В нише за кирпичной стеной стояла небольшая деревянная шкатулка, а рядом с ней — кожаный мешочек. Руки дрожали, когда я доставала их наружу.
Шкатулка оказалась тяжелой. Открыла — внутри действительно лежали золотые монеты. Не много, штук двадцать, но настоящие! На одной удалось разглядеть дату — 1899 год. В мешочке были еще какие-то документы и еще одно письмо.
Поднялась наверх, села в кресло в кабинете и дрожащими руками развернула новое письмо. Почерк тот же — тети Клавы:
"Аллочка, если ты нашла это, значит, ты настойчивая, как твоя мама. Монеты — это малая часть того, что спрятал здесь Владимир Михайлович. Основной клад он зарыл в саду, под старой березой возле забора. Но будь осторожна — не всем это понравится.
У Владимира Михайловича была законная семья. Сын Михаил погиб на войне, но остался внук — Олег Михайлович Морозов. Он много лет пытался найти этот дом, считает, что имеет больше прав на наследство. Недавно он меня нашел, требовал отдать ему дом. Я отказалась.
Береги себя, доченька. И помни — этот дом достался нам по праву. Твоя бабушка Вера была единственной настоящей любовью Владимира Михайловича."
Я отложила письмо и посмотрела в окно. Во дворе действительно росла огромная старая береза, рядом с забором. Сердце колотилось от волнения. Клад! Настоящий клад в моем наследстве!
Но радость быстро сменилась тревогой. Олег Михайлович Морозов... Значит, у меня есть соперник, который считает дом своим. И судя по письму тети Клавы, он настроен серьезно.
Решила пока никому ничего не рассказывать. Даже Сергею. Нужно сначала разобраться во всем самой.
На следующий день взяла выходной и приехала к дому с лопатой. Благо, участок был огорожен высоким забором, и соседи не видели, что я делаю.
Копать под березой оказалось тяжело — корни мешали. Но через час наткнулась на что-то твердое. Еще минут двадцать — и показался край металлического ящика.
Ящик был большой, тяжелый. Еле вытащила его из земли. Замок давно заржавел, пришлось разбивать молотком.
То, что я увидела внутри, заставило меня присесть прямо на землю. Золотые монеты, много золотых монет! Старинные украшения, кольца, браслеты. Пачки каких-то старых бумаг, перевязанных лентой. И еще одна записка:
"Тому, кто найдет этот клад. Я, Владимир Михайлович Морозов, оставляю это моей любимой дочери Валентине и ее потомкам. Пусть это богатство поможет им жить счастливо. 1954 год."
У меня слезы на глаза навернулись. Значит, дедушка действительно любил маму. И нас с тетей Клавой тоже любил, хоть и не знал.
Аккуратно сложила все обратно, закрыла ящик и унесла в дом. Спрятала в кладовке, за старыми одеялами.
Вечером позвонила Сергею:
— Серёж, я тут у тети Клавы разбираю вещи. Останусь еще на день-два.
— Что там такого интересного нашлась? — удивился муж.
— Да так, документы разные, фотографии старые. Хочу все аккуратно разобрать.
Солгала, но что еще оставалось делать? Пока не пойму, что со всем этим делать, лучше помолчать.
На третий день, когда я сидела в кабинете и изучала старые документы из клада, раздался звонок в дверь. Громкий, настойчивый.
Открыла — на пороге стоял мужчина лет шестидесяти, высокий, седой, в дорогом костюме. Лицо неприятное, надменное.
— Вы Алла Викторовна? — спросил он без всяких приветствий.
— Да. А вы кто?
— Олег Михайлович Морозов. Думаю, тетя упоминала обо мне.
Сердце ёкнуло, но я постаралась сохранить спокойствие:
— Проходите.
Он прошел в гостиную, окинул все оценивающим взглядом:
— Хороший дом. Мой дедушка умел выбирать недвижимость.
— Насколько я знаю, дом теперь мой, — сказала я как можно твердже.
— По документам — да, — усмехнулся Олег Михайлович. — Но по справедливости — нет. Я единственный мужчина в роду, прямой наследник по мужской линии.
— Завещание составлено правильно, нотариус все проверил.
— Завещания можно оспорить, — он пристально посмотрел на меня. — Особенно если выяснится, что наследница скрывает от налоговой какие-то... находки.
