Глава 16
В прошлой главе на нашу историю пала тень с Запада. Новая, закованная в сталь угроза заставила Османа-бея отказаться от привычной тактики и принять дерзкое решение – превратить свою армию в армию теней, а войну – в смертельную игру в кошки-мышки.
Но прежде чем начать новую войну, нужно отдать долг старой. Сегодняшняя глава начнется с прощания и скорби. Мы увидим, как хоронят героев, павших в первом столкновении с железными рыцарями, и как эта боль становится топливом для холодной, расчетливой ярости.
Мы заглянем в глаза новому врагу, чтобы понять его душу. И мы отправимся в темные леса вместе с Аксунгаром, чтобы подготовить первую ловушку в этом смертельном танце теней. Приготовьтесь к главе, полной тихой скорби, леденящего напряжения и хитрости, острой, как клинок.
Прощание с братом
Перед тем, как начать новую войну, Осман должен был закончить старую. Он должен был проводить в последний путь тех, кто пал, пытаясь разгадать секрет нового врага.
На небольшом холме с видом на Бурсу, который они уже называли «Холмом Шахидов», готовили пять свежих могил. Тела павших воинов, включая юного Айбарса, омыли и завернули в простые белые саваны. Не было ни громких речей, ни показной скорби. Была лишь тихая, мужская печаль и молчаливое уважение.
Осман стоял у края могилы Айбарса. Он смотрел на безмятежное, юное лицо воина, которого еще неделю назад видел смеющимся у костра. Он видел в нем всех своих мальчишек, всех тех «волчат», которых он вел за собой. И его сердце сжималось от чувства вины. Он, их бей, их отец, повел их на врага, которого не знал. И они заплатили за его незнание своей кровью.
Он опустился на одно колено, взял горсть земли. Она была теплой от утреннего солнца.
«Прости меня, брат, – мысленно говорил он, глядя на лицо юноши. – Прости, что твои стрелы отскочили от их брони. Прости, что твоя отвага разбилась о стену из стали. Я клянусь твоей чистой душой, эта жертва не будет напрасной. Я выучу язык этого врага. Я пойму его силу. И я превращу ее в прах. Твоя смерть станет их проклятием. Я клянусь».
Он высыпал землю в могилу. Вслед за ним это сделали Тургут, Бамсы, все воины его отряда. Когда последняя горсть земли упала на саван, и могилу начали засыпать, Осман почувствовал, как его собственная душа каменеет. Горечь утраты переплавлялась внутри него в нечто иное. В холодную, острую, как лезвие, решимость. Он больше не будет бросать своих людей на эту стену из стали. Он заставит эту стену саму рухнуть в пропасть.
Допрос железного человека
Пока воины прощались с павшими, в одной из башен Бурсы шел допрос. Кёсе Михал, как единственный, кто владел «франкским» наречием, пытался разговорить пленного рыцаря.
Это было все равно что говорить со скалой. Пленник, молодой аристократ из Генуи по имени Франческо, был закован в цепи, но не сломлен. Он сидел на полу, прямой, как стрела, и смотрел на своих тюремщиков с нескрываемым презрением.
– Варвары… – было единственным словом, которое он произносил в ответ на все вопросы.
Он не отвечал на вопросы о численности их войска, об их планах, об их командире. Но когда Михал спросил его, зачем они здесь, глаза рыцаря вспыхнули фанатичным огнем.
– Мы здесь, чтобы очистить эту землю от скверны! – прорычал он на ломаном греческом, который знал с торговых походов. – Чтобы вернуть Гроб Господень и вырвать Константинополь из рук еретиков-греков и таких язычников, как вы! Мы – карающий меч нашего Господа!
– Ваш Господь не просил вас убивать мирных жителей, – тихо заметил Михал.
– Любой, кто не с нами, – враг Господа! – отрезал рыцарь. – Вы все – топливо для адского пламени! Наш предводитель, сир Марко, принесет на эту землю огонь и очищение!
Он не выдал никаких военных тайн. Но он выдал нечто большее. Он раскрыл душу этого нового врага. В ней не было места для переговоров, для хитрости, для милосердия. Была лишь слепая вера в свою правоту и жажда крови во имя своего Бога. Они были не просто солдатами. Они были крестоносцами. И их целью была не просто Бурса. Их целью была вся Анатолия.
