Из прохода лился свет. Паша подошел ближе, чтобы разглядеть источник этого странного золотистого сияния, похожего на отсвет от огня, только по другую сторону прохода не было ни на градус теплее. Паша оказался в еще одной гигантских размеров пещере, по периметру которой тянулась дорожка, по крутой спирали уходящая вниз. Стены пещеры были заставлены стеллажами с тысячами и тысячами книг, большая часть которых представляла собой древние фолианты с пожелтевшими страницами. Паша встал в центре зала и заглянул через край. Под ним простирались множество залитых тем же золотистым светом и заставленных книжными полками уровней.
Паша обнаружил библиотеку.
Здесь тоже были люди. Он слышал эхо приглушенных разговоров. Другие мастера? Нет. Оглянувшись, он заметил тремя поворотами дорожки ниже Рому в его серой форме. Напротив него стояла Сара. Было уже очень-очень поздно, и Паша даже представить себе не мог, почему они до сих пор не вернулись к себе в комнаты.
Одна рука Ромы была вытянута вперед, а перед ним на каменном столе лежала открытая книга. Раз за разом он резко распрямлял сжатые в кулак пальцы, стискивая при этом челюсти и так сильно выпучивая глаза, что Паша забеспокоился, как бы от всех этих попыток вызвать магию у Ромы не взорвалась голова. Всякий раз между его пальцами вылетала искра или вырывался клуб дыма, но на этом и все. Казалось, Рома сейчас закричит от досады и разочарования.
Сара вышагивала взад-вперед вдоль стола.
– Ты обещал, что поможешь мне, если я помогу тебе, но уже почти два часа ночи, а ты мне так ни в чем и не помог!
– Мы еще не закончили со мной! – огрызнулся Рома.
– Ладно, – терпеливо вздохнула Сара и села на каменный стул. – Попробуй еще раз.
– Я должен научиться, – тихо произнес Рома. – Я должен. Я лучший. Лучший маг всего года. Лучше Тамары. Лучше Миши. Лучше Паши. Лучше всех.
Паша не был уверен, что он достоин включения в список людей, кого Рома так хотел превзойти, но все равно почувствовал себя польщенным. Хотя его немного расстроил тот факт, что Сара общалась с Ромой и вне занятий.
Витек заскребся в клетке. Паша опустил на него взгляд.
Ящер смотрел на схематичное изображение человека с большими красно-оранжевыми глазамиворонками, специально увеличенными и подписанными сбоку. «Охваченный хаосом», – догадался Паша. При первом взгляде на рисунок его пронзила дрожь, но вместе с ней охватило странное, плохо определимое чувство, похожее на щекотку внутри головы, как если бы он вдруг проголодался или захотел пить.
– Кто здесь? – Рома вскинул голову и прикрыл рукой лицо.
Ощущая себя полным идиотом, Паша помахал ему:
– Это всего лишь я. Я вроде как немного… заблудился… а потом увидел свет и зашел сюда…
– Паша?! – Рома попятился от стола. У него задрожали руки. – Ты шпионил за мной! – заорал он. – Видел, как я шел сюда, и последовал за мной?
– Нет, я…
– И что теперь – заложишь нас? Это и есть твой план? Хочешь, чтобы у меня были неприятности и я не смог побить тебя на следующем тесте? – Рома довольно ухмыльнулся, хотя было видно, что его всего трясет.
– Если бы мы хотели побить тебя на следующем тесте, нам всего-то надо было спокойно его дождаться и ничего не предпринимать, – не выдержал Паша.
Казалось, Рома вот-вот взорвется:
– Я всем расскажу, что ты шатаешься по школе по ночам!
– Валяй, – ответил Паша. – А я расскажу то же самое про тебя.
– Ты не посмеешь! – прошипел Рома, схватившись за край стола.
– Ты же этого не сделаешь, правда, Паш? – спросила вдруг Сара.
Внезапно Паша горько пожалел обо всем, что пережил за этот вечер. Ему совсем не хотелось спорить с Ромой или угрожать Саре, бродить в темноте или прятаться в углу, пока мастера говорили о таких вещах, от которых у него волосы на голове вставали дыбом. Вот бы оказаться в своей постели и спокойно подумать об их с отцом разговоре, может, тогда ему удастся понять, что имел в виду Петр, и все предстанет не в столь ужасном свете, как ему видится сейчас. К тому же было бы неплохо проверить – вдруг в коробке завалялся еще один пакетик с мармеладками.
– Слушай, Ром, – сказал Паша, – я не нарочно вас заметил. Должен же ты понимать, что я оказался здесь совершенно, абсолютно случайно.
