Эсфирь Марковна сидела на старой табуретке, скрип которой казался ей сейчас особенно назойливым. В голове роились мысли, одна тревожнее другой.
Как она могла быть такой беспечной?
Не спросить у Лёвы, зачем ему звонил Платон, и не проверить, взял ли он телефон с собой, Лёва ведь такой забывчивый!Хотя, может, она зря себя так накручивает, может всё обойдётся?
Но Платон…
Платон сразу понял, что это не случайность.
Кто-то позвонил Лёве с номера Платона, используя его голос. Технологии, конечно, шагнули далеко, но почему тогда звонок не остался в списке недавних? Возможно, Лёва сам его удалил. Значит, он что-то заподозрил или от него это потребовали.
А телефон почему он не взял?
Телефон Лёва, скорее всего, не забыл. Его могли заставить его не брать, чтобы по звонку не определили его местоположение. Это уже неплохо, значит, те люди не знают о возможностях дара Платона находить гео локацию человека по его мысленному образу.
Платон снова мысленно создал образ Лёвы, пытаясь уловить его местоположение. Но опять пустота, никакого отклика.
Так бывает, когда человек находится под землей, в подвале например. Тогда у Платона с трудом получается определить местоположение, особенно издалека, надо бы подобраться поближе, но как?
Интуиция тут же подсказала Платону проверить, не искал ли Лёва что-нибудь на карте в телефоне.
И он не ошибся.
В поисковике был забит новый незнакомый адрес, который Лёва набирал полтора часа назад.
Платон сунул в карман телефон Лёвы, и вышел в прихожую, где так и сидела на табуретке Эсфирь Марковна.
- Бабушка Эсфирь, мы скоро с Лёвой придём. А ты жди нас и не волнуйся, и никого не волнуй. Не надо звонить Злате, или папе и Максиму. Мы сами во всём разберёмся...
Платон говорил уверенно, и даже улыбнулся, хотя сам пока ни в чём ещё не был уверен. Ему нужно было успокоить бабушку, дать ей почувствовать, что всё под контролем. А там уж как пойдёт. Главное – не дать ей паниковать.
Эсфирь Марковна в ответ удивлённо улыбнулась Платону и встала, стряхнув с себя оцепенение, - Да ты что, мой Платоша дорогой, ты знаешь, где он?
- Бабушка Эсфирь, я скоро! - и не объясняя ничего, Платон побежал вниз по лестнице.
Хорошо, что троллейбус быстро подошёл, надо было проехать пять остановок, и нужный номер дома на указанной улице должен быть на противоположной стороне.
Троллейбус двигался в сторону окраины города, монотонно покачиваясь на ухабах. Платон вышел на нужной остановке, перешёл на другую сторону улицы, и сердце его ёкнуло.
Перед ним стояла нежилая пятиэтажка.
Облупившаяся краска, выбитые окна, зияющие глазницы пустых квартир – дом выглядел заброшенным и зловещим.
"Что то не то", - промелькнуло в голове у Платона. Он сверился с клочком бумаги, на котором был написан адрес - да нет, всё верно.
Тогда он подошёл ближе и огляделся.
Вокруг не было ни души.
Платон уже собрался уходить, как вдруг ощутил присутствие Лёвы где-то совсем близко. Это было какое-то необъяснимое чувство, словно между ними протянулась невидимая нить. Он точно знал, что Лёва здесь.
Взгляд Платона упал на тяжелую металлическую дверь в подвал. Ржавая, с облупившейся краской, она выглядела так, словно её не открывали годами.
Но Платон уже точно знал, что за этой дверью, в сыром и темном подвале был Лёва. И похоже он "увидел" его потому, что друг поднялся по лестнице из подвала, вот ведь молодец Лёвка!
Платон ухватился за холодную ручку двери и дернул. Сразу она не поддалась, видно ржавая. Но Платон не сдавался, тем более, что он ощутил, как с обратной стороны кто-то толкает дверь. Слабо, неуверенно, но толкает, и это наверняка Лёва!
Платон изо всех сил дёрнул за ручку ещё и ещё. Металл скрипнул, и общими усилиями, с каждой секундой наращивая напор, друзьям наконец-то удалось справиться с этой проклятой дверью. Она с грохотом распахнулась, открывая вход в темную, сырую пасть подвала.
Но главное - в полумраке за дверью стоял Лёва!
Как он вообще поднялся по лестнице, было непонятно. Его руки и ноги были обмотаны широким серым скотчем. Лицо бледное, испуганное, но главное он живой.
Платон достал из кармана перочинный но-жи-чек. Старенький, с потемневшей от времени рукояткой, это дед Слава подарил его ему много лет назад, сказав, "Носи всегда с собой, Платон. Такая мелочь иногда может жизнь спасти".
Такие простые вещи всегда могут пригодиться.
