Знаете, я всегда думала, что самые большие сюрпризы жизнь преподносит в молодости. Ошибалась! В сорок три года я получила такой подарок судьбы, что до сих пор не могу поверить в происходящее.
Все началось с того самого звонка. Помню, стояла на кухне, жарила картошку на ужин. Муж Сергей смотрел новости, дочка Лиза делала уроки в своей комнате. Обычный будничный вечер в нашей двушке на окраине Воронежа. И тут — звонок.
— Алла Викторовна? — незнакомый мужской голос звучал официально, немного сухо.
— Да, слушаю.
— Меня зовут Игорь Петрович Семенов, я нотариус. Вы приходитесь племянницей Клавдии Ивановне Морозовой?
У меня чуть сковородка из рук не выпала. Тетя Клава! Я о ней лет пятнадцать ничего не слышала. Последний раз виделись на похоронах мамы, когда Лизке было всего три годика.
— Да, приходжусь. А что случилось?
— К сожалению, Клавдия Ивановна скончалась две недели назад. Естественная смерть, возраст... Но дело в том, что она оставила завещание. Вы являетесь единственной наследницей.
Я медленно опустилась на табуретку. Наследницей? Какой еще наследницей? У тети Клавы была однокомнатная хрущевка в старом районе, помню, мы там бывали в детстве. Ну, может, какие-то сбережения небольшие остались...
— Вам необходимо приехать для оформления документов, — продолжал нотариус. — Адрес: улица Пушкинская, дом двенадцать, офис двести третий. Завтра в десять утра вас устроит?
— Да, конечно, — пробормотала я, записывая адрес дрожащей рукой.
Сергей, услышав обрывки разговора, подошел ко мне:
— Что случилось, Алка? Ты белая как мел.
— Тетя Клава умерла. И меня в завещании указала.
— Ну и что с того? — пожал плечами муж. — Наверное, какие-то старые вещи да посуда остались. Не расстраивайся так.
Но я не расстраивалась. Просто удивлялась. Мы с тетей Клавой никогда особо близки не были. Она была маминой младшей сестрой, жила одна, детей не имела. Работала всю жизнь библиотекарем, тихая, скромная женщина. После смерти мамы мы несколько раз созванивались по праздникам, но постепенно общение сошло на нет.
Всю ночь не спала, ворочалась с боку на бок. Утром встала пораньше, собралась и поехала к нотариусу.
Игорь Петрович оказался мужчиной лет пятидесяти, в строгом костюме, с седеющими висками. Кабинет у него был солидный — дубовый стол, кожаные кресла, книжные шкафы до потолка.
— Присаживайтесь, Алла Викторовна, — кивнул он на кресло напротив. — Сразу скажу, что наследство вашей тети весьма... необычное.
— В каком смысле?
Нотариус раскрыл толстую папку и достал несколько документов.
— Клавдия Ивановна оставила вам дом. Трехэтажный особняк в историческом центре города, на улице Карла Маркса. Плюс земельный участок площадью восемь соток.
Я моргнула. Потом еще раз. Наверное, неправильно расслышала.
— Простите, что именно оставила?
— Дом. Довольно старый, постройки начала прошлого века, но в хорошем состоянии. Клавдия Ивановна последние десять лет его реставрировала.
— Но... но откуда у нее дом? Она же жила в однокомнатной квартире на улице Лермонтова!
— Эту квартиру она продала восемь лет назад. А дом достался ей в наследство от некоего Владимира Михайловича Морозова. Возможно, дальний родственник.
У меня голова шла кругом. Какой еще Владимир Михайлович? Я вообще не помню, чтобы у нас в роду были Морозовы, кроме тети Клавы, которая вышла замуж и взяла фамилию мужа. Но тот умер лет двадцать назад, и звали его Петром.
— А можно посмотреть на этот дом? — спросила я.
— Конечно. Вот ключи, — нотариус протянул связку из трех больших старинных ключей. — Адрес: Карла Маркса, сорок семь. Кстати, там же находится завещание вашей тети. Она просила передать, что все объяснения вы найдете в письменном столе, в верхнем ящике.
Через полчаса я уже стояла перед высоким коваными воротами, за которыми виднелся настоящий особняк. Красивый, старинный, с резными наличниками, эркерами и башенкой. Участок был ухожен — аккуратные дорожки, клумбы, даже небольой фонтанчик в центре двора.
"Не может быть, — думала я, отпирая массивную дубовую дверь. — Это какая-то ошибка".
Но ошибки не было. Дом изнутри оказался еще прекраснее — высокие потолки, паркетные полы, старинная мебель, картины в рамах. Все чисто, аккуратно, со вкусом обставлено. На втором этаже — четыре комнаты, на третьем — мансарда с огромными окнами.
Я нашла кабинет на первом этаже — темно-зеленые обои, массивный письменный стол, книжные шкафы. В верхнем ящике стола лежал конверт с моим именем.
Руки дрожали, когда я вскрывала его. Почерк тети Клавы — аккуратный, старомодный:
"Дорогая Аллочка! Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет. Не горюй, я прожила хорошую жизнь. Знаю, ты удивлена наследству. Все не так просто, как может показаться.
Этот дом принадлежал твоему настоящему дедушке — Владимиру Михайловичу Морозову. Да, именно настоящему. Тот человек, которого ты считала дедом, им не был.
Твоя мама — Валя — была внебрачной дочерью Владимира Михайловича. Он любил ее мать, твою бабушку Веру, но жениться не мог — был женат, имел официальную семью. Когда родилась Валя, он дал ей свою фамилию — Морозова, но тайну хранили всю жизнь.
Владимир Михайлович был очень богат. После революции потерял почти все, но этот дом сумел сохранить. Он завещал его Вале, а потом твоя мама переписала завещание на меня, поскольку боялась, что ты не справишься с такой ответственностью — дом требует больших расходов на содержание.
Но теперь ты взрослая, у тебя своя семья. Думаю, пришло время. В доме есть еще один секрет, который узнала совсем недавно. В подвале..."
И тут письмо обрывалось. Следующий лист был разорван, от него остался только маленький клочок с несколькими словами: "...золотые монеты... за кирпичной стеной..."
Я перевернула конверт, заглянула в ящик — больше ничего не было. Сердце колотилось как бешеное. Золотые монеты? За кирпичной стеной в подвале?
Быстро спустилась вниз. Подвал был просторный, сухой, освещался несколькими лампочками. Стены — кирпичные, старинной кладки. Я начала простукивать их, прислушиваясь к звуку.
И вот в дальнем углу, за старым шкафом, несколько кирпичей звучали по-другому — глуше, как будто за ними пустота.
Вернулась наверх, нашла в кладовке молоток и зубило. Руки тряслись от волнения. Добралась до подвала и начала аккуратно поддевать кирпичи.
Первый кирпич поддался. За ним — темное пространство. Посветила фонариком телефона и увидела...