорошо налажена разведка, и им стало известно, что, готовясь к приветствию капитанов, механики делают плакат, на котором изображают банку гуталина под названием «Люкс» (был такой в советское время).
Началась игра. «Люксы» в ответ вынесли свой плакат, на котором чёрной тушью была намалёвана громадная кость…
С первых же секунд начались взаимные подначки. Они быстро становились всё более и более злыми. Потом раздалось какое-то нестройное гудение, и две толпы двинулись друг на друга. Старшему на борту вместе с командиром и замполитом чудом удалось предотвратить массовую драку в период выполнения кораблём боевой задачи…
Бывает, шутники из других боевых частей за отсутствие чувства меры получают адекватный ответ.
Например, когда в моём экипаже «штурманёнок» Вова ласково обозвал механиков «маслопупами», три командира дивизиона из БЧ-5 схватили его и потёрли пупком о покрытый смазкой ствол перископа: мол, ты тоже из наших…
Да нет сомнения, конечно же, из наших! Поговаривали ведь: «Нос в мазуте, хвост в тавоте, но зато в подводном флоте!»
Конечно, в силу специфики различных подразделений, не всегда специалисты одних понимают, что и зачем делается в других. Ни к чему, например, начальнику медицинской службы уметь производить техническое обслуживание гидроакустического комплекса - для этого есть акустики.
Однако ответы на вопросы, касающиеся устройства подводной лодки, своего отсека и борьбы за живучесть должны знать все и каждый, кто служит на лодке.
Эти вопросы при сдаче зачётов задают, как правило, механики, и тут, порой случается всякое.
Бывало, спрашивали: «Где на корабле находится йодная яма?» А этой ямы «в металле» не существует, так называется изгиб одного хитро-мудрого графика, который рассматривают в курсе физики ядерного реактора…
Или вот ещё пример: в нашем экипаже механик любил задавать молодым «люксовым» офицерам такой вопрос: «Чем изнутри покрыты баллоны гальюнов?»
Ему отвечали, чем именно, а он поправлял: «Неправильно! Битумным лаком!», удивляясь, почему все отвечают неверно, но совершенно одинаково!
Тут уже наступала очередь экзаменуемых удивляться: мол, откуда в организме такое берётся…
Хорошо, когда в экипаже существуют нормальное взаимодействие, взаимопонимание и взаимная помощь, но (особенно сейчас, когда времена изменились) не стоит в точности повторять события, о которых сейчас пойдёт речь.
Лодка интенсивно плавала. Её экипаж уже больше года не был в отпусках. И вот встали в завод, народ «пошёл вразнос». Как поётся в песне, сочинённой подводниками про самих себя:
Вы не судите, люди, строго
Подвыпивших проказников!
У них суровая дорога,
Без выходных и праздников.
Они тупеют и дичают
От вахт однообразия,
А после, в базу возвращаясь,
Чинят там безобразия…
Так было и на этот раз, но с той лишь разницей, что это были уже не безобразия, а очень серьёзная игра с огнём.
Штурман вместе с приятелем из БЧ-5 сошли на берег, там оба хорошо «накушались». Возвращаются на завод. На проходной их останавливает охранявшая завод спец. милиция (правильно, нечего пьяным делать на потенциально-опасном объекте): или, ребята, идите назад, или сейчас составим протокол, и т.д.
Но нетрезвые мужики твердо решили прямо сегодня вернуться на лодку во что бы то ни стало!
Вскоре приятели сообразили, как это сделать.
Им попался на глаза стоявший перед заводоуправлением самосвал «КамАЗ». Штурман (более трезвый), прислонив друга к колесу, какое-то время что-то делал. Наконец, двигатель завёлся. Затащив товарища в кабину, штурман сел за руль.
Грузовик «газанул», сорвался с места и, протаранив ворота (тогда ещё о террористах никто и не помышлял), въехал на территорию завода.
По колёсам и кабине стреляли - не помогло. «КамАЗ», подпрыгивая на ухабах, скрылся за поворотом, за скалой. Посланные в погоню люди нашли брошенный грузовик у дебаркадера, где стояло много лодок. Найди-ка теперь попробуй, на какой из них укрылись нарушители…
Тем не менее командованию лодки эти события стали известными в деталях. Было принято решение двух провинившихся не выдавать, но жестоко наказать внутри экипажа, в том числе, и по партийной линии.
Накануне заседания партбюро, на котором решено было рассмотреть персональное дело штурмана, как основного виновника, механик подошёл к «обвиняемому» и спросил, как ему удалось запустить двигатель грузовика. Тот подробно и со знанием дела ответил.
- А откуда ты узнал, как это делается?
- С детства вертелся возле знакомых шоферов: спрашивал, слушал, а потом и помогать стал…
Началось заседание. Слово попросил механик, старейший и очень авторитетный член партбюро:
- Товарищи, я понимаю, что штурман виновен, поэтому мы его сюда и вызвали. Но, как командир БЧ-5, я прошу вас обратить внимание на офицера, подчёркиваю, немеханической специальности, который зимой сумел запустить дизельный двигатель, и прошу вас проявить снисходительность…
События, которые могли закончиться появлением трупов и тюрьмой, имели исход вполне благополучный. Кроме того, вышестоящее командование не узнало, кто и с какой лодки (соответственно, из какой базы) участвовал в них. К тому же, члены партбюро учли слова механика. Штурмана наказали символически...
Как выяснилось, деление на «механиков» и «люксов» - это вообще очень глупая условность!
Возвращается как-то раз в свою каюту после выгрузки боезапаса минёр, весь промёрзший, замученный, весь перемазанный какой-то смазкой. Навстречу ему попадается идущий со своего пульта командир группы дистанционного управления: холёный, в белой рубашке, от щёк пахнет приличным одеколоном…
Минёр останавливается и злобно спрашивает:
- Ну, и кто из нас после этого «люкс?!»
Мне иногда приходилось слышать вопрос: а какая же боевая часть на той или иной подводной лодке главная?
Отвечаю: все, причём, именно, все вместе, как единое целое! Если бы кому-то позволили, в порядке эксперимента, на выходе в море удалить с борта какое-нибудь, по его выбору, «ненужное» подразделение, то очень скоро он бы увидел, как на борту начинается хаос, всё разлаживается.
А может быть, уже бы и не увидел…
Предыдущая часть:
Продолжение:
Другие рассказы автора на канале:
https://dzen.ru/suite/42ca6d86-cb18-488a-8ea3-568a197c3f3e?share_to=link