В период с 24 по 26 июня (или с 5 по 7 июля по новому стилю) 1770 года русская эскадра, находившаяся под командованием Орлова и Спиридова, нанесла сокрушительный удар по турецкому флоту в Чесменской бухте. Это сражение вошло в историю как одно из самых масштабных в эпоху парусного флота.
Предыстория
Предыстория событий такова: в 1768 году, под влиянием польского вопроса и под давлением Франции, Османская империя объявила войну России. На южном стратегическом направлении ситуация оставалась неизменной по сравнению с XVII веком. Российская империя не имела собственного флота в акваториях Азовского и Чёрного морей, где господствовали военно-морские силы Османской империи. Фактически, Чёрное море находилось под контролем Турции и считалось её «озером». Северное Причерноморье, Приазовье и Крымский полуостров находились под властью Османской империи, представляя собой плацдарм для возможных агрессивных действий против Русского государства.
Осенью 1768 года крымская конница вторглась на территорию России, что послужило началом войны. Несмотря на поражение и отступление противника, угроза сохранялась. Северное Причерноморье стало основным местом боевых действий, где русская армия в течение пяти лет вела борьбу с вооруженными силами Османской империи и Крымского ханства.
Стремясь компенсировать отсутствие флота на Черном море, российское правительство приняло решение отправить эскадру из Балтийского моря в Средиземное море, чтобы создать угрозу Турции с этого направления. Главной целью экспедиции была поддержка потенциального восстания христианских народов на Балканском полуострове, в первую очередь греков на Пелопоннесе и островах Эгейского моря, а также создание угрозы Османской империи с тыла.
В задачи русской эскадры входило нарушение морских коммуникаций противника в Средиземном море, отвлечение части сил противника, особенно флота, с Причерноморского театра боевых действий. В случае успеха эскадра должна была блокировать Дарданеллы и захватить важные приморские пункты Турции. Основной зоной операций стало Эгейское море, которое в то время называли «Греческим архипелагом», отсюда и название «Архипелагская экспедиция».
Идея отправки русских кораблей к берегам Эгейского моря с целью поддержки восстания христианских народов против османского владычества впервые была высказана Григорием Орловым, фаворитом императрицы Екатерины II. Возможно, эта идея изначально принадлежала Алексею Орлову, брату Григория, который впоследствии стал руководителем экспедиции, а Григорий лишь поддержал её и донес до Екатерины.
Алексей Орлов писал брату о задачах экспедиции и войны в целом: «Если уж ехать, то ехать до Константинополя и освободить всех православных и благочестивых от ига тяжкого. И скажу так, как в грамоте государь Пётр I сказал: а их неверных магометан согнать в степи песчаные на прежние их жилища. А тут опять заведется благочестие, и скажем слава Богу нашему и всемогущему».
Представляя проект экспедиции Совету при императрице, Григорий Орлов предложил: «послать, в виде вояжа, в Средиземное море несколько судов и оттуда сделать диверсию неприятелю».
Архипелагская экспедиция
Архипелагская экспедиция началась зимой 1769 года, когда в гаванях Кронштадта наблюдалась оживленная деятельность. Несмотря на то, что Финский залив был покрыт льдом, на кораблях активно велась подготовка к походу. В состав экспедиции вошли несколько эскадр Балтийского флота: всего 20 линейных кораблей, 6 фрегатов, 1 бомбардирский корабль, 26 вспомогательных судов и более 8 тысяч десантников, что в общей сложности составило более 17 тысяч человек. Кроме того, планировалось приобрести несколько кораблей в Англии. Алексей Орлов был назначен командующим экспедицией в звании генерала-аншефа.
Первой эскадрой, вышедшей в море в июле 1769 года, командовал Григорий Андреевич Спиридов, опытный моряк, начавший службу еще при Петре Великом. В состав первой эскадры вошли 7 линейных кораблей: «Святой Евстафий», «Святослав», «Три Иерарха», «Три Святителя», «Святой Януарий», «Европа» и «Северный Орёл», 1 бомбардирский корабль «Гром», 1 фрегат «Надежда Благополучия» и 9 вспомогательных судов. Почти все линейные корабли были вооружены 66 пушками, включая флагманский «Святой Евстафий». Самым мощным кораблем был «Святослав» с 86 пушками.