- Можешь бежать? - спросил Платон, освободив руки и ноги друга от скотча.
Лёва не ответил, а просто кивнул, словно говорить не мог.
- Ясно, тогда побежали, вон наш троллейбус, дома всё расскажешь!
Платон схватил друга за руку и потащил его к троллейбусной остановке. Лёва спотыкался, ноги, видимо, затекли от скотча и сидения в подвале. Пару раз он чуть не упал, но Платон крепко держал его за руку. Главное, что он нашёл Лёву и теперь им надо скорее уехать из этого проклятого места...
Когда мальчики подъехали к дому, вошли в подъезд и на лифте поднялись к квартире Эсфирь Марковны, Платон отдышался и ещё раз спросил,
- Не понял, ты что, не можешь говорить?
Лёва кивнул и изобразил руками, что сможет написать, что с ним случилось.
- Ладно, идём скорее, - прошептал Платон, - Я спросил, чтобы не пугать нашу бабушку Эсфирь. Давай мы ей скажем, что ты перепутал, что это я тебе звонил, побежал на улицу, оступился и попал в ту глубокую лужу, что за нашим домом. Осень, холодно, вот у тебя голос и сел, пока ты ботинок искал, который в луже утоп. Идёт?
Лёва пожал плечами, словно говоря "Думаешь, она в это поверит?"
Но Эсфирь Марковна, увидев обоих мальчишек живыми и здоровыми, готова была поверить всему, что они говорят.
Тем более, что у Лёвы все штаны и ботинки были грязные и промокшие.
Эсфирь Марковна тут же дала Лёве сухую одежду, налила мальчикам горячий чай и поставила на стол тарелку с блинчиками, сгущёнку и варенье.
Блинчики она напекла, чтобы хоть чем-то заняться и не думать о плохом. Как же хорошо, что они пригодились, и с Лёвой и Платоном всё в порядке, а то она очень сильно перенервничала.
После поедания вкуснейших блинчиков, Платон и Лёва ушли в свою комнату. Платон сразу дал другу планшет.
- Пиши тут, раз говорить не можешь, что случилось?
И Лёва тут же начал быстро писать. Ведь печатают на планшете современные дети гораздо быстрее, чем пишут ручкой...
И Лёва тут же стал писать на планшете:
Я ответил на твой звонок, ты сказал, что надо срочно в одном месте встретиться, и скинул адрес. И что телефон надо дома оставить, и стереть твой звонок. Ну я всё это и сделал, правда удивился, вроде голос твой, а будто не ты.
- Ясно, а дальше? - спросил Платон.
Лёва написал:
Я приехал к тому старому дому, вышел, а там эти дядьки. Они меня схватили - и в подвал. Скотчем руки ноги замотали, а один дядька со мной остался.
- Что они хотели сказали? - спросил Платон.
Нет, я вообще не понял ничего, но решил, что надо попробовать убежать. Ну я и использовал то, что я лучше всего умею.
- Это что это? - удивился Платон.
Да просто я завизжал очень тонко и о-о-о-очень громко, на много децибел, от такого моего визга стекло лопается, помнишь, ну тот дядька и потерял сознание. А я голос сорвал. Ключ в двери торчал, они думали я слабый и маленький, я полз по лестнице опираясь на руки и ноги наверх. А наверху ты оказался и спас меня!
- написал Лёва.
- И всё? - спросил Платон.
«Да», — написал Лёва.
Платон нахмурился.
- Странно, ничего не понял, надо отцу позвонить.
Он набрал Мишу, и тот тут же сказал, чтобы они никуда не выходили и что они с Максимом уже выезжают...
Поздно ночью Миша и Максим примчались к ним. Эсфирь Марковне сказали, что у них срочные дела, а сами пошли с Платоном и Лёвой беседовать.
- Думаю это Смотрящие, - начал Миша, - они как-то прознали о наших планах, и решили начать со слабого звена. Вот и схватили Лёву, чтобы нас шантажировать.
- А что они хотят? - удивился Платон.
- Они боятся, что мы окрепнем, и будем сильнее, чем они. Я планирую расширить наше влияние, мы должны проникнуть везде, где можно, в этом наша дальнейшая сила и безопасность. А они хотят нам помешать.
- А какой у нас план, что будем делать? - уточнил Платон.
- Главное, чтобы больше никто к ним не попал. Злату я предупрежу, но с ней Василий - Юлиан, я в него верю. С Эсфирь Марковной я тоже поговорю, она мудрая женщина, всё поймет. А вы меняете телефоны, у Макса в квартире лежат новые со специальной защитой, а про остальное поговорим потом, надо хорошенько отдохнуть. И помните, ребята, - Миша посмотрел на них серьёзно, по-взрослому, - Наша сила в единстве и осторожности.
Как говорится, на Бога надейся, а сам не плошай, бережёного Бог бережёт!