У меня холодок по спине пробежал. Откуда он знает про клад?
— Я не понимаю, о чем вы говорите.
— Не понимаете? — Олег Михайлович медленно походил по комнате. — А я вот понимаю. Понимаю, что мой дедушка был предусмотрительным человеком. И что в этом доме наверняка есть кое-что ценное, кроме самого здания.
— Если у вас есть претензии, обращайтесь к нотариусу, — я встала, давая понять, что разговор окончен.
— Обращусь, — кивнул он. — Но сначала предлагаю мирное решение. Продайте мне дом. За хорошие деньги. Миллион рублей — согласитесь, для такой квартирки, как у вас, это целое состояние.
Миллион! Для нас с Сергеем это действительно были огромные деньги. Но что-то мне в этом человеке категорически не нравилось.
— Я подумаю, — сказала я.
— Долго не думайте, — Олег Михайлович направился к выходу. — Предложение действует неделю. А потом... потом будет сложнее.
Когда он ушел, я заперла дверь на все замки и прислонилась к ней спиной. Что делать? С одной стороны — миллион рублей, с другой — угрозы и ощущение, что меня хотят обмануть.
Вечером позвонила знакомому оценщику антиквариата — Михаилу Петровичу. Попросила приехать и посмотреть на "несколько старинных вещичек".
Михаил Петрович приехал на следующий день. Когда увидел содержимое ящика, присвистнул:
— Алла Викторовна, да вы понимаете, что это? Это же настоящая коллекция! Одни только монеты стоят не меньше трех миллионов. А уж эти украшения... Вот это колье — работа Фаберже! Его можно продать за миллион долларов, не меньше.
У меня голова закружилась. Миллион долларов! А Олег Михайлович предлагает миллион рублей за весь дом.
— Михаил Петрович, а если кто-то захочет оспорить мое право собственности на эти вещи?
— Сложно будет. Если есть завещание и документы оформлены правильно... Хотя антиквариат — дело деликатное. Лучше сначала все задекларировать, заплатить налоги. Будете спать спокойно.
В тот же вечер я поняла, что больше не могу молчать. Позвонила Сергею:
— Серёж, тебе нужно приехать. Срочно. И Лизку с собой привези.
— Что случилось? Ты меня пугаешь.
— Ничего страшного. Просто... есть новости. Хорошие новости.
Через час они были у меня. Лиза сразу помчалась исследовать дом — ей все понравилось, особенно мансарда с большими окнами.
— Мам, можно я тут комнату себе сделаю? — кричала она с третьего этажа.
А я тем временем рассказывала Сергею всю историю. Показала письма, монеты, украшения. Муж слушал с открытым ртом.
— Алка, ты понимаешь, что мы теперь... ну, богатые? — наконец выдавил он.
— Понимаю. И понимаю, что нам грозит. Этот Олег Михайлович не успокоится.
— А ты как хочешь поступить?
Я посмотрела в окно, на красивый сад, на старую березу, под которой нашла клад. Потом перевела взгляд на мужа:
— Хочу оставить дом себе. Продать часть украшений, заплатить налоги с остального. Переехать сюда жить. Лизке здесь нравится, она в центре будет учиться в хорошей школе. А ты сможешь открыть свое дело — на капитал.
Сергей медленно кивнул:
— А если этот тип будет угрожать?
— Справимся. У нас теперь есть средства нанять хорошего адвоката.
На следующий день я позвонила Олегу Михайловичу:
— Я подумала. Дом не продаю.
Долгая пауза. Потом он сказал холодным голосом:
— Зря. Очень зря.
Но мне было уже все равно. В этом доме живет история нашей семьи. Любовь моего настоящего дедушки к бабушке. Забота тети Клавы о нашем будущем.
И знаете что? Прошло уже полгода. Олег Михайлович пытался судиться, но проиграл — все документы были в порядке. Мы переехали в дом, Лиза учится в гимназии и в восторге от своей мансарды. Сергей открыл автосервис — теперь он сам себе хозяин.
А я каждое утро завтракаю в том самом кабинете, где нашла письмо тети Клавы, и думаю: иногда жизнь действительно преподносит самые невероятные подарки. Главное — не бояться их принять.
Конец.