Глава 1: Шарфик с запахом чужих духов
Ирина гладила рубашку Виктора, когда из кармана выпал женский шарфик. Шелковый, в мелкий цветочек, пахнущий незнакомыми духами. Не резкими, но отчетливыми. Такими, которые покупают пожилые женщины.
Она подняла шарфик, внимательно рассмотрела. Качественная ткань, но видавшая виды — края слегка потрепаны, как у вещи, которую носят давно и с любовью.
— Витя, — позвала она в соседнюю комнату, где он читал газету. — Это твое?
Виктор поднял глаза от страницы, взглянул на шарфик в ее руках. На лице мелькнула легкая усмешка — не смущенная, а скорее снисходительная.
— Да это Тамара забежала вчера, когда тебя не было. Кошку оставить просила — к подруге на неделю уезжала. Видно, шарфик забыла.
— Понятно, — кивнула Ирина, аккуратно складывая шарфик на комод.
Объяснение было логичным. Тамара — официальная жена Виктора, с которой он официально так и не развелся, хотя живут врозь уже пять лет. Иногда она действительно просила присмотреть за своим котом, когда куда-то уезжала.
— А почему она не позвонила мне? — спросила Ирина, продолжая гладить. — Я бы не возражала.
— Зачем тебе лишние хлопоты? — Виктор вернулся к газете. — Я же дома был.
Ирина промолчала, но что-то кольнуло внутри. Не ревность — в пятьдесят семь лет она уже не ревновала к женщине старше себя. Скорее недоумение. Зачем скрывать такую мелочь?
Вечером, когда Виктор ушел в душ, зазвонил его телефон. Ирина автоматически глянула на экран — "Тамара". Телефон лежал на кухонном столе, и она невольно услышала начало разговора, когда Виктор вышел из ванной.
Ирина подошла еще поближе.
— Да, конечно, переведу завтра с утра, — говорил он вполголоса. — Как всегда, на ту же карту... Ну что ты, конечно хватит... Не волнуйся, все будет хорошо.
Ирина делала вид, что читает книгу, но слушала каждое слово. Голос Виктора был мягким, почти нежным — таким, каким он говорил с ней самой.
— Нет, она не знает. Зачем ей об этом... Да, понимаю, что трудно... Хорошо, созвонимся завтра.
Разговор длился еще несколько минут. Виктор говорил что-то успокаивающее, обещал помочь с покупкой лекарств. Когда он повесил трубку, Ирина подняла глаза от книги.
— Как дела у Тамары? — спросила она нейтрально.
— Да так, жалуется на здоровье. Пенсии не хватает на лекарства, — ответил Виктор, садясь рядом на диван.
— Может, ей помочь чем-то?
— Не стоит, — быстро отрезал он. — У нее свои проблемы, у нас свои.
— Но если нужны деньги...
— Ира, давай не будем об этом. — Виктор взял пульт, переключил канал. — Она взрослый человек, сама разберется.
Но тон, каким он это сказал, не соответствовал словам. Слишком быстро, слишком категорично. Как будто отгораживался от темы, которая его касается больше, чем хотелось бы показать.
Ирина вернулась к книге, но читать не получалось. Строчки плыли перед глазами, а в голове крутились обрывки телефонного разговора. "Перевожу завтра с утра, как всегда". Значит, это не первый раз. И "она не знает" — это про нее, Ирину.
В спальне, лежа в темноте рядом с мирно посапывающим Виктором, она думала о шарфике. О том, как легко он соврал про кошку. О разговоре, который не должна была слышать.
Два года они были вместе. Два года она верила, что нашла свое счастье после неудачного брака. Виктор был внимательным, заботливым, никогда не повышал голос. Говорил, что любит ее спокойствие, ее умение не устраивать сцен.
Теперь она задавалась вопросом — а не потому ли он ее выбрал, что она удобная? Не задает лишних вопросов, не требует объяснений, довольствуется тем, что есть.
За окном шумел осенний дождь. Ирина слушала его однообразный стук по стеклу и понимала — что-то изменилось. Не кардинально, не сразу, но изменилось. Как будто в их размеренной жизни появилась едва заметная трещина.
И эта трещина начиналась с шелкового шарфика, пахнувшего чужими духами.