Второй эскадрой, вышедшей в море в октябре 1769 года, командовал контр-адмирал Джон Эльфинстон, англичанин, перешедший на русскую службу. В ее состав вошли 3 линейных корабля: флагманский «Не тронь меня», «Тверь» и «Саратов» (все имели по 66 орудий), 2 фрегата: «Надежда» и «Африка», судно «Чичагов» и 2 пинка. В ходе похода состав эскадры претерпел некоторые изменения.
Поход русской эскадры вокруг Европы был сложным предприятием, осложненным сложной международной обстановкой. Появление России в Средиземном море вызвало враждебную реакцию Франции. Известие о русском походе стало неожиданностью для Парижа, но французы были уверены, что Архипелагская экспедиция, в условиях отрыва от баз и отсутствия опыта, закончится полным провалом русского флота.
Англия, считавшая в то время Францию своим главным противником, первоначально поддержала Россию. В Лондоне также преобладало мнение, что русский флот, находящийся в упадке после смерти Петра Великого, вряд ли сможет самостоятельно осуществить подобную операцию на удаленном театре боевых действий.
В результате англичане решили оказать помощь. В случае успеха России это было бы хорошо, так как это нанесло бы ущерб Франции, которая чрезмерно усилила свои позиции в Османской империи. В случае неудачи Англия ничего не потеряла бы, а престиж России пострадал бы. В целом содействие Англии было полезно России: удалось нанять опытных офицеров и получить помощь в снабжении и ремонте кораблей непосредственно в Англии и в ее опорных пунктах в Средиземном море: в Гибралтаре и на Менорке.
Благожелательный нейтралитет и содействие русскому флоту оказывало также Великое герцогство Тоскана, в главном порту которого, Ливорно, русские корабли ремонтировались и через которое поддерживалась связь с Россией.
Поход
18 (29) июля 1769 года эскадра Спиридова вышла из Кронштадта, и 24 сентября основная часть русской эскадры прибыла в английский Гулль.
Около месяца русские корабли шли от берегов Англии до Гибралтара, преодолев более 1500 миль без остановок в портах. В ноябре 1769 года корабль «Евстафий» под флагом Спиридова прошел Гибралтар, вошел в Средиземное море и прибыл в Порт-Магон (о. Менорка). 12 (23) ноября Грейг с основной частью эскадры прибыл в Гибралтар, где получил известие от Спиридова и направился на Менорку.
К Рождеству 1769 года в Менорке собрались только 9 кораблей, включая 4 линейных корабля: «Святой Евстафий», «Три Иерарха», «Три Святителя», «Святой Януарий» и фрегат «Надежда Благополучия». Один из кораблей забрал Орлова в Ливорно. В феврале 1770 года 1-я эскадра достигла берегов полуострова Морея (Пелопоннес). В марте прибыли линейные корабли «Ростислав» и «Европа».
Поход вокруг Европы стал серьезным испытанием для русской эскадры. До этого русские корабли в основном находились в акватории Балтики, чаще всего в Финском заливе. Лишь отдельные торговые корабли покидали Балтийское море. В дальнем походе русским кораблям приходилось бороться со стихией вдали от своих баз, нуждаясь во всем необходимом.
Штормовая погода повредила ряд кораблей. Так, корабль «Северный Орёл» был вынужден вернуться в английский город Портсмут, где его в итоге признали негодным к службе и разобрали. Другие корабли нуждались в ремонте. В дальнем походе выявилась недостаточная прочность корпусов кораблей: во время качки доски обшивки отходили, и появлялась течь.
Плохая вентиляция и отсутствие лазаретов привели к массовым заболеваниям среди экипажей и высокой смертности. Сказалась и неудовлетворительная предварительная подготовка со стороны Адмиралтейства. Флотские чиновники стремились формально решить поставленную задачу, чтобы избавиться от хлопотливого дела: кое-как снабдили корабли и выпроводили их из Кронштадта. Экипажи кораблей испытывали большую нужду в продовольствии, питьевой воде и обмундировании. Для ремонта и устранения повреждений в пути на всю эскадру, отправленную в дальний поход, был назначен только один корабельный мастер.
Восстание
Жители Мореи с воодушевлением приветствовали русских моряков, рассматривая их как избавителей от османского владычества. В регионе набирало обороты национально-освободительное движение греков, направленное против власти Османской империи. Число добровольцев в повстанческих отрядах росло в геометрической прогрессии. Организованные в два легиона, они начали военные действия в глубине полуострова.