Охота Аксунгара
В то время как в Бурсе пытались разговорить пленника, Аксунгар уже вел свою тихую войну. Он и его двадцать лучших разведчиков, одетые в шкуры и обмазанные грязью, превратились в призраков. Они шли по пятам основного войска латинян, что медленно продвигалось вглубь страны.
Это была настоящая охота. Аксунгар читал следы так, как другие читали книгу. Он видел по вмятинам на земле, где шли тяжело груженые повозки с припасами. Он видел по остаткам на привалах, какую пищу они едят. Он слышал по говору их патрулей, насколько беспечно они себя чувствуют на этой, как им казалось, дикой земле.
Он видел их силу. Железная дисциплина. Четкий порядок марша. Мощные патрули. Но он видел и их слабость. Они были медлительны, как черепахи. Их огромные повозки с трудом пробирались по узким горным дорогам. Они вырубали деревья, чтобы проложить себе путь, оставляя за собой безобразный шрам на теле леса. Они были чужими в этом мире. Они не понимали его, не чувствовали его.
На третий день охоты Аксунгар нашел то, что искал. Он увидел, что армия латинян собирается войти в узкое, змеящееся ущелье, известное как «Волчья Пасть». С одной стороны ущелья была отвесная скала, а с другой – крутой, поросший лесом склон. Это было идеальное место. Не для битвы. Для ловушки.
Он нарисовал на куске выделанной кожи точную карту ущелья, отметил все детали. И отправил самого быстрого из своих людей к Осману. Приманка шла прямо в капкан. Осталось лишь захлопнуть его.
Первая ловушка
Осман, получив донесение, действовал незамедлительно. Он взял тысячу воинов – легких всадников и пеших лучников – и совершил стремительный ночной марш, обойдя ущелье по известным лишь ему тропам.
Они не готовили засаду для боя. Они готовили западню.
Пока инженеры под руководством Тургута-бея и Самсы Чавуша, используя свои навыки, подпиливали основания огромных сосен на склоне и закладывали рычаги под валуны, воины Бамсы-бея работали на выходе из ущелья. Они не строили баррикаду. Они валили десятки деревьев, создавая плотный, непроходимый завал, который нельзя было ни обойти, ни быстро разобрать.
К рассвету все было готово. Воины Османа, укрывшись на вершине лесистого склона, замерли, превратившись в часть леса.
Авангард латинян, около двухсот рыцарей и пехотинцев, уверенно вошел в ущелье. Они не выслали вперед разведку. Они были слишком самоуверенны, слишком презирали своего врага, чтобы ожидать такой хитрости.
Когда вся колонна втянулась в самую узкую часть ущелья, Тургут-бей поднял руку и резко опустил ее.
Раздался оглушительный треск. Подпиленные сосны и огромные валуны с грохотом покатились вниз, на дорогу, полностью перекрывая вход в ущелье. Авангард оказался в каменном мешке.
И в этот момент с лесистого склона на их головы обрушился смертельный ливень. Тысячи стрел. Воины Османа не спускались вниз. Они оставались в укрытии, методично, хладнокровно расстреливая врага, запертого внизу, как в тире.
Рыцари, закованные в свою сталь, были беспомощны. Они сгрудились, пытаясь прикрыться щитами, но стрелы находили щели в доспехах, поражали их лошадей, внося панику и хаос. Это была не битва. Это была бойня.
Основная армия латинян, стоявшая у заваленного входа, могла лишь в бессильной ярости слушать предсмертные крики своих товарищей. Их командир, сир Марко, стоял и смотрел на дело рук невидимого врага. Его лицо, обычно красное и самоуверенное, было белым от ярости. Он понял, что его война-прогулка превратилась в кошмар. Он попал в танец, правил которого он не знал. Танец теней.
Осман ответил на грубую силу врага холодной, расчетливой и смертоносной хитростью. Авангард непобедимых рыцарей уничтожен, а их основная армия в растерянности и ярости.
Но это лишь начало. Как ответит на это унижение гордый и жестокий сир Марко? Удвоит ли он свою ярость, или попытается перенять тактику врага? А Осман, одержав первую победу в этой партизанской войне, сможет ли он и дальше избегать открытого столкновения?
Игра в кошки-мышки стала еще более опасной. Впереди нас ждут новые ловушки, новые погони и новые, неожиданные решения. До встречи в 17-й главе!