Вот любопытный вопрос:
Возможна ли ситуация, описанная в самом общем виде, когда после получения обращения судья не имеет права вынести никакой судебный акт, за исключением одного?
Какого? А вот давайте посмотрим.
Предположим, что есть некоторый гражданский процесс. По крайней мере один из его участников зарегистрирован, например, в г. Севастополе. Зарегистрирован ещё с украинских времён. Однако фактически он проживает в г. Киеве по вполне определённому адресу, о котором сообщил суду. Да, таким образом последний известный его адрес находится в г. Киеве.
Первый же вопрос: каким образом суд в состоянии уведомить его не просто о факте рассмотрения обращения в суд, но и времени и месте заседания?
Скажете по почте? А попробуйте отправить письмо из любого города РФ в г. Киев. Ничего не выйдет. Прямо на почте Вам сообщат, что туда письма не ходят, Украина отказывается принимать почтовые отправления из России. Ну, в частном или специальном порядке канал доставки, конечно, можно найти, например, через третьи страны; скажем, у этого человека семья эвакуирована в Испанию. Тогда вроде бы можно послать письмо в Испанию, а оттуда переправить его в г. Киев. Так?
Так да не так. Испания полагает, что г. Севастополь – оккупированная территория и не обменивается почтовыми отправлениями именно с г. Севастополем или, скажем, ДНР. Есть другие страны, например, Индонезия… да, можно через Джакарту отправить, или через Богор, или через Джокьякарту, Сурабайю, Денпасар, но в любом случае эти каналы связи – строго частные и для прямого использования судами недоступны.
Разговоры о публикации на сайте суда сообщения о времени и месте заседания не проходят также, так как прямого доступа на сайты российских судов с Украины просто нет. Доступ опять-таки возможен только через системы прокси-серверов, скажем, через VPN, но это опять-таки – совершенно частный способ, общими правилами не предусмотренный. Это при условии, что у этого участника, проживающего в г. Киеве, вообще есть выход в интернет, что вовсе не обязательно.
Второй вопрос состоит вот в чём. Положим, что этот участник, живущий в г. Киеве, узнал каким-то образом о времени и месте судебного заседания. Но каким вообще образом он в таком случае имеет возможность хотя бы сообщить суду о том, что он согласен на рассмотрение в его отсутствие? А каким образом он имеет возможность без риска для своего здоровья или жизни прибыть из г. Киева в г. Севастополь для участия в судебное заседание? Да никаким! Да, существуют специальные методы перехода границы или линии боевого соприкосновения, но они требуют двух вещей сразу:
во-первых, риска для жизни или здоровья
и,
во-вторых, каких-никаких специальных навыков, которые, строго говоря, есть далеко не у всех.
Заметим, что сейчас я описываю обстоятельства, которые не подлежат специальному доказыванию, так как являются именно общеизвестными. Не общеизвестно только то, что этот человек живёт фактически в г. Киеве, но об этом, напомню, он суду сообщил прямо.
Теперь предположим, что в этой ситуации судья игнорирует эти обстоятельства и выносит какой-то судебный акт, отличный от того, о котором я напишу чуть позднее. Существо его сейчас не важно. Как следует расценивать такое действие суда?
- Суду было известно последнее место жительства участника? – Да, известно.
- Обязан ли суд уведомить этого участника о времени и месте судебного заседания? – Да, обязан.
- Суду было известно, что участник не уведомлен надлежащим образом? – Да, было известно.
- Суду было известно, что участник процесса, проживающий в г. Киеве, не в состоянии просто явиться в судебный процесс в г. Севастополь? – Да, известно.
- Суду было известно правило, что, вынося судебный акт в указанных выше обстоятельствах, он нарушает конституционное право участника, проживающего в г. Киеве, на судебную защиту? – Да, если судья имеет вообще хотя бы среднее специальное юридическое образование.
Вам не кажется, что в случае вынесения судебного акта в описанных обстоятельствах вырисовывается состав преступления, причём преступления весьма специфического? А вот мне очень даже кажется. Более того, я уверен в этом.
А теперь самый любопытный вопрос: поскольку не реагировать на обращение в суд, судья никак не может, то какой-то судебный акт он всё-таки вынести обязан, но какой?
Смотрите: согласно описанной ситуации рассмотрение дела невозможно до устранения обстоятельств, эту ситуацию образующих. Когда точно эти обстоятельства будут устранены, суду, разумеется, неизвестно. Следовательно, отложить рассмотрение он не может, так как откладывается рассмотрение лишь до определённой даты. А в данном случае её нет. И в этом случае законодательством предусмотрена иная мера: приостановление производства по делу до какого-то события. И это – тот единственный судебный акт, который суд вообще вправе в этом случае вынести. Подчеркну: любой иной судебный будет вынесением заведомо неправосудного решения или определения. А это – чистая уголовщина. Такая же точно как убийство или кража, как взяточничество, изнасилование или государственная измена.