Эскадра под командованием Спиридова оказывала поддержку греческим повстанцам. В феврале 1770 года эскадра высадила небольшой десант в бухте Итилона (Виттуло). Отряд капитана Баркова захватил укрепление Бердона и приступил к осаде крепости Мизитра (Мистра). Спустя несколько дней турецкий гарнизон капитулировал.
В дальнейшем русская эскадра с основной частью десанта приступила к осаде прибрежных крепостей в южной части Греции. Русские войска осадили Наварин, Модон (Метони) и Корон (Корони). Эскадра нуждалась в базе. Выбор пал на Корон, однако из-за нехватки сил взять ее не удалось. Осада Модона также завершилась неудачей.
10 (21) апреля был захвачен Наварин. В результате Наваринская бухта стала временной базой русского флота. Османы, получив подкрепление, осадили Наварин. Орлов, учитывая слабость греческих отрядов, проблемы с поставками питьевой воды и угрозу со стороны приближающейся турецкой армии, принял решение покинуть крепость. 23 мая (3 июня) крепость была взорвана и оставлена. Русские войска покинули Морею, перенеся военные действия в Эгейское море.
Греческие повстанцы продолжали сопротивление и одержали ряд побед. Однако турки получили значительное подкрепление и подавили восстание. Карательные отряды, особенно нерегулярные албанские формирования, учинили жестокую расправу над местным населением. Провал восстания был обусловлен тем, что русская эскадра, находясь далеко от России, не могла эффективно организовать греческих повстанцев, обеспечить их необходимым снабжением и оказать полноценную поддержку.
Кроме того, Орлов нерационально использовал русские силы, сосредоточившись на осаде южных крепостей, вместо того чтобы усилить войска, действовавшие во внутренних районах полуострова.
В результате стратегическая инициатива была упущена, и османы перебросили значительные дополнительные силы для подавления восстания. С другой стороны, экспедиция Орлова выполнила важную задачу, оттянув часть турецкой армии с Дунайского театра военных действий на Греческий. Это стало одним из факторов, способствовавших успешным действиям армии П. А. Румянцева на Дунае.
Боевые действия на море
Турецкое командование направляло к Пелопоннесу не только сухопутные войска, но и флот. Османы стремились блокировать Наварин как с суши, так и с моря. Из турецких портов вышла крупная эскадра. В это же время прибыла вторая эскадра под командованием Д. Эльфинстона, включавшая корабли «Саратов», «Не тронь меня» и отставший от первой эскадры «Святослав», 2 фрегата («Надежда» и «Африка»), а также несколько транспортных и вспомогательных судов.
9 (29) мая 1770 года эскадра Эльфинстона достигла берегов Мореи. Высадив десант, эскадра начала поиск вражеского флота, о котором стало известно от греков.
16 (27) мая Эльфинстон обнаружил противника у залива Наполи-ди-Романья. Османский флот значительно превосходил русский: 10 линейных кораблей и 6 фрегатов (не считая других кораблей) против 3 русских кораблей и 2 фрегатов. Однако Эльфинстона это не остановило, и русская эскадра атаковала противника. Турки не приняли бой и укрылись в Наполи-ди-Романья под защитой береговых орудий. Штиль способствовал отступлению турок, которые использовали гребные суда. Русские корабли не имели возможности преследовать их.
Днем 17 (28) мая русские корабли вновь атаковали противника. Бой закончился без значительных потерь с обеих сторон. Турки, полагая, что имеют дело с передовым отрядом растянувшегося русского флота, отступили под защиту береговых батарей. Эльфинстон, решив, что у него недостаточно сил для блокирования турецкого флота, отошел.
22 мая (2 июня) эскадра Эльфинстона соединилась с эскадрой Спиридова. Объединенные русские силы вернулись к заливу Наполи-ди-Романья, но османского флота там уже не было. Командующий турецким флотом Гасан-бей отвел его в направлении Хиоса.
24 мая (4 июня) вблизи острова Специя русские и турецкие корабли оказались в пределах видимости. Штиль препятствовал сражению. В течение трех суток противники наблюдали друг за другом, но не могли вступить в бой. Затем османы воспользовались попутным ветром и скрылись.