Не все то золото, что блестит, вспомнила она бабушкины слова. Иногда самые прочные отношения начинают разрушаться с мелочей, которые кажутся незначительными.
Глава 2: Обычное воскресенье, когда все рушится
В воскресенье Ирина встретилась с подругой Светланой в кафе на центральной площади. Света работала в поликлинике медрегистратором и знала половину города — кто с кем живет, кто от кого ушел, кто кому помогает.
— Как дела с твоим Виктором? — спросила Света, размешивая сахар в кофе. — Давно не рассказывала.
— Хорошо, — ответила Ирина, но сама услышала неуверенность в голосе. — То есть... в основном хорошо.
— А что не хорошо? — Света наклонилась ближе. — Рассказывай.
Ирина помолчала, подбирая слова. Как объяснить смутное беспокойство, которое поселилось в душе после находки шарфика?
— Света, а ты не знаешь, как у Виктора дела с бывшей женой? С Тамарой?
— А что, проблемы? — глаза подруги заблестели от любопытства.
— Не знаю. Просто он иногда с ней созванивается...
— Ира, — Света отложила ложечку и посмотрела серьезно. — А ты не в курсе, что он ей регулярно помогает? И не только деньгами.
— Как это?
— Ну так. Продукты возит, по врачам таскает, коммунальные оплачивает. Соседка моя рядом с ней живет, рассказывала. Тамара всем хвастается — мол, бросил меня, а все равно бегает, как миленький.
Ирина почувствовала, как холод растекается по животу. Значит, вчерашний разговор — не исключение, а система.
— Ты уверена?
— Конечно. Да половина района в курсе. Тамара любит поговорить — как Витька ей то купил, се привез. Говорит, что все равно муж, пусть и бывший.
— А как часто это происходит?
— Да постоянно. Раз в неделю точно. То лекарства нужны, то газ отключили, то кошку к ветеринару везти. — Света сделала глоток кофе. — Ира, а ты правда не знала?
— Не знала, — тихо ответила Ирина.
— Ну ты даешь! Два года с мужиком живешь, а он от тебя такие дела скрывает!
— Может, не хотел меня расстраивать...
— Или не хотел, чтобы ты мешала его благотворительности, — съехидничала Света. — Мужики такие — одной помогают, а другой про это не рассказывают.
После встречи Ирина шла домой и думала. Неужели все это время Виктор врал ей? Не прямо, но умалчивал о важном. А она, как дура, верила каждому слову.
Дома его не было — уехал к другу на дачу, обещал вернуться к вечеру. Ирина ходила по квартире, не находя себе места. Все казалось другим — их общие фотографии, его вещи в шкафу, даже чашка, из которой он пил утром кофе.
Виктор вернулся в восемь, довольный и румяный с мороза.
— Как дела, дорогая? — поцеловал ее в щеку. — Скучала?
— Витя, нам нужно поговорить.
— О чем? — он прошел на кухню, открыл холодильник. — Есть что-нибудь на ужин?
— О Тамаре.
Виктор замер, держа в руках упаковку колбасы.
— А что о ней говорить?
— То, что ты мне не рассказываешь. Про деньги, которые ей переводишь. Про помощь, которую оказываешь.
— Кто тебе сказал? — голос стал холоднее.
— Какая разница, кто? Важно, что это правда.
Виктор закрыл холодильник, обернулся к ней. На лице читалось раздражение, смешанное с виной.
— И что? — спросил он. — Я не имею права помочь больной женщине?
— Имеешь. Но имеешь право и рассказать об этом мне.
— Зачем? Чтобы ты устраивала сцены ревности?
— Я не устраиваю сцен! — голос Ирины повысился. — Я просто хочу знать правду!
— Правду? — Виктор усмехнулся. — Правда в том, что ты ревнуешь к старой больной женщине. Это нормально по-твоему?
— Я ревную не к женщине, а к твоей лжи!
— Какая ложь? Я ничего не скрывал!
— Не скрывал? А вчера зачем сказал, что она не знает про деньги? Про кого ты говорил — не про меня?
Виктор помолчал, понимая, что попался.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Да, я ей иногда помогаю. Но это не твое дело.
— Как это не мое? — Ирина почувствовала, как внутри все кипит. — Мы два года вместе живем!
— Живем, но не расписаны. У каждого своя жизнь.