Рома опустил руку. Модно постриженные волосы успели отрасти, и теперь черная челка падала ему прямо на глаза.
– Ты не врубаешься? Это еще хуже!
Паша недоуменно моргнул:
– В смысле?
– Ты не понимаешь. – Рома сжал кулаки. – Ты не понимаешь, каково это. Моя семья потеряла все в ходе Второй войны: деньги, репутацию – все.
– Ром, прекрати. – Сара потянулась к нему, явно желая его отвлечь, но это не сработало.
– Но если я смогу добиться чего-то, – продолжал Рома, – если я стану лучшим – все изменится! А ты! Для тебя быть здесь не значит ничего! – Он ударил рукой по столу. К удивлению Паши, от пальцев Ромы полетели искры. Рома быстро поднял ладонь к глазам и пораженно уставился на нее.
– Полагаю, можно считать, что у тебя стало получаться, – заметила Сара. После криков Ромы ее спокойный голос в этом огромном помещении прозвучал немного странно. Секунду мальчики молча смотрели друг на друга. Затем Рома отвернулся, а Паша, ощущая неловкость, направился к выходу из библиотеки.
– Извини, Паш! – крикнула ему вслед Сара . – Утром он будет поспокойнее!
Паша ничего не ответил. Так нечестно, подумал он, – у Тамары была та еще страшная семейка, у Миши вообще не было родных, а теперь еще и Рома. Такими темпами не останется никого, кого бы он мог ненавидеть и не испытывать при этом чувства вины.
Стиснув пальцы на ручке клетки, он пошел к ближайшему проходу.
– Больше никаких обходных маневров, – сказал он ящеру.
– Витек знает лучший путь. Иногда лучший не значит кратчайший.
– Витек, надо бы перестать говорить о себе в третьем лице, – проворчал Паша, но все же продолжил следовать подсказкам элементаля до самой своей комнаты. Когда он уже собрался открыть дверь, ящер вновь заговорил.
– Выпусти меня, – попросил он.
Паша задумался.
– Ты обещал. Выпусти меня. – Ящер с мольбой посмотрел на него своими пылающими глазами.
Паша поставил клетку на каменный пол и присел рядом. Но когда он уже потянулся к замку, его вдруг пронзила мысль, что он так и не спросил о том, о чем стоило поинтересоваться в самом начале:
– М-м, Витек, а зачем мастер Руфус держал тебя в клетке в своем кабинете?
Брови элементаля приподнялись:
– Гад.
Паша покачал головой, не уверенный точно, кого имел в виду Витек:
– Что это значит?
– Выпусти меня, – хриплый голос ящера опустился до шипения. – Ты обещал.
Вздохнув, Паша открыл клетку. Ящер торопливо поднялся по стене к паутинообразному алькову на потолке. Пламя на его спине было едва заметно. Паша задвинул клетку за сталагмиты, сделав мысленную пометку завтра утром первым делом от нее избавиться.
– Ну ладно, спокойной ночи, – сказал Паша на прощание, прежде чем зайти в свою комнату. Но стоило ему открыть дверь, как элементаль забежал внутрь через его голову.
Паша попытался выгнать его, но Витек последовал за ним до самой кровати и свернулся у одного из светящихся камней на стене, сделавшись практически невидимым.
– Останешься ночевать? – спросил Паша.
Ящер сохранял полную неподвижность, прикрыв красные глаза и слегка высунув язык в уголке пасти.
Паша слишком устал, чтобы размышлять над тем, безопасно ли оставлять возле себя элементаля, пусть даже спящего. Спихнув на пол присланную отцом коробку и ее содержимое, он забрался в постель и сжал рукой папин браслет. Какое-то время он гладил пальцами гладкие камни, пока его уже сковала дремота. Последнее, о чем он подумал перед тем, как погрузиться в сон, были яркие глаза-воронки. Охваченного хаосом.
Следующим утром Паша проснулся в страхе, как отреагирует мастер Руфус на разбросанные по всему его кабинету бумаги, сломанный механизм и исчезнувший конверт… не говоря уж о пропавшем элементале. Всю дорогу до столовой у него душа была в пятках, но когда он оказался там, то расслышал окончание горячего спора между мастером Руфусом и мастером Сабриной.
– Повторяю в последний раз, Руфус, – по ее тону было ясно, что она задета за живое, – нет у меня твоего ящера!
Паша не знал, смеяться ему или сгорать со стыда.
После завтрака Руфус отвел их к реке, чтобы дать урок, как поднимать в воздух воду и бросать ее друг другу, не проливая на себя ни капли. Очень скоро Паша, Тамара и Миша запыхались, охрипли от смеха и вымокли с головы до ног. К концу дня Паша так вымотался, что все случившееся прошлой ночью казалось далеким и нереальным. Он вернулся к себе в комнату, намереваясь поразмышлять над отцовским письмом и его браслетом, но его отвлек вид Витек, засасывающего в себя один из его шнурков как спагетти.