Русские корабли начали преследование. Спиридов был недоволен тем, что Эльфинстон упустил турок при Наполи-ди-Романья. Адмиралы вступили в конфликт. Согласно инструкции Екатерины, адмирал Спиридов и контр-адмирал Эльфинстон имели равный статус, и ни один из них не был подчинен другому. Только прибытие 11 (22) июня Орлова разрешило ситуацию, он принял верховное командование на себя. Орлов привел отряд кораблей, который последним покинул Наварин, и недавно отремонтированный в Ливорно линейный корабль «Ростислав».
Почти месяц русские корабли бороздили Эгейское море, преследуя турок. 15 (26) июня русский флот пополнил запасы воды на острове Паросе, где греки сообщили, что турецкий флот покинул остров 3 дня назад. Русское командование решило направиться к острову Хиосу, а в случае отсутствия там противника — к острову Тенедосу для блокирования Дарданелл.
23 июня (4 июля) у острова Хиоса дозорные на головном корабле «Ростислав» обнаружили вражеский флот.
Бой в Хиосском проливе
Когда русские корабли приблизились к Хиосскому проливу, отделяющему остров Хиос от Малой Азии, стало возможно определить состав вражеского флота. Оказалось, что противник имеет значительное преимущество. Турецкий флот состоял из 16 линейных кораблей (из них 5 по 80 пушек каждый, 10 — по 60-70 пушек), 6 фрегатов и множества шебек, галер и других малых боевых и вспомогательных судов. На вооружении турецкого флота было 1430 орудий, а общая численность экипажа составляла 16 тысяч человек.
У Орлова перед началом сражения было 9 линейных кораблей, 3 фрегата и 18 других судов, вооруженных 730 орудиями, с экипажем около 6,5 тысяч человек. Таким образом, противник имел двукратное превосходство в орудиях и людях. Соотношение сил было явно не в пользу русского флота.
Граф Орлов был в замешательстве. Однако большинство русских моряков были настроены на бой. Энтузиазм экипажей, настойчивость Спиридова и командиров кораблей убедили главнокомандующего в необходимости решительной атаки.
«Увидев оное сооружение (боевую линию противника), — сообщал Орлов в Петербург, — я ужаснулся и был в неведении: что мне предпринять должно? Но храбрость войск, рвение всех … принудили меня решиться и, несмотря на превосходные силы (противника), отважиться атаковать — пасть или истребить неприятеля».
Турецкий флот не только превосходил по числу кораблей, орудий и людей, но и занимал выгодную позицию. Османские корабли располагались в полумиле от берега в две линии; правый фланг примыкал к небольшому острову, а левый — к берегу. Передовая линия состояла из 9 линейных кораблей, во второй линии находилось 6 кораблей и 4 фрегата. Расстояние между ними было небольшим — 150-200 метров. Между главными силами противника и берегом находились остальные корабли турецкого флота. Около берега был разбит большой укрепленный лагерь, откуда корабли пополняли запасы. Командующий турецким флотом Ибрагим Хусамеддин-паша наблюдал за боем с берега. Адмирал Гассан-бей находился на флагмане «Реал-Мустафа».
На рассвете 24 июня (5 июля) при слабом попутном ветре русская эскадра двинулась в пролив. Головным шел линейный корабль «Европа» под командованием капитана 1-го ранга Федота Клокачева, за ним флагманский корабль Спиридонова «Евстафий», затем корабль «Три святителя» под командованием капитана 1-го ранга Степана Хметевского. Вслед за ними следовали линейные корабли «Януарий» капитана 1-го ранга Михаила Борисова, «Три Иерарха» бригадира Самуила Грейга и «Ростислав» капитана 1-го ранга Лупандина. Замыкали боевую линию корабли арьергарда «Не тронь меня» — флагман Эльфинстона, командир — капитан 1 ранга Бешенцев, «Святослав» капитана 1-го ранга Роксбурга и «Саратов» капитана Поливанова.
Приблизившись к вражеской эскадре на расстояние около 550 метров, турецкие суда обрушили шквал огня. Их артиллеристы целились в основном в мачты и канаты русских кораблей, стремясь лишить их возможности маневрировать. Несмотря на плотный огонь противника, русская эскадра продолжала сближение, не отвечая на атаки.
