В те времена, когда корейцы, которые работали не за плошку риса в день, как китайцы, а за жменьку, в Мукдене (теперешнем Шэньяне) вырос Корейский городок. Проходящая вдоль вокзала улица Победы (Шэнли) километра через полтора на севере упрётся в тибетский монастырь, построенный 1640-45 годах за стеной Шэньцзина (так назывался этот город в 1620-40-х, будучи столицей империи Цин до покорения Пекина), у дороги в страну дружественных монголов. Исторические здания снесли в 1968 году и 30 лет спустя воссоздали, но китайское название Сита (Западная пагода) осталось за районом, зажатым между мощных улиц Шифу и Нанкинской в сгибе железной дороги.
За Шифу притаилась в фасадах высоких домов протестантская церковь (1914). И это - серьёзнее, чем кажется. С одной стороны, Южная Корея - не религиозная страна: 56% её жителей не верят ни в какого бога. Но если считать верующих - то корейцы 21 века по факту христианский народ: в стране 27% протестантов и католиков и лишь 15% буддистов. Корейцы - и в Средней Азии основные прихожане маленьких, построенных в советские годы храмов в пыльной глубинке, и Сахалин полон их небольшими церквями.
А началось всё именно в Мукдене, где в 1886 году шотландский миссионер Джон Росс впервые перевёл Библию на корейский. Правда - в другой церкви Дунгуань близ Старого города.
Но так ли это важно? Сита стала одной из первых корейско-христианских общин, а возвращаясь домой с такими деньгами, что ещё полгода можно не думать о голодной смерти, её обитатели становились невольными проповедниками.
Корейской Сита остаётся и теперь, встречая у Западной пагоды стелой и забавными этно-фигурками:
Архитектурой, правда, это наитипичнейший семиэтажечный Китай второй половины ХХ века. И даже гинкго (ветка видна на кадре с церковью), голосеменные, но не хвойные деревья, как вид помнящие ещё динозавров, на самом деле вполне обычны в том же Пекине...
За спецификой Корейского городка надо идти на базар - даже по меркам Китая невыносимо людный и плотный, но чистый, словно витрина.
Над его аллеями - столь же резкие и экзотические запахи, но другие, с оттенком кунжута и кимчи:
На кадре выше механический пест толчёт специи, а вот самый настоящий женьшень - не зря с китайского это название переводится как "человек-корень"!
Он же в виде настоек:
Корейский алкоголь - сладковатое мутное рисовое вино (до 7 градусов) макколи и (не в кадре) 20-градусная бататовая водка соджу:
Угорь - и тот в корейской и особенно японской кухне куда популярнее, чем в китайской:
А вот котику ничего не угрожает: в Гуаньдуне, в отличие от Гуандуна (мировой центр кошкоедения!), предпочитают собак. Причём отнюдь не корейцы - на "собачью" чифаньку злачного вида мы набредали буквально в каждом крупном городе Дунбэя.
Пообедали (не собакой!) в Сите и мы: блюда в крошечной переполненной едаленке Пётр и Айна сочли не похожими ни на что из пробованного как в Китае, так и в Южной Корее. Что в общем и немудрено: пограничные Ялуцзян и Туманган текут в разные стороны не так уж далеко, и Сита, как и другие подобные районы Китая - не что иное как Альтернативная Северная Корея без Чучхе.