— Понятно, — медленно произнесла Ирина. — Значит, у тебя есть жизнь, о которой я не должна знать.
— Ира, не драматизируй. Я просто не хотел тебя расстраивать.
— А теперь что — не расстроила?
Виктор раздраженно махнул рукой:
— Ты ведешь себя как собственница. Тамара — больной человек, она одна, у нее нет никого, кроме меня.
— А у меня есть кто-то, кроме тебя?
— У тебя есть дочь, работа, подруги...
— И это оправдывает твою ложь?
— Ира, хватит! — он повысил голос. — Ты ведешь себя эгоистично! Неужели тебе жалко денег для больной женщины?
— Мне жалко доверия, которое ты растоптал!
Она развернулась и пошла к выходу. В прихожей надела куртку, взяла сумку.
— Куда ты? — окликнул Виктор.
— К Тамаре, — ответила Ирина, не оборачиваясь. — Познакомиться, так сказать.
— Ира, не делай глупостей!
Но дверь уже захлопнулась за ней.
На улице был холодный ноябрьский вечер. Ирина шла быстро, не чувствуя мороза. Внутри горел огонь — не злости, а обиды. Обиды на то, что два года жила в выдуманном мире, где любимый человек был честным с ней.
Глава 3: Я не на вторых ролях
Тамара жила в старой пятиэтажке на окраине. Подъезд пах кошками и сыростью, лифт не работал. Ирина поднялась на четвертый этаж, отдышалась и позвонила в дверь.
Открыла женщина в застиранном халате, с седыми волосами, небрежно стянутыми резинкой. Лицо одутловатое, но глаза живые, цепкие.
— Вы ко мне? — удивилась Тамара.
— Я Ирина. Подруга Виктора.
— А, понятно, — на лице появилась кислая улыбка. — Проходите, конечно.
Квартира была маленькой, но чистой. Везде стояли лекарства — на подоконнике, на столе, на тумбочке. Пахло валерьянкой и какими-то мазями.
— Чай будете? — предложила Тамара, указывая на диван.
— Не стоит, спасибо.
— Как хотите. — Тамара села напротив, внимательно разглядывая гостью. — Значит, Витька вам про меня рассказал?
— Немного.
— Немного... — протянула хозяйка. — А что именно?
— Что вы иногда просите его о помощи.
— Иногда? — Тамара рассмеялась коротко, без веселья. — Интересно он вам рассказывает. А вы знаете, что мы до сих пор в браке?
Ирина почувствовала, как сжимается желудок.
— Виктор говорил, что вы разведены.
— Говорил? — глаза Тамары блеснули. — А документы видели? Нет? Вот и я говорю.
— Но вы же не живете вместе...
— Не живем. Но это не значит, что он мне не муж. Двадцать пять лет прожили — не шутка. И ребенка вместе хор*нили.
— Ребенка?
— Сынок у нас был. В ДТП разбился. — Тамара вытерла глаза краем халата. — После этого Витька и ушел. Горе, говорит, не переживу рядом с тобой. А я как — одна с этим горем?
Ирина молчала, не зная, что сказать. История была печальной, но что-то в тоне Тамары настораживало.
— Но он же все равно помогает, — продолжала хозяйка. — Каждую неделю деньги переводит. То лекарства купит, то продукты привезет. Заботливый у нас Витька.
— Знаю.
— Знаете? — Тамара наклонилась вперед. — А разве он вам рассказывал?
— Нет, — честно ответила Ирина. — Я сама узнала.
— Ах, скрывал? — довольно усмехнулась Тамара. — Правильно делал. Зачем вас расстраивать?
— Почему расстраивать?
— А как же! Другой женщине всегда неприятно, когда мужчина бывшей помогает. Ревность — дело природное.
— Я не ревную к больной женщине.
— Не ревнуете? — Тамара откинулась на спинку дивана. — Тогда зачем пришли?
Вопрос застал Ирину врасплох. Действительно, зачем? Что она хотела услышать от этой женщины?
— Хотела познакомиться.
— Познакомиться... — протянула Тамара. — А знаете, что я вам скажу? Не думайте, что он вас так уж сильно любит.
— Простите?
— То и говорю. Мужчины в нашем возрасте ищут удобство. Вы удобная — не пилите, не требуете, живете отдельно. А любовь... любовь у него одна была. Ко мне.
— Вы так думаете?