Для русских кораблей, оснащенных множеством орудий небольшого калибра, наиболее выгодным было минимальное расстояние до врага. Кроме того, сокращение дистанции позволяло снизить потери, так как не все турецкие корабли могли эффективно вести огонь, особенно прицельный. Около полудня передовой корабль «Европа» подошел к линии турецкого флота на дистанцию пистолетного выстрела – всего 50 метров – и первым открыл ответный огонь. Капитан Клокачев стремился еще больше сблизиться с противником, но близость скал вынудила его совершить маневр и временно выйти из строя.
В авангарде оказался флагманский корабль Спиридова, на который обрушился сосредоточенный огонь нескольких вражеских судов. Однако русский флагман продолжал уверенно двигаться вперед, служа примером для всей эскадры. Адмирал Григорий Спиридов, стоя на верхней палубе с обнаженной шпагой, воодушевлял моряков на борьбу с османами. На русских кораблях звучали боевые марши, и музыкантам был отдан приказ играть до конца.
Вплотную приблизившись к линии противника, «Евстафий» развернулся бортом и открыл мощный огонь по турецким кораблям. Русские артиллеристы сосредоточили свои усилия на османском флагманском корабле «Реал-Мустафа». Вслед за флагманом в бой вступили и остальные корабли русского флота. К концу первого часа сражение стало всеобщим.
Линейный корабль «Три святителя» вел исключительно точный огонь по врагу, нанося турецким кораблям серьезные повреждения. Однако в русский корабль попало несколько вражеских снарядов, перебивших брасы, что привело к неуправляемому движению «Трех святителей» прямо в центр турецкого флота, между двумя линиями. Ситуация стала крайне опасной: малейшая ошибка могла привести к столкновению с турецким судном или к крушению о скалы.
Несмотря на ранение, капитан Хметевский продолжал умело управлять кораблем. Русское судно выдержало мощный обстрел противника, получив подводные пробоины и повреждения мачт. Русские моряки продолжали сражаться на ближней дистанции, обрушивая на врага сотни снарядов и ведя огонь с обоих бортов.
Корабль «Януарий» под командованием капитана Борисова, пройдя вдоль османской линии и обстреливая несколько вражеских кораблей, развернулся и повторил свой маневр. Затем он занял позицию напротив одного из кораблей и сосредоточил на нем свой огонь. За «Януарием» следовал корабль «Три иерарха», который приблизился к другому вражескому кораблю – флагману капудан-паши, встал на якорь и вступил в ожесточенную дуэль.
Русские корабли приближались к вражеским судам почти вплотную, что позволяло использовать не только артиллерию малого калибра, но и ружья. Турецкий корабль не выдержал натиска и отступил, повернувшись кормой. Он был сильно поврежден. Серьезные повреждения получили и другие турецкие корабли, против которых сражались «Ростислав» и «Европа».
В центре боевых порядков продолжалась ожесточенная схватка «Евстафия» с несколькими вражескими кораблями. Флагманский корабль русской эскадры вел огонь с такой близкой дистанции, что его ядра пробивали оба борта турецкого флагмана, а экипажи вели ружейную и пистолетную перестрелку. Многие турки, не выдержав боя, бросались за борт. Однако и вражеский огонь нанес серьезный ущерб «Евстафию»: мачты, реи и паруса были сильно повреждены. В итоге «Евстафий» сошелся с «Реал-Мустафой», и русские моряки пошли на абордаж.
Русские моряки и офицеры храбро атаковали, шаг за шагом вытесняя вражескую команду. Один из храбрецов бросился к турецкому флагу и, несмотря на два тяжелых ранения, не выпустил его из рук, доставив Спиридову. Турецкий адмирал Гассан-бей, спасаясь, прыгнул за борт и был спасен одной из шлюпок. Турки терпели поражение, их оттеснили к корме и на нижние палубы. Внезапно на корме появился огромный столб дыма и пламени.
Русские моряки попытались потушить начавшийся пожар, но огонь быстро распространился по турецкому линейному кораблю, охватывая мачты и паруса. Горящая мачта с турецкого корабля упала на «Евстафий». Искры разлетелись по кораблю, вызвав пожар. Огонь проник в пороховой погреб, и запасы пороха и снарядов взорвались. «Евстафий» был уничтожен. Через несколько минут взлетел на воздух и турецкий флагман.