Обращаю также внимание, что никак выдать доверенность участник, проживающий в г. Киеве, никому в г. Севастополе не может, так как такая доверенность требует уже апостиля (Украина вышла из Минской конвенции), а его получить на Украине негде. Да и переслать даже апостилированную доверенность... ну, тут смотри уже описанное. Кроме того, законодательство не требует непременного делегирования своих полномочий от участника к представителю в судебном процессе. Такое делегирование есть право, а никак не обязанность участника.
Теперь попытаемся сформулировать эту ситуацию в самом общем виде.
Есть два способа.
- Исходить из описанной ситуации, вычленяя существо каждого из явлений, образующих обстоятельства. Например, что существенно в том, что процесс производится в г. Севастополе, а участник проживает в г. Киеве? То, что объективно нельзя уведомить участника о времени и месте судебного заседания, а также и то, что он, даже будучи уведомленным, опять-таки объективно не в состоянии прибыть в судебное заседание без риска для жизни или здоровья.
- А можно исходить из нормы ГПК, РФ, которая требует отмены судебного акта без учёта его существа и обстоятельств иных, чем описанные в этой норме. Это – ч. 4 ст. 330 ГПК РФ.
Вот текст той нормы:
4. Основаниями для отмены решения суда первой инстанции в любом случае являются:
1) рассмотрение дела судом в незаконном составе;
2) рассмотрение дела в отсутствие кого-либо из лиц, участвующих в деле и не извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания;
3) нарушение правил о языке, на котором ведется судебное производство;
4) принятие судом решения о правах и об обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле;
5) решение суда не подписано судьей или кем-либо из судей либо решение суда подписано не тем судьей или не теми судьями, которые входили в состав суда, рассматривавшего дело;
6) отсутствие в деле протокола судебного заседания в письменной форме или подписание его не теми лицами, которые указаны в статье 230 настоящего Кодекса, в случае отсутствия аудио- или видеозаписи судебного заседания;
7) нарушение правила о тайне совещания судей при принятии решения.
Заметим, что
п. 4 этой части всё же связан с существом судебного акта, поэтому мы его отбросим;
п. 5 этой части – очень ситуативен;
п. 6 связан с делопроизводством и к судебному акту особого отношения не имеет;
п. 7 касается последующего поведения судей, а не вынесения судебного акта. И нам остаётся обратить внимание только на п. 3… тоже интересный.
Когда суду ясно, что любым судебным актом он нарушит правило о языке? Ну, например, тогда, когда требуется переводчик, а его нет. И, заметим, не всегда его так просто найти. Например, сначала надо идентифицировать вообще язык, на котором говорит участник. А если он говорит, скажем, на одном из койсанских языков, использующем кликсы, да ещё и на каком-то диалекте своего села (а напомню, что языковое разнообразие Африки превышает языковое разнообразие всего остального мира, что, между прочим, в порядке гипотезы доказывает происхождение всех языков именно из Африки и расселение по планете людей именно оттуда!), то… знаете, я что-то сомневаюсь, что можно указать такую дату, к которой обстоятельство невозможности выполнить с помощью переводчика правило о языке, можно указать.
Что у нас получается в итоге?
В итоге мы имеем следующее правило.
Если из материалов дела суду известно, что он объективно в силу некоторого обстоятельства не может уведомить участника процесса надлежащим образом, или суду из материалов дела известно, что участник гражданского судебного процесса объективно в силу некоторого обстоятельства не имеет возможности без риска своим здоровьем или жизнью или без использования специальных знаний и навыков прибыть в судебный процесс, или суду из материалов дела известно, что с по крайней мере с одним участником судебного процесса объективно в силу некоторого обстоятельства невозможно общение, суд не имеет права вынести иной судебный акт, кроме судебного акта о приостановлении производства по делу до устранения всех обстоятельств, указанных в этом правиле.
У меня интересовались – как строятся нормы? А вот так и строятся в числе прочего – и путём вывода из существующих и путём сущностного обобщения явлений. Потому что положительный закон должен отвечать естественной закономерности, а закономерность есть что? – Верно, спокойное в явлении.
Кстати, ровно так же точно строится и любое научное обобщение в любой науке: физике, химии, биологии, экономике. И да, без диалектической логики, хотя бы и неявно применяемой, без перехода от явления к сущностям никакой фокус не пройдёт.