– Тупая ящерица, – пробормотал Паша, пряча в нижний ящик тумбочки повязку, которая была на нем во время сражения с вивернами, и смятое письмо от отца, чтобы элементаль не съел и их тоже.
Витек промолчал. Его глаза посерели, и Паша предположил, что шнурок пришелся ему не по нутру.
Но, к его немалому удивлению, отвлечься от мыслей о словах отца ему помогли уроки. На смену Комнате Песка и Скуки пришла целая серия новых упражнений, за которыми незаметно пролетели несколько недель. Учеба давалась тяжело, но чем больше мастер Руфус открывал им магический мир, тем сильнее Паша в него втягивался.
Мастер Руфус учил их, как наладить связь со стихиями, и постепенно раскрывал истинный смысл, заключенный в так называемом квинканксе, который – вместе с остальными Пятью магическими принципами – Паша мог процитировать назубок, даже разбуди его кто среди ночи.
Огонь хочет гореть.
Вода хочет течь.
Воздух хочет подниматься.
Земля хочет скреплять.
Хаос хочет поглощать.
Они учились, как разжигать маленькие огоньки и управлять пламенем прямо в ладонях, как порождать волны на поверхности подземных озер и призывать бледных рыб (что, к великому разочарованию Паши, не включало в себя управление лодками). Они даже приступили к самому долгожданному для Паши занятию – левитации.
– Концентрация и практика, – напутствовал их мастер Руфус, заведя их в комнату с мягкими матами, набитыми мхом и иголками с сосен вокруг школы. – В становлении мага не бывает коротких путей. Путь всегда один: концентрация и практика. Так за дело!
Они по очереди пытались вытянуть из окружающего воздуха энергию и с ее помощью приподняться над полом, отталкиваясь подошвами. Паша и не предполагал, что сохранять равновесие при этом будет так сложно. Раз за разом они со смехом падали на маты и друг на друга, так что в какой-то момент волосы Тамары оказались во рту Миши, а ее нога – на шее Паши.
Наконец, уже почти к концу занятия, в голове Паши будто что-то щелкнуло, и он сумел повиснуть в воздухе где-то в футе над полом, совсем не качаясь. Сила тяжести больше не довлела над его ногой, и ничто не мешало ему свободно перемещаться, кроме недостатка практики. Его сознание затопили мечты о том дне, когда он сможет летать по коридорам школы на такой скорости, которую никогда не смог бы развить, передвигаясь на ногах. Как если бы он вновь встал на скейтборд, только это будет еще лучше, быстрее, выше и сопряжено с куда более крутыми трюками.
Но тут он встретился взглядом с Тамарой и, потеряв концентрацию, упал спиной на мат. И остался лежать не шевелясь, лишь грудь вздымалась от дыхания.
В течение всех тех нескольких мгновений, что он провел в воздухе, его нога совсем не болела.
Ни Тамаре, ни Мише так и не удалось научиться достойно держаться в воздухе до конца занятия, но мастер Руфус только радовался их неудачам. Он не преминул несколько раз повторить, что ему уже давно не приходилось быть свидетелем столь забавного зрелища.
Мастер Руфус пообещал, что к концу года они смогут сражаться с помощью стихий, проходить сквозь огонь и дышать под водой, а в Серебряном году научатся куда более тонким искусствам – созданию иллюзий из воздуха, чтению предсказания в пламени, связыванию и лишению сил магией земли и лечению водой. Мысль о том, что он сможет все это делать, немало взволновала Пашу, но каждый раз, стоило ему подумать о конце года, как в его памяти вспыхивало воспоминание о письме, которое его отец прислал Руфусу.
«Лиши Пашу магии до конца этого года».
Магия земли. Может, если ему все же удастся дожить до своего Серебряного года, он узнает, как именно происходит это «лишение магии».
На одной из пятничных лекций мастер Лев рассказывал им о противовесах. В том числе он сказал, что, если в будущем им придется столкнуться с перенапряжением сил и они почувствуют, как стихия начинает их поглощать, им необходимо будет призвать на помощь ее противоположность, точно так же как они использовали землю против воздушного элементаля.
Паша тотчас спросил, как им призвать на помощь душу, которая является противовесом хаосу. А мастер Лев грубо отрезал, что, если Паше приведется сразиться с магом хаоса, будет не важно, к чему он призовет, так как он все равно умрет. Дима бросил на него сочувственный взгляд.