После гибели обоих флагманов в Хиосском проливе наступило короткое затишье. К месту трагедии устремились шлюпки, чтобы спасти выживших. Моряков, плававших среди обломков, поднимали на борт.
В соответствии с уставом адмирал Спиридов успел покинуть корабль за несколько минут до взрыва, перенеся свой флаг на «Три святителя». Спасти удалось лишь немногих – 58 человек (по другим данным, около 70). Среди выживших был капитан Круз, которого взрывной волной выбросило в воду, но он был спасен подоспевшей шлюпкой. Интересно, что его не сразу захотели брать на борт из-за его жестокого обращения с матросами. Однако милосердие возобладало, и его вытащили. После этого капитан резко изменил свое отношение к подчиненным и заслужил их уважение. Общее число погибших на «Евстафии», по разным данным, составило 500-600 человек.
Бой продолжался, но сопротивление османов ослабевало с каждой минутой. Под мощным огнем русской эскадры турецкие корабли один за другим стали покидать место сражения и отходить в Чесменскую бухту. Турки надеялись на неприступность Чесмы, высокие берега которой защищали ее от ветра, а батареи на входе в бухту казались непреодолимым препятствием для вражеских кораблей.
Обе стороны потеряли по одному линейному кораблю, а несколько турецких судов получили значительные повреждения. Среди русских кораблей повреждения получили только «Три святителя» и «Европа». Потери в экипажах, не считая погибшего линейного корабля, были незначительными.
Таким образом, первый этап решающего сражения двух флотов остался за русскими. Османы, хотя и сохранили почти все свои корабли, были деморализованы и отступили. Необходимо было завершить начатое и уничтожить турецкий флот.
Чесменский бой
Вечером пятого июля, сразу после того, как неприятель отступил в Чесменскую гавань, состоялось совещание военачальников. На нём проанализировали результаты прошедших боев и выработали план дальнейших операций. Наблюдения за дислокацией и состоянием османской эскадры, укрывшейся в Чесме, явно свидетельствовали о значительном ущербе, высокой плотности расположения кораблей и подавленном моральном духе экипажей.
Капитан Хметевский так описывал ситуацию с турецкими судами: «В заливе они настолько стеснились, что чуть ли не сталкиваются друг с другом». На военном совете было принято решение не давать противнику опомниться и атаковать его непосредственно в Чесменской бухте.
Командующий османским флотом Ибрагим Хусамеддин-паша полагал, что русские корабли не смогут нанести удар после напряженного сражения, и, уверенный в неприступности Чесмы, отклонил возможность выхода в море, чтобы оторваться от русской эскадры, что было вполне осуществимо, учитывая превосходные мореходные качества его кораблей. Турецкое командование спешно укрепляло оборону Чесменской гавани. На береговые батареи у входа в бухту доставляли с кораблей орудия с большой дальностью стрельбы. В результате береговая линия была значительно усилена.
Русские суда заняли позиции перед бухтой, блокируя флот противника. Бомбардирский корабль «Гром» был выдвинут вперед и начал обстрел Чесменской гавани с дальней дистанции. Бригадиру морской артиллерии И. А. Ганнибалу было поручено подготовить брандеры для нападения на врага.
Брандером называли корабль, заполненный легковоспламеняющимися или взрывчатыми веществами, предназначенный для поджога и уничтожения вражеских кораблей. На следующий день брандеры были готовы. Для их создания использовали небольшие парусные шхуны, заполненные порохом и смолой. В команды были отобраны добровольцы, готовые к выполнению этой сложной и опасной задачи. К вечеру шестого июля командиры кораблей рапортовали о готовности к сражению.
По эскадре был отдан приказ: «Приблизиться к турецкому флоту около полуночи на такое расстояние, чтобы выстрелы были эффективны не только с нижней палубы, но и с верхней». Поскольку вход в бухту был узким, атаку должна была осуществлять не вся эскадра, а отряд из четырех линейных кораблей и двух фрегатов. Линейные корабли должны были вести огонь по вражеским кораблям, а фрегатам было поручено подавить береговые батареи. Русские корабли отвлекали на себя внимание противника, после чего в атаку должны были пойти брандеры.