— Не думаю, а знаю. Двадцать пять лет рядом была — кое-что понимаю в Витьке. Он все равно приползет, как всегда. Когда вы надоедите или заболеете, он вернется ко мне.
Слова ударили больнее пощечины. Ирина встала с дивана.
— Мне пора.
— Конечно, идите. Только запомните — жена есть жена, даже бывшая. А подружки приходят и уходят.
— До свидания.
— До свидания, — улыбнулась Тамара. — Передавайте Витьке привет. Скажите, что лекарства на исходе.
На улице Ирина остановилась, жадно глотая холодный воздух. Разговор оставил неприятный осадок — не от слов Тамары, а от собственного унижения. Зачем она пошла туда? Что хотела доказать?
Дома Виктор ходил по кухне, нервно курил у открытого окна.
— Ну что, съездила? — спросил он, увидев ее. — Наговорилась с ней?
— Наговорилась.
— И что она тебе сказала?
— Правду. То, что ты должен был сказать сам.
— Какую правду?
— Что вы до сих пор женаты. Что у вас общее горе. Что я для тебя — временное развлечение.
Виктор задавил сигарету в пепельнице.
— Ира, не слушай ее. Она больной человек, говорит всякую ерунду.
— Больной человек, которому ты каждую неделю деньги носишь.
— Ну и что? Я же не из твоих денег помогаю!
— Дело не в деньгах! — крикнула Ирина. — Дело в том, что ты живешь двойной жизнью!
— Не живу я двойной жизнью! Просто помогаю женщине, с которой прожил полжизни!
— Тогда живи с ней! — Ирина схватила сумку. — А я не собираюсь играть вторые роли!
— Куда ты опять?
— Домой. В свою квартиру. Подумать над нашими отношениями.
— Ира, не делай глупостей...
— Глупость — это два года верить человеку, который меня обманывает.
Она остановилась в дверях, обернулась.
— Знаешь что, Витя? Или ты перестаешь быть кошельком для своей бывшей, или наши отношения заканчиваются. Это мой ультиматум.
— Ты не можешь заставить меня бросить больную женщину!
— Не заставляю. Выбираю между нами. Или я, или она.
— Это несправедливо...
— Справедливо то, что ты два года мне врал.
Виктор молчал, глядя в пол. А Ирина поняла — молчание и есть ответ. Он выбрал. Только не ее.
— До свидания, Витя, — тихо сказала она и вышла.
За спиной остались его растерянный голос: "Ира, подожди!" — и захлопнувшаяся дверь.
На улице шел снег. Первый в этом году, мокрый, противный. Ирина шла по скользким тротуарам и думала: в пятьдесят семь лет она впервые в жизни поставила ультиматум мужчине.
И впервые не боялась остаться одна.
Глава 4: Неделя без звонков
Первые два дня Ирина вздрагивала от каждого звонка телефона. Думала — Виктор, будет извиняться, объяснять, уговаривать вернуться. Но звонили только с работы или дочка из Москвы по обычным делам.
На третий день она поняла — он не позвонит. Слишком гордый, чтобы первым идти на контакт. А может, и правда считает ее требования несправедливыми.
Ирина жила как в кокoне. Утром — работа в школе, вечером — швейные заказы. Молчащий телефон, тишина в квартире, где не было мужских вещей и запаха его одеколона.
Странно, но одиночество не пугало. Напротив — появилось ощущение, что она может дышать полной грудью. Не нужно подстраиваться под чужие планы, готовить ужин к определенному времени, смотреть футбол вместо любимых передач.
— Как дела с Виктором? — спросила дочка во время очередного звонка.
— Расстались, — коротко ответила Ирина.
— Совсем? Почему?
— Оказался не тем, за кого себя выдавал.
— Мам, а ты не жалеешь? В твоем возрасте трудно найти кого-то...
— Лена, — перебила дочь Ирина. — А в моем возрасте еще труднее жить с человеком, которому ты не можешь доверять.
После разговора она долго сидела у окна, глядя на заснеженный двор. Дочка права — в пятьдесят семь не так много вариантов. Приличные мужчины либо женаты, либо спиваются, либо ищут женщин моложе.
Но значит ли это, что нужно мириться с ложью ради того, чтобы не быть одной?
