Чем Андерсен такой особенный? - таким вопросом пришлось задаться Анатолию Кокорину. Обдумывая цикл иллюстраций он, конечно же, нашёл ответ, если его рисунки - абсолютное попадание в текст!
Но идти к этому пониманию пришлось долгие годы...
Говорят, "всё начинается с детства"? Родители Анатолия Владимировича были художниками, отец окончил Академию, и рисовать мальчик пытался раньше, чем читать-писать. Но в 1916 году, уже в восемь лет, он остался сиротой, и тут же был усыновлён дядей. Дядя - инженер-путеец Леонид Михайлович Орестов, не настаивал на инженерном образовании для племянника, дал ему полную свободу выбора. И началом своей карьеры художника сам Анатолий считал годы, прожитые с дядей в Лондоне и в Лидсе. Оказавшись, благодаря дядиной командировке, в совершенно другом мире, в английской школе, тринадцатилетний Анатолий навсегда приобрёл привычку зарисовывать всё, что видел. Доверяя блокноту и карандашу более, чем фотоаппарату.
Потом - год в Германии. Архитектура, музеи, экскурсии на велосипедах...
Мог ли вообразить уже семнадцатилетний Анатолий, что двадцать лет спустя он вернётся "в Европы" на танке?!
Вернулись в 1925 году в Москву - сразу в художественный техникум. Но страсть к путешествиям осталась навсегда, и вероятно, из всех советских художников Кокорин - рекордсмен по количеству стран, в которых ему довелось побывать. И зарисовать.
И среди этих стран особое место в его творчестве заняла Дания. Уверял, что необъяснимым образом чувствовал присутствие Андерсена. В современной толпе.
Вот он, легенда и воплощение Дании. Такой длинный, что и в рисунок не помещается, такой нелепый и детски-беззащитный...
Но главное - детский взгляд на мир, сохранённая навсегда способность удивляться. Замечать всё интересное, не совсем обыкновенное, да и в обыкновенном уметь подметить то, о чём можно рассказать другим. Вот что такого необычного в бумажной лодочке, плывущей по каналу? В цветах, которые продаются на улице?
А в путешествии необыкновенно всё и всегда! И самое удивительное - люди.
Если книгу о себе Андерсен назвал "Сказка моей жизни" - не ясно ли, что он просто не видел особой разницы между сказкой и жизнью? Жизнь у него сказочна, сказка - реалистична. Чудеса - лишь для того, чтобы объяснить что-то необъяснимое, но если всё ясно - можно обойтись и совсем без чудес.
Сам Анатолий Владимирович уверял, что все типажи, все зарисовки - с натуры. Оставалось лишь превратить наброски из блокнота в полноценные рисунки. Этим и занялся, вернувшись из Копенгагена в Москву.
Далеко не все наброски превращались в иллюстрации, в картины. Художник не терял надежды поднять свои зарисовки времён войны - и создать полноценные циклы. Графики, а то и картин.
Регулировщица - прелесть. Попытался двадцать лет спустя нарисовать её "по-настоящему" - и что-то неуловимое пропало. Непосредственность первого впечатления?
"Серьёзные" работы - это "Севастопольские рассказы", "Железный поток"...
И всё-таки послевоенный Кокорин - это сказочник, и запомнился он именно как иллюстратор сказок.
Не только Андерсен, но и Перро, Ершов, Толстой...
И в Оденсе, в музее Андерсена, работы Кокорина - сами датчане признали эти рисунки "самыми датскими". А всё началось с удивления подростка многообразием мира.
"Удивляться, удивляться надо всё время! - записал для себя художник, - Я для себя решил: как только перестану удивляться, бросаю своё ремесло, надеваю чёрное пальто, и сажусь во дворе на скамейку забивать козла. В компании с мастерами этого дела".
К счастью, этот день для художника так никогда и не настал.