Около полуночи на мачте линейного корабля «Ростислав» появились три фонаря: это был сигнал о начале атаки. Корабли «Европа», «Не тронь меня», «Ростислав», «Саратов», бомбардирский корабль «Гром», фрегаты «Надежда» и «Африка» с четырьмя брандерами начали сниматься с якоря. В полночь они подошли ко входу в бухту. Сначала их движение оставалось незамеченным для османов. Однако при приближении к береговым батареям они были обнаружены. На турецких кораблях и батареях была объявлена тревога. Противник открыл шквальный огонь.
Русские корабли продолжали двигаться под интенсивным обстрелом. В авангарде был линейный корабль «Европа» под командованием капитана Клокачева. Русский корабль уверенно продвигался вперед, миновал береговые батареи и вступил в бой с османскими судами. Вслед за «Европой» в Чесменскую бухту ворвались остальные линейные корабли и начали наносить удар за ударом по вражескому флоту. Фрегаты «Надежда» и «Африка» остановились у входа в бухту и открыли огонь по береговым батареям.
«С огромным воодушевлением, – отмечал участник сражения, – наши суда устремились в гавань навстречу морю огня, вражеским судам и батареям. Встав на якорь, они нацелились на самые крупные из вражеских кораблей, и их ядра, как дождь, начали барабанить по турецким судам, а бомбы летели по воздуху, словно сказочные метеоры».
Начался ночной бой седьмого июля. Русские корабли приблизились к противнику на короткую дистанцию и с расстояния всего 200 метров громили османский флот. Вскоре на одном из турецких кораблей вспыхнул сильный пожар. Турецкие матросы прыгали в воду. Вскоре весь корабль был охвачен пламенем, и когда огонь достиг порохового погреба, он взлетел на воздух. Его горящие обломки разлетелись на большое расстояние и упали на соседние турецкие суда. Загорелись еще два турецких корабля. На турецких судах началась паника, корабли стояли тесно и загорались один за другим.
Гибель турецкого флота
Около двух часов ночи, когда взорвались два турецких корабля, начался второй этап сражения. Бригадир Грейг с линейного корабля «Ростислав» выпустил сигнальную ракету. Брандеры двинулись вперед. Огонь с русских кораблей временно прекратился. Турки в суматохе сражения сначала не заметили новой опасности. Вскоре османские командиры осознали свою ошибку. По брандерам был открыт интенсивный огонь, им наперехват устремились турецкие галеры.
Первые три брандера не смогли выполнить поставленную задачу. Одно судно было перехвачено турецкими галерами, второе село на мель, третье было преждевременно пущено по ветру. Только четвертое судно под командованием лейтенанта Дмитрия Ильина смогло добиться успеха. Под огнем многочисленных вражеских орудий брандер Ильина сумел пересечь бухту, приблизился к османскому флоту и сблизился с большим 84-пушечным линейным кораблем. Ильин поджег брандер и, перебравшись в шлюпку с командой, направил брандер на вражеский корабль. Отойдя на небольшое расстояние, он приказал остановиться, чтобы убедиться в успехе атаки. Огромный вражеский корабль загорелся. После этого Ильин с победой вернулся к своим.
Успешная атака брандера Ильина усилила пожар на османском флоте. От горящих обломков взорвавшихся кораблей турецкие суда загорались один за другим. Взорвались линейные корабли Патрон-бея и Сафер-бея, затем погибли и другие османские суда. Вся Чесменская бухта была объята пламенем. Турки покидали свои корабли и плыли к берегу. Фактически сражение было завершено. Турецкий флот прекратил сопротивление.
Утром с русской эскадры в бухту был направлен отряд баркасов и шлюпок с задачей, по возможности, захватить несколько кораблей и судов. Так был захвачен линейный 60-пушечный корабль «Родос». Русские матросы поднялись на борт османского корабля и начали выводить «приз» из огненного моря. В другом районе бухты наши матросы захватили пять турецких галер.
Итоги
Рано утром, 26 июня (7 июля по новому стилю), в Чесменской бухте произошел взрыв, уничтоживший последний корабль турецкой эскадры. Деморализованные команды и гарнизон покинули Чесму, спасаясь бегством в Смирну. Это ознаменовало безоговорочную победу русского флота. Фактически, турецкий флот перестал существовать: пятнадцать линейных кораблей, шесть фрегатов и множество малых судов были уничтожены. Лишь один линейный корабль и пять галер достались русским в качестве трофеев. Сотни турецких моряков погибли.
В ходе предшествующего сражения в Хиосском проливе русский флот потерял лишь один линейный корабль. В самой Чесменской битве русские потери составили всего одиннадцать человек.
Адмирал Спиридов в своем донесении восторженно писал о доблести русского флота, подчеркивая, что турецкая эскадра была атакована, разбита, уничтожена огнем и потоплена, превратившись в пепел, что обеспечило русским господство в Архипелаге.
В честь этой знаменательной победы все участники русской эскадры были награждены медалями с лаконичной надписью: «Был». Многие также были удостоены других наград. Графу Алексею Орлову было даровано право добавить к своей фамилии почетное наименование Чесменский.
По указу императрицы Екатерины II, в память о выдающейся победе русского флота, был создан Чесменский зал в Большом Петергофском дворце. Также были возведены два монумента: Чесменский обелиск в Гатчине и Чесменская колонна в Царском Селе. Дополнительно, в Санкт-Петербурге были построены Чесменский дворец и Чесменская церковь святого Иоанна Предтечи.
Адмирал Григорий Спиридов был награжден высшим орденом – святого Андрея Первозванного. Однако, вскоре после окончания боевых действий в Средиземном море, он был отправлен в отставку, ощущая обиду из-за того, что слава победителя досталась графу Орлову. Спустя семнадцать лет, в апреле 1790 года, он скончался в безвестности в ярославской глуши, в сопровождении лишь местных крестьян и верного друга, командира «Трёх иерархов» Степана Хметевского.
Судьба одного из героев Чесмы, лейтенанта Дмитрия Ильина, также сложилась непросто. Он был удостоен ордена Святого Георгия IV класса, но в результате интриг после окончания похода, он был уволен с флота и до самой смерти в 1802 году жил в бедности. Память о нём была восстановлена лишь в 1895 году, когда по повелению императора Александра III, в честь 125-летия Чесменской победы, на его могиле в селе Застижье был установлен памятник.
Чесменское сражение выявило флотоводческий талант адмирала Спиридова и мастерство командиров Грейга, Клокачева, Хметевского и других. Спиридов продемонстрировал приверженность активной наступательной тактике, которая впоследствии прославила Ф.Ф. Ушакова. Он умело оценивал ситуацию и атаковал противника, невзирая на его превосходящие силы. Несмотря на численное и огневое превосходство турецкого флота, Спиридов действовал решительно, обеспечивая управление в ходе боя и последовательное уничтожение вражеской эскадры.
Среди тактических приемов русского флота следует отметить перехват инициативы, нанесение сосредоточенного удара по флагману противника, эффективное использование артиллерии и непрерывное давление на врага, лишая его возможности передышки. Особенностью Чесменского сражения стало сочетание артиллерийских ударов, использования брандеров и абордажных действий.
Победа в Чесменском сражении вызвала широкий резонанс в Европе и Азии. Успех русских моряков был настолько впечатляющим, что пренебрежение к русскому флоту сменилось задумчивостью и опаской. Европейские державы анализировали донесения и отчеты о сражении, полученные от свидетелей, агентов и дипломатов. Англичане высоко оценили итоги Чесмы, заявив, что одним ударом была уничтожена вся морская мощь Османской империи.
Османская империя была потрясена поражением и гибелью своего флота. В Стамбуле опасались угрозы столице со стороны русских. Под руководством французских военных инженеров турецкие власти спешно укрепляли оборону Дарданелл.
В целом, Чесменская победа кардинально улучшила стратегическое положение России. Пока моряки Балтийского флота отвлекали крупные силы противника, русская армия добилась значительных успехов на основном театре военных действий – в Северном Причерноморье и на Дунае. В кампанию 1770 года армия под командованием фельдмаршала П.А. Румянцева разгромила основные силы османов и крымских татар при Ларге и Кагуле, после чего были взяты турецкие крепости Аккерман, Браилов, Килия и Бендеры.
Продолжая наступление, русская армия в 1771 году овладела Крымским полуостровом, положив начало возрождению русского флота на Азовском море.
Официальная группа сайта Альтернативная История ВКонтакте
Телеграмм канал Альтернативная История
Читайте также:
👉 Подписывайтесь на канал Альтернативная история ! Каждый день — много интересного из истории реальной и той которой не было! 😉