Дискурсивная психология - сравнительно свежий подход, который стремится пересобрать традиционные вопросы и методы психологии при помощи анализа дискурса и разговорных взаимодействий. Риторическая психология, в свою очередь, это одна из форм дискурсивной психологии, она рассматривает мышление через анализ риторики и аргументации.
Согласно Аугустиносу и Тилеага (2012), дискурсивная и риторическая психология начались в 1987 году, когда были опубликованы книги "Дискурс и социальная психология" (Поттер и Уезрелл) и "Оспаривание и Мышление" (Биллиг). Обе работы критиковали устоявшиеся способы исследования в социальной психологии, в частности традиционное понятие установок (attitude).
Согласно этим авторам, ошибочно рассматривать установки как внутренние когнитивные структуры, которые строго предопределяют то, что люди говорят (и делают) в социальной среде. Взамен этого в обеих книгах предлагается такой взгляд: люди более гибкие, чем большинство психологических теорий об установках это признают - потому что люди испытывают влияние дискурсивных и риторических контекстов, в которых они находятся.
Поттер и Уэзрелл утверждали, что люди обладают различными интерпретативными репертуарами, и используют разные репертуары в разных контекстах. В том же русле Биллиг указывал, что риторическое значение взглядов людей можно соотнести с теми взглядами, против которых они выступают, ровно в той же мере, что с позициями, за которые они высказываются - и, таким образом, люди могу переключаться между своими речами в зависимости от того, какие взгляды они оправдывают или парируют (1987).
В этом отношении обе работы замечают, что взгляды, выражаемы людьми, необходимо понимать в отношении к их конкретным разговорным контекстам. Есть и ещё одно следствие такого пересмотра. Так как одни и те же люди способны придерживаться противоположных интерпретативных репертуаров, или оппонирующих риторических "топосов", то те культуры, в которых они живут, или идеологии, что они разделяют, также будут отмечены оппонирующими темами и ценностями.
Результат - люди способны к выражению значительно большей дискурсивной сложности и менее последовательных взглядов, чем социальные психологи привыкли ожидать. Дискурсивные психологи утверждают, что эта сложность должна изучаться не через опросники отношений к тому или иному предмету, но через рассмотрение в деталях того, как именно люди говорят и спорят in situ (на местах).
Однако, дискурсивная психология представляет собой нечто значительно большее, нежели только лишь критику понятия "установки" или некий методологический сдвиг в пользу качественных методов, ибо она содержит в себе альтернативную концепцию сознания (Эдвардс и Поттер, 1993).
Прежде всего, это реакция против традиции когнитивной психологии, которая была наиболее распространённой позицией в экспериментальной психологии свыше 50 лет. Когнитивные психологии стремились определить ментальные процессы, участвующие в мышлении и поведении, и принимали по умолчанию существование внутренних ментальных сущностей, таких как мысленные репрезентации, схемы или воспоминания.
Дискурсивные психологи, однако, поставили под сомнение это допущение и отстаивают иное - что психологам следует перейти от всё более очевидно тщетных попыток изучать ненаблюдаемые, скрытые внутри ментальные процессы к концентрации на внешнем речевом поведении. Обрисовывая свою позицию, дискурсивные психологи опираются на тот сорт идей, что Л. Витгенштейн излагал в своей поздней философии языка.
Дискурсивная психология берёт у Витгенштейна два важных допущения (1953). Во-первых, полагается, что говорящие выполняют действия при помощи речи, например, "обещание" или "венчание". В несколько буквальном смысле, слова можно считать поступками. Если некто хочет понять, что сказал кто-либо, то ему следует анализировать, что именно говорящий пытался сделать своей речью, особенно по отношению к адресату этой речи.
Во-вторых, следуя за первым допущением, аналитикам не стоит пытаться понять значение высказываний в терминах неких предшествующих "психических состояний" говорящего. Это в особенно важно относительно психологического языка. Как утверждал Витгенштейн, утверждения психологических фраз, вроде "Я думаю" или "Я верю", или "Я ожидаю" - как правило, вовсе не отчёты о внутренних ментальных событиях.
Например, если некий человек говорит "Мне кажется, что пойдёт дождь" - он не докладывает аудитории о незримом ментальном состоянии "кажимости", к которому только у него, говорящего, и есть доступ. Скорее, оратор в этом случае занимается публичным рассуждением (дискурсом), используя особые свойства терминов вроде "думаю/кажется/уверен", чтобы выразить менее чем абсолютную определённость в социально принятой и понятной манере.
Это второе допущение было в особенности значимом для развития дискурсивной психологии. Тогда как сам Витгенштейн и поздние аналитические философы рассматривали гипотетические образцы высказываний, дискурсивные психологи стали привержены документированию и анализу действительных примеров реальной речи в живых контекстах.
Эдвардс и Поттер (1993) показывали, что ведущий проект дискурсивных психологов состоял в том, чтобы исследовать, как говорящие используют психологический язык либо в обыденных, повседневных неформальных разговоров, либо же в особых, формальных взаимодействиях в рамках учреждений, таких как суды, парламенты или правительства.
К примеру, в дискурсивной психологии изучалось использование мнемонического языка - через анализ того, как заявления о "воспоминаниях" могут совместно производится в семейных дискуссиях насчёт прошлого. Также рассматривались и формальные ситуации, демонстрирующие, как негативные утверждения в стиле "Я не помню" могут использоваться в качества средства отказа вовлекаться в разговор о воспоминаниях (т.е. социальную стратегию), нежели представлять собой буквалистски толкуемый "отчёт" о неком внутреннем состоянии, при котором некоторые следы в памяти оказываются недоступны.
Со временем дискурсивные психологи всё более отворачивались от использования интервью в качестве способа удостовериться в мышлении участников по поводу чего-либо, и всё больше обращались к анализу речи в естественно происходящих беседах. Также они склонялись к отходу от понятия интерпретативных репертуаров, и сейчас предпочитают использовать аналитическую терминологию разговорного анализа.
Те, кто опирается на риторические идеи, следовали менее структурированной программе; они предложили, что внутреннее мышление устроено по образцу риторики при внешней аргументации, и даже утверждали, что описанные Фрейдом механизмы репрессии (вытеснения) - именно риторические процессы, так как являются производными от разговорным манёвров для смены темы (Биллиг, 1999).
Несмотря на различные убедительные результаты дискурсивной психологии, большинство магистральных экспериментальных психологов современности, тем не менее, всё также уверенно пренебрегают её достижениями или вовсе отрицают их наличие.
Список литературы
- Augoustinos, Martha and Tileagá, Cristian, eds. 2012. Twenty-Five Years of Discursive Psychology. British Journal of Social Psychology (special issue), 51(3).
- Billig, Michael. 1987. Arguing and Thinking. Cambridge: Cambridge University Press.
- Billig, Michael. 1999. Freudian Repression. Cambridge: Cambridge University Press.
- Edwards, Derek and Potter, Jonathan. 1993. Discursive Psychology. London: SAGE.
- Potter, Jonathan and Wetherell, Margaret. 1987. Discourse and Social Psychology. London: SAGE.
- Wittgenstein, Ludwig. 1953. Philosophical Investigations. Oxford: Basil Blackwell.