Раньше она думала — значит. Лучше плохой мир, чем хорошая ссора. Лучше полуправда, чем полное одиночество. В молодости у нее был муж-пьяница, который врал про каждую выпитую рюмку. Она терпела, оправдывала, надеялась на изменения.
Потом пятнадцать лет одиночества. Работа, быт, редкие встречи с подругами. Когда появился Виктор, показалось — наконец-то счастье. Спокойный, надежный, без вредных привычек.
А оказалось — и он живет двойной жизнью. Не с водкой, а с бывшей женой, но суть та же — скрывает важную часть своего существования.
В четверг вечером, когда Ирина шила очередной заказ, в дверь позвонили. Сердце екнуло — неужели Виктор? Но в глазок увидела курьера с букетом.
— Ирина Михайловна? Вам цветы.
Розы, дорогие, красивые. В конверте записка: "Прости. Я был не прав. Виктор".
Ирина поставила букет в вазу, перечитала записку. Четыре слова, за которыми могло скрываться что угодно. Сожаление о ссоре? Готовность измениться? Или просто желание вернуть удобные отношения?
Телефон зазвонил через полчаса.
— Ира, получила цветы?
— Получила. Спасибо.
— Мне нужно тебе кое-что сказать. Можно приехать?
— Лучше здесь не надо. Давай в кафе встретимся.
— Хорошо. В нашем обычном, через час?
Виктор сидел за их привычным столиком у окна, крутил в руках пустую чашку. Выглядел усталым, постаревшим. Когда увидел Ирину, встал, неловко улыбнулся.
— Привет.
— Привет.
Они заказали кофе, сидели молча, не зная, с чего начать.
— Ира, — наконец сказал Виктор. — Я подал на развод с Тамарой.
— Правда?
— Вот документы. — Он протянул ей папку. — Завтра подаю заявление.
Ирина просмотрела бумаги. Все выглядело официально.
— И что это значит?
— Что ты была права. Нельзя жить на два дома. Я сделал выбор.
— А помощь Тамаре?
— Больше не буду. Сказал ей вчера — пусть обращается в соцслужбы.
— И как она отреагировала?
— Плохо. Обвинила меня в черствости, сказала, что я ее предаю. — Виктор вздохнул. — Но выбор сделан.
Ирина молчала, изучая его лицо. Он говорил правильные слова, но без энтузиазма. Как человек, которого заставили отказаться от чего-то важного.
— Витя, а ты сам этого хочешь? Или делаешь из-за моего ультиматума?
— Хочу быть с тобой.
— Это не ответ на мой вопрос.
Он помолчал, глядя в окно.
— Хочу и то, и другое. Но раз нельзя совместить, выбираю тебя.
— Как жертву?
— Не как жертву. Как выбор.
— Звучит не очень убедительно.
— Ира, я не умею красиво говорить. Умею только делать.
— Тогда сделай одолжение. Не принимай решения сгоряча.
— Что ты имеешь в виду?
— Подумай еще неделю. Без давления, без ультиматумов. Реши, что для тебя действительно важно.
— А мы что, опять расстаемся?
— Не расстаемся. Делаем паузу. Чтобы понять, чего хотим на самом деле.
Виктор кивнул, но выражение лица было растерянным.
— Хорошо. Если ты так считаешь.
— Считаю.
Он встал, помялся.
— Тогда до связи?
— До связи.
Ирина проводила его взглядом, потом допила остывший кофе. На улице падал снег, прохожие торопились по своим делам. А она сидела в теплом кафе и думала — правильно ли поступила, отказавшись от быстрого примирения?
Но что-то внутри подсказывало — решения, принятые под давлением, редко бывают искренними. А ей нужна была именно искренность.
Или ничего.
Глава 5: Не бойся быть одна, если это значит быть собой
В субботу Ирина поехала на дачу. Не к Виктору — у нее был свой маленький домик в садовом товариществе, доставшийся от родителей. Летом она там почти не бывала — все время проводила с Виктором на его участке, более обустроенном и удобном.
Теперь, открывая скрипучую калитку, она подумала — как давно не была здесь одна. Всегда с кем-то — с мужем, потом с дочкой, потом с Виктором. А сейчас только она и лишь тишина зимней дачи.
В доме было холодно. Ирина растопила печку, поставила чайник, достала из сумки недошитую салфетку — заказ к Новому году. Села у окна, включила настольную лампу. За стеклом виднелись заснеженные яблони, покосившийся забор, соседские участки.
Тишина была полной. Никто не звонил, не просил, не требовал внимания. Только тиканье старых часов на стене да потрескивание дров в печи.
Ирина шила мелким аккуратным стежком и думала о прожитых годах. О том, как всегда подстраивалась под других — под родителей, мужа, дочь, начальство, клиентов. Даже под Виктора подстраивалась, хотя он никогда этого не требовал.
Просто привычка — быть удобной, не создавать проблем, не выдвигать условий. Лишь бы рядом кто-то был.
А что если попробовать жить по-другому? Честно, открыто, не боясь сказать "нет" или "мне это не нравится"?
Телефон зазвонил ближе к вечеру. Виктор.
Ирина посмотрела на экран, но трубку не взяла. Не из обиды — просто поняла, что не готова к разговору. Еще не решила, что хочет услышать.
Он перезвонил через полчаса. Потом еще через час. Ирина шила салфетку и слушала звонки, но отвечать не спешила.
Наконец набрала его номер сама.
— Ира! — голос был встревоженным. — Ты где? Я весь день звоню!
— На даче. Шью.
— На какой даче? У меня?
— Нет, у себя. На своей.
— А зачем? Там же холодно!
— Витя, — спокойно сказала Ирина. — Мне нужно кое-что тебе сказать.
— Что? Случилось что-то?
— Не случилось. Просто я поняла — нам нужно пожить порознь.
— Как это порознь? — голос стал резче. — Мы же договорились встретиться через неделю!
— Договорились. Но я передумала.
— Почему?
Ирина отложила рукоделие, подошла к окну. За стеклом сгущались сумерки, включались огни в соседских домах.
— Потому что я хочу научиться быть рядом не из страха одиночества, а из любви.
— Я не понимаю.
— Два года я была с тобой, потому что боялась остаться одна. А ты, возможно, был со мной, потому что это удобно. Мы по-настоящему искренне не любили — мы использовали друг друга.
— Это не так!
— Так, Витя. Если бы ты меня любил, не стал бы врать. А если бы я себя уважала, не потерпела бы вранья.
— Ира, ты о чем? Я же согласился на твои условия!
— Согласился под давлением. А это значит, что через месяц, через год все вернется к прежнему.
— Не вернется!
— Вернется. Потому что ты не понимаешь, в чем была проблема. Дело не в Тамаре, дело в том, что мы не были честными друг с другом.
Виктор молчал. Слышно было только его тяжелое дыхание.
— И что ты предлагаешь? — наконец спросил он.
— Ничего не предлагаю. Просто говорю, как есть — мне нужно время подумать о том, кто я такая и чего хочу от жизни.
— А я?
— А ты решай сам. Хочешь ждать — жди. Не хочешь — не жди.
— Ира, это же глупость! В нашем возрасте...
— В нашем возрасте, — перебила его Ирина, — пора перестать бояться остаться одной. Одиночество лучше, чем жизнь с человеком, которому ты не доверяешь.
— Ты можешь мне доверять!
— Сейчас не могу. А может, и не смогу никогда. Это моя проблема, Витя, не твоя.
— Значит, все кончено?
— Не знаю. Посмотрим.
— Когда посмотрим?
— Когда я буду готова.
После разговора Ирина выключила телефон и села к печке. Огонь плясал за стеклянной дверцей, дрова тихо потрескивали. На душе было удивительно спокойно.
Впервые за много лет она не боялась будущего. Да, возможно, останется одна. Возможно, больше не встретит никого, кто захочет быть рядом. Но зато будет честной — с собой и с другими.
Она взяла салфетку, включила лампу. Нужно было закончить заказ — к Новому году обещала. Мелкие стежки ложились ровно, узор получался красивым. Работа, которую она любила, в доме, который был только ее.
За окном выла зимняя вьюга, но в доме было тепло. А главное — спокойно. Ирина шила и думала о том, что счастье не всегда означает быть с кем-то. Иногда счастье — это просто не предавать себя.
Как говорила ее бабушка — лучше горькая правда, чем сладкая ложь. В пятьдесят семь лет Ирина наконец поняла, что эти слова означают.
И больше не боялась быть честной с собой.
Вам также может понравиться другой рассказ: