Он вернулся из командировки другим.
Запах — чужой. Взгляд — отстранённый. Слова — не его.
А потом — чек из ресторана, звонки «по работе», признание: «Я не знаю, что со мной…»
Это не измена. Это хуже. Это — влюблённость.
А вы бы смогли простить? Или собрали бы чемодан?
Первое, что я заметила, когда Володя вернулся из Сибири - запах. Не тот родной, знакомый аромат его кожи, к которому привыкла за пятнадцать лет брака. Что-то другое, чужое. Словно он две недели жил в другом доме, спал в чужой постели, носил чужую одежду.
Обняла его в прихожей, прижалась лицом к груди - и почувствовала этот странный запах. Не парфюм, не табак. Что-то женское, тонкое, едва уловимое. Сердце екнуло, но я отогнала дурные мысли. Нельзя же сразу в измену верить, может, просто в гостинице постирал вещи каким-то незнакомым порошком.
Но запах был не единственным, что изменилось. Володя стал какой-то отстраненный, рассеянный. Сидит за ужином, вроде слушает, как я про дела рассказываю, а сам где-то далеко. Взгляд мимо меня скользит, улыбается через силу.
"Как дела на объекте были?" - спрашиваю, накладывая ему котлету. Володя работает прорабом, часто в командировки ездит. Раньше всегда подробно рассказывал - кто что делал, какие проблемы возникли, с кем поругался, с кем подружился.
"Нормально", - коротко отвечает, не поднимая глаз от тарелки. "Все по плану".
Странно. Обычно он час рассказывать мог про свою работу. А тут как воды в рот набрал.
"А люди какие попались? Бригада хорошая была?"
"Разные", - пожимает плечами. "Обычные мужики".
Я насторожилась. Володя всегда любил про людей рассказывать, характеры обсуждать. Помню, после прошлой командировки в Воронеж целый вечер про местного электрика травил анекдоты, смеялись до слез.
А тут молчит как партизан. Поел быстро, сказал, что устал, лег спать пораньше. Я еще на кухне возилась, посуду мыла, а он уже храпел. Хотя раньше после командировок всегда активный был, соскучившийся. И поболтать хотел, и приласкаться.
Утром встал, как обычно, кофе попил, на работу собрался. Но опять этот запах чувствую. Не сильный, но стойкий. Приятный даже, если честно. Какие-то цветочные нотки, что ли.
"Володь, а ты не заболел? - спрашиваю, щупая его лоб. - Какой-то ты странный".
"Да нормальный я", - отвечает, но взгляд отводит. "Просто устал с дороги".
Поцеловал меня в щеку и ушел. А я стою в прихожей и думаю - что-то здесь не так. За пятнадцать лет брака я мужа изучила вдоль и поперек. Знаю все его привычки, жесты, интонации. И сейчас передо мной стоял словно не Володя, а его двойник.
На работе весь день думала об этом. Подруга Светка заметила, что я невеселая.
"Что, муж из командировки приехал без подарков?" - шутит она.
"Приехал с подарками", - отвечаю. "Духи привез французские, коробку конфет".
"Ну и чего хмуришься?"
Рассказать Светке про свои подозрения не решилась. Она женщина болтливая, к вечеру весь наш отдел будет знать, что у Петровых семейные проблемы. А может, я и правда накручиваю себя.
Вечером специально борщ его любимый сварила, пирожки с мясом напекла. Думаю, может, поговорим по душам, как раньше. Володя пришел домой довольный, нахваливал ужин, но опять какой-то не наш. Рассказывал про работу, но как-то натянуто, словно роль играл.
"А в Сибири холодно было?" - спрашиваю между делом.
"Холодно. Минус тридцать почти каждый день".
"А где жили? В гостинице?"
"Да, в гостинице. Номер хороший дали, с удобствами".
"Один жил?"
Володя на секунду замер, вилку с пирожком в воздухе подвесил: "А что, с кем-то должен был?"
"Да нет, просто интересно. Раньше ты рассказывал, что иногда по двое в номере селят, экономят".
"Один жил", - твердо сказал он и быстро тему сменил.
Но я видела - дернулся он, когда про номер спросила. Значит, было что-то. Что именно - пока не знаю, но было.
После ужина сели телевизор смотреть. Володя канал переключал, остановился на каком-то фильме про любовь. Раньше такие фильмы терпеть не мог, говорил - бабские слезы. А тут смотрит внимательно, даже прослезился, когда герои расставались.
"Хороший фильм", - говорю ему.
"Да, жизненный", - отвечает, а голос какой-то мечтательный.
Вот тут я окончательно поняла - что-то произошло в той командировке. Что-то важное, что изменило моего мужа.
Ночью лежу рядом с ним, не сплю. Володя ворочается, что-то бормочет во сне. Раньше спал как убитый, а тут беспокойный какой-то. И опять этот запах чувствую. Теперь уже точно знаю - женский парфюм. Дорогой, изысканный.
Утром, когда он на работу ушел, решила его вещи проверить. Совесть грызла, конечно - не принято мужу карманы обшаривать. Но подозрения сильнее оказались.
В куртке ничего особенного не нашла. В сумке тоже. А вот в брюках, которые он вчера носил, обнаружила чек из ресторана. Дорогого такого, где ужин на двоих стоит как моя недельная зарплата. И дата - как раз из командировки.
Сижу с этим чеком, руки трясутся. Понятно же - не один он в ресторане ужинал. И не с мужиками из бригады. Те в забегаловках едят, а не в заведениях с французскими названиями.
Вечером решилась на прямой разговор. Готовила ужин и репетировала, что скажу. Но когда Володя домой пришел, язык прилип к нёбу. Он такой радостный был, песенку даже напевал. Давно его таким не видела.
"Хорошее настроение", - говорю ему.
"А чего не быть хорошему? Жизнь прекрасна!"
Раньше он таких слов не говорил. "Жизнь прекрасна" - это не его фразы. Володя мужик простой, рабочий. У него другой словарь.
За ужином набралась смелости: "Володь, а ты в командировке один все время был? Может, познакомился с кем?"
Он чуть не поперхнулся: "С кем мне там знакомиться? Работал, спал, работал".
"А в ресторан не ходил?"
Тут Володя побледнел: "В какой ресторан?"
Достала чек, положила на стол. Муж смотрит на него, а лицо каменное становится.
"Откуда это у тебя?"
"Из твоих брюк. Случайно нашла, когда в стирку отправляла".
Молчит он, голову опустил. А я жду, сердце колотится как бешеное.
"Ира, это не то, что ты думаешь", - наконец говорит.
"А что это?"
"Познакомился я там с одной женщиной. Но не так, как ты подумала".
"А как?"
Володя встал, прошелся по кухне: "Она архитектор. Приехала проект согласовывать. Умная очень, интересная. Разговаривали мы с ней, о жизни, о работе. В ресторан пригласил просто поужинать, как приятеля".
"Как приятеля в ресторан за двадцать тысяч рублей?"
"Ира, ну что ты! Ничего между нами не было! Просто поговорить было интересно".
Не верю я ему. Мужчина может с женщиной просто поговорить, это правда. Но тогда запах откуда? И это изменение в поведении?
"Как ее зовут?" - спрашиваю.
"Елена", - отвечает быстро, без запинки. Значит, имя помнит хорошо.
"А фамилия?"
"Зачем тебе фамилия?"
"Интересно просто. Раз такая замечательная женщина".
"Елена Викторовна", - неохотно говорит. "Кажется, Морозова".
Кажется! А имя-отчество точно помнит. Понятно, какие у них были разговоры о работе и жизни.
"И что, больше не увидишься с ней?"
Володя снова к окну подошел, спиной ко мне стоит: "Не знаю. Может, еще проекты будут, приедет".
Вот оно! Значит, встречи планирует. Значит, не просто разговоры были.
"Володя, посмотри на меня", - говорю твердо.
Поворачивается, а глаза виноватые, детские.
"Ты влюбился в нее?"
Молчит долго, потом тихо: "Не знаю, Ира. Сам не понимаю, что со мной".
Вот и все. Сказал главное. Влюбился мой муж в чужую тетку. В сорок пять лет, как мальчишка.
"И что теперь делать будем?" - спрашиваю, а голос дрожит.
"Не знаю", - честно отвечает. "Правда не знаю".
Встала я из-за стола, пошла в спальню. Легла на кровать и заплакала. Тихо так, чтобы он не слышал. Пятнадцать лет вместе, дочь вырастили, внука ждем скоро. И вот на тебе - командировка, и все к черту.
Володя пришел, сел на край кровати: "Ира, прости меня. Я не хотел так".
"А как хотел?"
"Никак не хотел. Само получилось".
Само! Как будто его кто-то заставлял в ресторан эту Елену Викторовну водить.
"Ты спал с ней?"
"Не спал я с ней", - быстро отвечает. "Клянусь тебе, нет!"
Может, и правда нет. Но что изменилось-то? Влюбился - вот что. А это иногда хуже измены.
Неделю мы ходили как чужие. Володя на работу, я на работу. Вечером ужинаем молча, телевизор смотрим. Он пытался разговоры заводить, но у меня сердце болело так, что слова в горле застревали.
А потом позвонила дочка Настя. Сказала, что скоро в отпуск к нам приедет, с мужем и дочкой. Обрадовалась я, думаю - может, семья поможет, Володя опомнится.
"Настька едет", - говорю ему за ужином.
"Хорошо", - отвечает, но без энтузиазма. Раньше от таких новостей прыгал от радости, внучку обожает.
"На месяц приедет. Ремонт у них в квартире".
"Ага".
И все. Никаких вопросов, когда приедет, что привезет, как дела у зятя. Ничего его не интересует, кроме своей Елены Викторовны.
А вечером зазвонил его телефон. Володя посмотрел на экран и весь просиял: "Рабочий звонок, отойду".
Вышел на балкон, разговаривает полчаса. Голос у него нежный, смех частый. Никакой это не рабочий звонок.
Вернулся довольный, глаза горят: "Дела по проекту обсуждали".
"В восемь вечера дела?"
"Ну да, она же из Москвы звонила, там время другое".
Соврал, и сам знает, что соврал. Из Сибири звонила его архитекторша, не из Москвы. А время там не сильно отличается от нашего.
"Часто звонит?" - спрашиваю.
"Изредка. По работе же".
Но по лицу вижу - врет. И звонит часто, и не по работе.
"Володя, давай честно поговорим", - решаюсь я. "Ты хочешь от меня уйти?"
Он растерялся: "Не знаю, Ира. Голова кругом идет. Никогда такого не чувствовал".
"А меня любишь?"
"Люблю", - говорит, но как-то неуверенно. "По-другому только. Ты жена, мать моей дочери. Ты часть жизни".
Часть жизни! А та, значит, - целая жизнь.
"И что делать будем?"
"Подожди немного. Может, пройдет".
Подожди! Как будто я зубную боль переживаю, а не крах семьи.
Но ждала. Что еще оставалось? Может, и правда пройдет, остынет. Мужчины иногда дуреют на чужих женщин, а потом в себя приходят.
Только не проходило. Наоборот, хуже становилось. Володя все чаще на телефон поглядывал, улыбался каким-то своим мыслям. Домой приходил и сразу в душ - смывать мой запах, наверное, чтобы чистым к телефону подходить.
А я худела, нервничала, на работе концентрироваться не могла. Светка спрашивала, что случилось, но рассказать все равно не решалась. Стыдно было признаваться, что муж к другой женщине душой потянулся.
И вот приехала Настя с семьей. Увидела нас и сразу поняла - что-то не так.
"Мам, пап, вы что такие кислые? Поругались?"
"Да нет", - отвечаю, - "устали просто".
Но дочка умная, чувствует фальшь. А Володя с внучкой играет как-то рассеянно, мыслями где-то далеко.
Вечером, когда все спать легли, Настя на кухню пришла: "Мам, рассказывай, что происходит".
И рассказала я ей все. Про командировку, про Елену Викторовну, про телефонные звонки. Дочка слушала молча, только глаза все шире становились.
"Мама, а ты уверена, что между ними ничего нет?"
"Не знаю уже. Он говорит, что нет, но..."
"Но запах женский, рестораны, звонки", - закончила Настя. "Понятно".
"Что мне делать, доченька?"
Настя подумала: "А ты хочешь его удержать?"
"Хочу. Люблю же".
"Тогда бороться надо. Не отдавать без боя".
"Как бороться? Он влюблен в другую".
"Влюбленность пройдет, если подтолкнуть. Мужчины любят недоступное. А эта твоя Елена Викторовна далеко, доступности в ней мало. Вот он и фантазирует".
Умная моя дочка. Может, и правда стоит попробовать что-то предпринять.
На следующий день, когда Володя на работу ушел, позвонила на его фирму. Узнала, что никаких новых проектов в Сибири пока нет. Значит, врал про рабочие звонки.
А вечером, когда он опять на балкон с телефоном вышел, подкралась к двери. Слышу - говорит нежно: "Скучаю тоже. Думаю о тебе постоянно".
Все ясно. Не просто знакомство, серьезные чувства.
Но сдаваться не собиралась. Начала за собой ухаживать - в парикмахерскую сходила, новое платье купила, в спортзал записалась. Володя изменения заметил, но никак не прокомментировал.
А потом случилось то, чего я боялась больше всего. Володя пришел домой и сказал: "Ира, мне нужно еще раз в командировку ехать. Срочный вызов".
"Куда?"
"В Сибирь. На тот же объект".
"На сколько?"
"На неделю".
Понятно. Елена Викторовна приглашает, а он как мальчишка бежит.
"А может, не поедешь?" - спрашиваю. "Послали бы кого-то другого".
"Нельзя. Конкретно меня вызывают".
Да, конкретно его. Только не по работе.
"Володя, подумай хорошенько. Семья, внучка, вся жизнь наша общая. Стоит ли это все рушить ради... чего?"
Он избегает смотреть в глаза: "Я должен поехать, Ира. Должен понять, что это такое со мной происходит".
"А если поймешь, что любишь ее?"
"Тогда... тогда поговорим".
Вот и весь разговор. Собрался он, уехал. А я осталась с разбитым сердцем и кучей вопросов.
Неделю не спала нормально, место себе не находила. Настя пыталась утешать, говорила, что все образуется. Но я чувствовала - не образуется. Что-то окончательно сломалось в нашем браке.
И вот вчера Володя вернулся. Другой совсем. Не такой, каким уехал. Собранный, решительный. И запах у него теперь не женский, а свой, родной.
"Ира, нам нужно поговорить", - сказал он серьезно.
Сели на кухне, я чай заварила дрожащими руками.
"Я понял", - начал Володя. "Понял, что натворил, как глупо себя вел".
"И что теперь?"
"Теперь прошу прощения. И обещаю, что больше никогда..."
"А она?"
"Она... мы расстались. Навсегда".
Не стала я расспрашивать подробности. Важно было другое - вернулся он или нет.
"И как мне теперь тебе верить?" - спрашиваю.
"Никак", - честно отвечает. "Доверие заново заслуживать надо. Если ты дашь шанс".
Вот так и живем теперь. Володя старается, внимательный стал, заботливый. Цветы дарит, комплименты говорит. А я все жду - когда же сердце оттает, когда поверю, что все по-настоящему?
Может, кто-то из вас проходил через такое? Как простить измену души, а не тела? И можно ли после такого доверять заново?
📌Пишите свое мнение в комментариях и поставьте лайк 👍, а также подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые истории ❤️
Так же рекомендую к прочтению: