Семьи священнослужителей, произошедшие из крестьян Западной Сибири в XVII – начале XVIII вв. (на материалах Верхотурского уезда).

Юрий Витальевич Коновалов.

Юрий Витальевич Коновалов - основатель и первый председатель (1995-2005) Уральского историко-родословного общества (УИРО). С 2005 – заместитель председателя. Специализируется на изучении истории заселения Урала в XVII–XVIII веках.

Семьи священнослужителей, произошедшие из крестьян Западной Сибири в XVII – начале XVIII вв. (на материалах Верхотурского уезда) - публикация Коновалова Юрия Витальевича

[Генеалогический вестник. – СПб., 2021. – Вып. 64. – С. 85-92.]

Семьи священнослужителей, произошедшие из крестьян Западной Сибири в XVII – начале XVIII вв. (на материалах Верхотурского уезда).

Исследование клира приходов Екатеринбургского уезда по ревизской сказке 1834 года показало, что в первой трети XIX века служители церкви на Среднем Урале представляли собой закрытое сообщество, почти касту.

Большинство священно- и церковнослужителей представляли местные многочисленные семьи, очевидно, не первое поколение служившие в церкви. Небольшое количество новых лиц, переведенных из европейской части России. Все они по происхождению тоже из семей церковников.

По другим документам удалось выявить только одного представителя, не являвшегося сыном церковника – Алексея Михайловича Кожевникова, отец которого числился екатеринбургским мещанином. Но дальнейший поиск показал, что эта семья была записана в мещане в 1797 году из церковников.

Как же сформировалось это сообщество? Объективный ответ на это может дать только генеалогическое исследование большинства, а лучше – всех, церковных родов.

Особенностью изучения священнических и церковнослужительских семей в XVII – начале XVIII вв. является то, что эта категория оказалась наиболее обделенной в информативном плане. Налогами служители церкви не облагались, поэтому в списки податного населения (крестьянские книги) не включались. В окладные книги записывались лишь те причетники, которые получали оклады из воеводской казны. Например, в 1674 году, за пределами города Верхотурья на государственном довольствии было всего три прихода – Невьянской и Арамашевской слобод и Ростеского караула(1). Служители остальных церквей обеспечивались прихожанами.

Краткий обзор использованных списочных документов. Самые ранние переписи Верхотурского уезда - 1621 (2) и 1624 (3) гг. содержат имена еще очень тогда немногочисленных церковников с указанием и некоторых их родственников.

Относительно полный список членов клира и их родственников на середину XVII века дает крестоприводная книга 1645-1646 гг. (4) Но данный документ разбит на статьи таким образом, что понять родственные связи внутри церковных семей трудно.

Состав семей членов клира описывается в переписи Верхотурского уезда 1659 года, но не по всем приходам. К тому же часть текста утеряна, сохранились списки только по трем слободам – Арамашевской, Ницынской и Белослудской (5).

Перепись 1669 года (6) (тоже частично утраченная) сохранила сведения о семьях церковников по городу Верхотурью и подгородным погостам, а также Тагильской, Невьянской, Арамашевской и Ницынской слобод. Никаких сведений о происхождении семей церковников (кроме одного случая, о котором ниже) перепись, как и все предыдущие не содержит.

Впервые все священно- и церковнослужители Верхотурского уезда (но без самого Верхотурья) переписаны в 1680 году(7). Но и здесь, в отличие от большинства других категорий населения, у священников не фиксировалось происхождение. У младших служителей церкви указывалось географическое происхождение, в некоторых случаях – социальная категория. В Меркушинском погосте в дьячках служил «стрелецкой сын», в Салдинском погосте в пономарях – «попов сын»; в Мугайском погосте дьячок и пономарь – дети пашенных крестьян. В селе Покровском дьячок – сын монастырского вкладчика. В Невьянской слободе пономарь и трапезник – крестьянские дети. В Ирбитской слободе пономарь – «попов сын». В Белослудской слободе дьячок раньше «скитался в миру», а пономарь – сын церковного дьячка. В Камышловской слободе дьячек и пономарь – потомственные церковнослужители. В Пышминской слободе дьячок – сын посадского человека. В Аятской слободе дьячек – бывший кабальный холоп Строгановых, а пономарь – бывший дьячок в Соликамске. В Краснопольской слободе пономарь – из крестьян. В Чусовской Уткинской слободе пономарь – крестьянский сын.

Сведения переписи 1680 года свидетельствуют, что церковнослужителем в XVII веке мог стать представитель практически любой социальной категории.

Некоторые уточняющие и дополняющие сведения имеются в крестоприводной книге Верхотурского уезда 1682 года(8).

Для начала XVIII века картина более полная. Все служители церкви с полным составом семей (в том числе женским) приведены в переписи 1710 года (9). То же самое - в ревизской сказке 1720 года(10), а для демидовского ведомства в ландратской переписи 1717 года (11). По отдельным приходам найдена перепись 1721 года (12).

Последней по времени и наиболее информативной по содержанию использована перепись церковников Екатеринбургского ведомства 1737 года (13).

Кроме списочных дел, удалось привлечь некоторое количество актового материала.

Еще одной проблемой для исследования является почти полное отсутствие в документах XVII века родовых прозваний (фамилий) у священников, хотя в действительности они их имели. С младшими служителями ситуация получше, но тоже заметно отстает от крестьян, ямщиков или стрельцов. К тому же, потомки дослужившихся до священнических должностей крестьян, часто начинали писаться «Поповыми», оборвав тем самым родовые связи и затруднив возможности исследования.

Все вышеизложенные причины делают исследования по составлению священнических родословий более сложной, чем других социальных групп. В рамках озаглавленной задачи на сегодня удалось выявить следующие семьи священнослужителей, произошедшие из западно-сибирского (оно же - уральское) крестьянства.

В переписи Невьянского монастыря 1669 года есть единственная прямая запись о происхождении священника. «Двор. А в нем живет крестьянин Гаврилко Еуфимьев Пономарь семидесят лет. А у него детей: Гаврилко сорока лет в попях, Гришка тритцати пяти лет, Пронка дватцати пяти лет, Васка дватцати дву лет, Ивашко дватцати лет…» (14). Видимо, семья проживала в селе Покровском. Судя по прозвищу главы, семья и ранее была связана с церковью. В дальнейшем они писались Пономаревыми. Их история изложена в Словаре фамилий Покровской волости (15).

Род крестьян Маминых появляется в Арамашевской слободе в 1641 году (16). Судя по прозвищу «Пинежанин», можно предполагать их происхождение с Русского Севера. В первые годы XVIII века часть семьи переселяется на Исеть в Камышевскую слободу, где и сейчас существует село Маминское. Первый священнослужитель из этой семьи - Василий Игнатьев - стал священником после пропажи прежнего попа во время башкирского набега. В 1696 году он еще числился крестьянином Арамашевской слободы(17). В переписи церковнослужителей 1737 г. о нем сообщается следующее: «Той же Багарятской слободы Истотского села Троицкой церкви поп Василей Игнатиев Мамин. Сказал от роду ему пятдесят четыре года. Во иерея посвящен к той церкви на место збежавшаго попа Петра Никифорова в 712-м году ис пономарей той же слободы»(18). Потомки Василия Игнатьевича образовали многочисленный клан служителей церкви. В 1822 году его представители только в Екатеринбургском уезде служили в четырех приходах(19). Из этой семьи вышел известный писатель Д. Н. Мамин-Сибиряк. История этой семьи неоднократно опубликована(20).

Крестьяне Удинцовы (Удинцевы) – одна из старейших семей Верхотурского уезда, прибывшая в 1602 году из Великого Устюга(21). Ранее писались «Удимец» и «Удимцовы» (Удима – речка в Котласском районе). К 1633 году часть семьи переселилась в Ницынскую слободу(22).

Родоначальник многочисленного клана церковников Удинцевых - Григорий Тимофеевич - как священник Ницынской слободы известен с 1669 года(23). В семье Удинцевых есть Григорий Тимофеев, бывший в казаках и крестьянах Белослудской и Ницынской слобод. Но в 1670 году он еще числился крестьянином(24). Кроме того, различаются имена их сыновей. Видимо, в семье было два брата с одинаковым именем – для того времени обычное явление. Близость к церкви этой семьи подчеркивается пожертвованием Тимофеем Удинцевым в 1637/38 году Невьянскому монастырю недвижимости – курьи на Нице (сейчас на этом месте стоит село Курьинское)(25). К 1720 году Удимцевы служили в приходах Ницынской, Арамашевской Ирбитской и Белослудской слобод, а также Голубчикова погоста(26). В 1800 году отмечены уже в пятнадцати приходах Ирбитского уезда(27). Издано исследование по истории Удинцевых(28).

Топорковы тоже относятся к старейшим крестьянским семьям Среднего Урала. Родоначальник Богдашка Топорок пришел в Верхотурье в 1602 году с Вологды. В 1617 году переселился на реку Тагил при впадении Мугая(29).

Родоначальник священнослужителей Топорковых – Василий Михеев - впервые с фамилией упоминается в 1720 году, когда он служил дьячком при церкви Пышминской слободы(30). Там же он известен и по переписи 1710 года, но без фамилии(31). В переписи 1680 года он обнаруживается среди сыновей Михейка Ондронова – пономаря Мугайского погоста. Про Михея сказано, что он уроженец Тагильской слободы, «пашенного крестьянина сын»(32). Это позволяет предполагать его принадлежность к крестьянской семье Топорковых. Михея Андронова в этой семье нет, но есть Мишка Андроников, записанный в переписи 1666 года(33). Видимо, это одно лицо, так как подобная путаница имен характерна для документов того времени (например, тот же Михей в крестоприводной книге 1682 года записан как «Мишка»(34)). Возможно, другим сыном Михейка Андронова является бесфамильный Козьма Михеев – поп Ирбитской слободы в 1710 году(35) и протопоп там же в 1720 году(36). В середине XVIII века Топорковы служили в Скатинском погосте(37). В дальнейшем семья распространилась по приходам Камышловского(38) и Екатеринбургского(39) уездов.

Еще одна старейшая уральская крестьянская семья – Путимцовы. Родоначальник «прислан» из Москвы (видимо, ссыльный) в 1599 году(40). Хозяйствовали в Верхотурском подгородье. В 1621 году дали вкладом в монастырь пашню и покосы(41). В 1669 году в Красногорском погосте священником был Михаил Юрьев Путимцев(42), который в 1645 году присягал новому царю еще как сын пашенного крестьянина(43). Его брат Иван служил дьячком при церкви, потом в стрельцах, после отставки был посадским человеком. Известно, что он писал иконы(44). Дети Михаила тоже служили при церкви. После 1682 года(45) сведений об этой ветви Путимцовых не найдено.

Крестьяне Горных (Горные) известны в Верхотурском подгородье с 1632 года(46). Родоначальник Семен Иванович именовался «Устюжанином», с 1661 года фиксируется прозвание «Горной»(47). Один из правнуков Семена – Григорий Иванович – в 1720-1722 гг. числился крепостным комиссара Уктусского завода Тимофея Бурцова(48). Его сын Никифор к 1737 году стал в том же заводе пономарем(49). В 1822 году представители семьи Горных служили в семи приходах Екатеринбургского уезда(50).

Крестьяне Солонинины известны в Невьянской слободе с 1638 года(51).

Основатель церковного клана Солонининых - Дмитрий Яковлевич – был поставлен попом Невьянской слободы прямо из крестьян. Из переписи 1737 года: «Сказал от роду ему тритцать один год. Во иереи ко оной церкви посвящен в 735-м году из крестьянских детей на место бывшего попа Климента Слопцова, которой имеется ныне в Томском уезде в Богородском селе попом же... В подушной оклад в 724-м году он поп, будучи тогда при помянутой же Невьянской слободе во крестьянстве, положен…»(52). Надо заметить, что семья была уже не совсем крестьянская. Отец Дмитрия – Яков Семенович – с 1710 по 1721 гг. был писчим дьячком в той же Невьянской слободе(53). А его двоюродный брат – Степан Иванович – в это же время служил пономарем и дьячком в Голубковском погосте(54).

Семья Араповых известна в юго-западной части Верхотурского уезда с 1656 года(55). Фрол Арапов более всего известен как основатель Аятской слободы в 1670 году и ее первый администратор в качестве слободчика. В переписи 1680 года Фрол показал, что он сын уфимского стрельца(56). Но другие сведения позволяют считать его выходцем из крестьян Обвинской волости Чердынского уезда(57). Большинство из его потомков были крестьянами или мастеровыми на заводах. Но один из сыновей Фрола – Яков – с 1703 года был церковным дьячком в той же слободе(58). Его потомки служили священниками в Аятской слободе и Невьянском заводе(59).

Родоначальник крестьян Хлыновых известен в Краснопольской слободе с 1659 года как Стенка Игнатьев Чусовитин(60). В 1663 году записан с прозвищем «Хлын»(61). Его младший сын Терентий к 1680 году стал церковным дьячком в той же слободе(62). Сын Терентия Михаил и внук Иван Михайлович служили в том же приходе пономарями(63). Один из сыновей Ивана Михайловича – Иван Иванович – в 1753 году посвящен в дьяконы Верхотурского Николаевского монастыря, а в 1759 - рукоположен в священники Преображенской церкви Невьянского завода. Другие представители семьи служили священниками в Аятской и Краснопольской слободах.

Пазниковы с 1659 года известны как крестьяне Чусовской слободы(64), переселенцы из Чердынского уезда. Один из них – Дмитрий Федосеевич – в 1680-х годах был в той же слободе писчим дьячком(65), а в 1703 году – священником в Краснопольской слободе(66). В 1710-1717 гг. там же на приходе был его сын Павел(67).

Смородинцовы. В переписи церковников 1737 года написано: «Арамильской слободы Горного Щита пономарь Иван Борисов Смороденцов сказал. От роду ему сорок лет. Определен в Горной Щыт к церкве Покрова Богородицы в пономари в 730-м году ис крестьян Камышевской слободы на место бывшего пономаря Степана Гаврилова, которой ныне имеетца в Полевском заводе в попах. У него сын Андрей пяти лет. А по переписи 735 году в подушной оклад написаны при Арамильской слободе»(68). Его потомки в 1822 году служили в пяти приходах Екатеринбургского уезда(69). Крестьянскую семью, из которой вышел данный церковный клан, определить пока не удалось.

На данный момент исследование еще далеко от завершения. Но уже ясно, что переход из крестьянства в церковно- и священнослужители в XVII – начале XVIII вв. в Западной Сибири был достаточно рядовым явлением. Причем, не в отдельном локальном месте, а по всему региону. Начинали представители крестьянских семей, как правило, с младших чинов (пономарь, дьячок). Для достижения священнической должности иногда требовалось несколько поколений. Хотя пример Солонининых показывает, что этот путь мог преодолеваться и одним рывком.

Всего лишь за столетие, к началу XIX века, произошло обособление церковников в отдельное закрытое сообщество.

1. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.585. Л.107-107 об.

2. РГАДА. Ф.1111. Оп.3. Д.1; Оп.4. Д.1.

3. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.5.

4. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.194.

5. РГАДА. Ф.1111. Оп.4. Д.40. Л.114, 164 об., 179 об.

6. РГАДА. Ф.1111. Оп.3. Д.23.

7. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.697.

8. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.746, 748.

9. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.1539.

10. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.1508.

11. ГАСО. Ф.24. Оп.1. Д.222.

12. РГАДА. Ф.271. Оп.1. Д.612, 617, 1394.

13. ГАСО. Ф.24. Оп.1. Д.683.

14. РГАДА. Ф.1111. Оп.3. Д.23. Л.304-304 об.

15. Брылин А. И., Елькин М. Ю. Покровская волость: история, генеалогия, краеведение. Екатеринбург, 2008. С.89-91.

16. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.140. Л.104 об.

17. РГАДА. Ф.1111. Оп.3. Д.37. Л.24 об.

18. ГАСО. Ф.24. Оп.1. Д.683. С.565-566.

19. Мосин А. Г. Исторические корни уральских фамилий. Екатеринбург, 2008. С.544.

20. Коновалов Ю. В. Род Маминых на Среднем Урале // Творчество Д. Н. Мамина-Сибиряка в контексте русской литературы. Материалы научно-практической конференции, посвященной 150-летию со дня рождения Д. Н. Мамина-Сибиряка. Екатеринбург, 4-5 ноября 2002 г. С.90-94.

21. РГАДА. Ф.1111. Оп.4. Д.1. Л.30 об.-31.

22. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.41. Л.87 об.

23. РГАДА. Ф.1111. Оп.3. Д.23. Л.332.

24. ТГИАМЗ. КП 12631. Л.23.

25. РГАДА. Ф.1111. Оп.4. Д.40. Л.162 об.

26. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.1508. Л.334, 336 об.-337, 338-338 об., 341, 343 об.

27. ГАСО. Ф.6. Оп.3. Д.345-345в.

28. Страницы истории уральского рода Удинцевых. XVII-XXI век. - Екатеринбург, 2016.

29. РГАДА. Ф.1111. Оп.4. Д.1. Л.63-63 об.

30. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.1508. Л.298 об.

31. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.1539. Л.381.

32. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.697. Л.130.

33. ТГИАМЗ. КП 12692. Л.116.

34. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.746. Л.97 об.

35. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.1539. Л.328 об.

36. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.1508. Л.336 об.

37. ГАТ. Ф.И-156. Оп.1. Д.2687. Л.2, 7 об., 8-8 об.; ГАТ. Ф.И-156. Оп.2. Д.1983. Л.665 об.-666.

38. Мосин А. Г. Уральские фамилии. Материалы для словаря. Т.1. Екатеринбург, 2000. С.378-379.

39. Мосин А. Г. Исторические корни… С.661.

40. РГАДА. Ф.1111. Оп.4. Д.1. Л.8-9.

41. РГАДА. Ф.1111. Оп.4. Д.1. Л.95-95 об.

42. РГАДА. Ф.1111. Оп.3. Д.23. Л.126.

43. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.194. Л.20 об.

44. РГАДА. Ф.1111. Оп.3. Д.23. Л.47.

45. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.746. Л.96 об.

46. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.35. Л.65 об.

47. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.418. Л.20.

48. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.1617. Л.718; ГАСО. Ф.24. Оп.1. Д.13. Л.3 об.

49. ГАСО. Ф.24. Оп.1. Д.683. С.184.

50. Мосин А. Г. Исторические корни… С.444.

51. Ф.1111. Оп.1. Д.123. Сст.53.

52. ГАСО. Ф.24. Оп.1. Д.683. С.651.

53. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.1539. Л.126-126 об.; РГАДА. Ф.271. Оп.1. Д.1394. Л.7.

54. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.1539. Л.161 об.; РГАДА. Ф.271. Оп.1. Д.1394. Л.126.

55. Миллер Г. Ф. История Сибири. Т.3. С.385-387.

56. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.697. Л.820 об.

57. Коновалов Ю. В. Фрол Арапов и Чусовская слобода // Сплетались времена, сплетались страны… – Екатеринбург, 2018. – Вып. 47. – С. 31-40.

58. РГАДА. Ф.151. Оп.1. Д.50. Л.171 об.

59. ГАПК. Ф.111. Оп. 1. Д. 2981. Л.64-64 об.; ГАСО. Ф.6. Оп.3. Д.1. Т.4. Л.206 об.

60. РГАДА. Ф.1111. Оп.4. Д.40. Л.218.

61. Архив СПб ИИ РАН. Ф.28. Оп.1. Д.1081. Сст.3.

62. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.697. Л.859.

63. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.1539. Л.488 об.; ГАСО. Ф.24. Оп.1. Д.222. Л.326.

64. РГАДА. Ф.1111. Оп.4. Д.40. Л.223 об., 227 об.-228.

65. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.697. Л.679 об.; РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.748. Л.94 об.

66. РГАДА. Ф.151. Оп.1. Д.50. Л.173.

67. РГАДА. Ф.214. Оп.1. Д.1539. Л.448; ГАСО. Ф.24. Оп.1. Д.222. Л.326.

68. ГАСО. Ф.24. Оп.1. Д.683. С.216.

69. Мосин А. Г. Исторические корни… С.638.

Выражаю искреннюю благодарность Юрию Витальевичу Коновалову за предоставленное разрешение на публикацию материала. Особую признательность выражаю также за систематическое консультирование меня по вопросам изучения истории заселения Урала в XVII–XVIII веках. Его знания и поддержка существенно обогатили мои представления о данном периоде.

Категории уральского населения в 17–19 веках (Ю.В. Коновалов).