Думаю, не я один впервые узнал название Мукден (теперь это Шэньян) из учебника истории: Мукденская битва в феврале-марте 1905 года стала генеральной для русско-японской войны. К тому времени пал Порт-Артур, и без занозы в тылу японцы начали наступления с занятых ещё осенью рубежей у Ляояна.
С севера, тем временем, по тонкой ниточке Транссиба, прямо по льду Байкала, прибывали и прибывали русские подкрепления. Японцы решили навалиться всей массой, и вот - на сопках Маньчжурии разгорелась крупнейшая битва со времён Наполеона. Азия и вовсе не знала такого ни в походах Чингисхана и Тамерлана, ни в грандиозных внутрикитайских войнах. Вернее, в древности больше людей сходились разом на поле, а тут бои кипели месяц на полосе шириной в десятки километров по рубежу реки Хуньхэ, но участвовало в них 550 тысяч человек - примерно поровну наших и японцев.
Сражались тяжело: снарядов выпустили чуть меньше, чем во всю франко-прусскую войну и больше, чем в англо-бурскую, а лежать на сопках осталось 32 тысячи человек - поровну с обеих сторон, около 20% всех потерь русско-японской. И наша армия имела преимущество, сидя в обороне на высотах, вот только и руководил ей Алексей Куропаткин - красивый благородный дворянин и потомственный военный с опытом покорения Туркестана, в итоге на века покрывший себя позором не казнокрадства или шапкозакидательства, а, что как бы не хуже - нерешительности.
Он был талантлив в планировании, исполнителен на вторых ролях, достойно показывал себя в организации тыла... но даже после этой битвы сперва просил освободить его от командования, а позже, с дороги домой - вернуть в армию с понижением. Там, где надо было действовать быстро и рисковать, он медлил и осторожничал, а если верные решения и принимал - то запоздало. Не сумев купировать прорыва японцев на западном фланге, он принял то решение, которое наверное было ему самым понятным - отступать. Русская армия, потеряв 21 тысячу человек пленными, "перегруппировалась на подготовленные позиции" у Сыпина (это полдороги в Чанчунь)... и - начала расти!
Японцы не триумфально разгромили противника, а из последних сил превозмогли, и им просто не кем было восполнить силы для наступления. И в токийском генштабе судорожно подсчитывали, когда русская армия разрастётся до миллиона и просто затопчет самураев массой, а дипломаты носились по свету с идеей заключить мир. Им повезло: среди Великих держав оказалось больше тех, кому победа Японии была выгоднее, чем победа России.
Тем временем в её тылу (так странно, когда он западе, а не востоке!) разгоралась революция, а май 1905 года принёс Цусиму - вероятно, самое позорное поражение в нашей истории, сделавшей Дальний Восток полностью беззащитным с моря. Итоги Портсмутского мира не понравились никому, кроме наивных русских интеллигентов, славших поздравительные телеграммы в охваченный беспорядками тамошних патриотов Токио: мы потеряли сферу влияния в Корее, юг Сахалина (как своей территории) и Маньчжурии (как арендованной), японцы же не получили севера обоих регионов, демилитаризованную зону (читай - совладение) в Приморье и, - самое главное!, - контрибуций, к которым Россию в принципе по сей день никто не склонил.
Впереди и вовсе маячила Первая Мировая, где обе страны оказались союзниками, а потому японцы со всем самурайским благородством взялись ставить памятники побеждённым или русские делегации к такому делу допускать. В 1912 году так появился к югу от Шэньяна крест на Путиловской сопке, она же Сопка Одинокого дерева (по японским картам) - стратегической высоте, которую ещё 3-4 октября 1904 года отбил отряд Павла Путилова. Русские потеряли в том бою 600 человек, японцы - около 900, а в феврале Путиловская сопка с тем же командующим её обороной послужила стратегической высотой.
Всеми забытый, крест с мозаичной иконой уцелел, а с 2014 года русские делегации регулярно ездят к нему на субботники, и судя по их репортажам, он примерно такой же, как на старом чёрно-белом фото выше. Путиловская сопка стала, пожалуй, моим главным пробелом Русского Китая - я просто не понимал, как найти даже дорогу к ней без помощи местных властей. Но кое-что осталось и в самом Шэньяне.
Постыдная тайна корейского квартала Сита (о нём есть отдельная статья) - как и многие места в бывшем Союзе, немалая часть этого квартала стоит на костях. На русских костях: кладбище Мукденской битвы, тылом которой оставался город, было разрушено в 1960-х.
Уцелел лишь храм Христа Спасителя (1911-12), практичными китайцами превращённый в склад - теперь он стоит в самом центре района, во дворах его главной улицы Тумэнь. Первым делом мы пошли к нему самым очевидным путём со стороны фасада - но быстро ткнулись в шлагбаум и доброжелательного, но непреклонного сторожа. Постояв немного, мы вдруг увидели человека, в котором как-то совершенно не сговариваясь узнали соотечественника: молодой деловитый мужчина, приехав в командировку "на несколько предприятий", в свободную пару часов решил проведать "кладбище, где 60 тысяч русских людей лежит" (эта невероятная цифра в пределах разброса всех наших потерь русско-японской гуляет из текста в текст!).
Охранник показал, в каком здании могут выписать пропуск (на схеме оно рядом с названием улицы), а там, когда мы отстояли в пыльном холле небольшую очередь, молодая китаянка долго что-то смотрела в телефоне, куда-то звонила, и наконец посоветовала нам пойти сначала в консульство за обоснованием цели визита, а затем - в ведомство международных связей. Сочтя, что даже если бы шанс на успех всех этих манипуляций был, он бы потребовал целого дня, мы решили просто поискать (процесс поисков - на кадре выше), откуда ещё церковь видно.
И, - о чудо, - нашли! Надо было лишь свернуть от администрации с другой стороны (синяя линяя на схеме) вдоль забора, зайти на огромную парковку, переходящую в помойку, и вот над ней-то Храм-Богатырь стоит широкой грудью.
Чешуйчатые латы, булатный шелом - потрясающая композиция, и очень странно, что воплощать её русские зодчие поехали в Китай!
Увидеть храм с другой стороны я попытался через забор (благо, поворотный экран позволяет снимать с вытянутой над головой руки!), у которого мы насыпали горку камней, а потом Пётр, Айна и Наташа поддерживали меня втроём. Но церковь облеплена какими-то сараями - ничего толком не видать:
Впрочем, до 1990-х так стоял и Софийский собор в Харбине.
Пока церковь крепка и простоит так ещё век. Чего не сказать о звоннице - ни единой её современной фотографии я не видел, однако там, где она отмечена на карте, мы нашли лишь груду кирпичей, будто не успели на недельку. Вот, кажется, какой-то её фрагмент.
Надеюсь, что когда-нибудь китайцы и здесь наведут порядок да устроят внутри музей русско-японских битв. 1945 года, конечно: события Цусимы и Мукдена здесь воспринимают как высокие отношения жабы с гадюкой.