Глава 13
— Надо ж ...! — выругался Громов, когда голоса на улице стали удаляться. — А я был уверен, что нас не станут искать. Глупо надеялся.
— Когда у нас в стране что-то переменится к лучшему, тогда и перестанут, — тихо сказал Матвеич, прислушиваясь к удаляющимся шагам. — Похоже, отошли. Но вернутся, не сомневайтесь.
Стрельцов прислонился к стене, чувствуя внезапную слабость в ногах.
— Что нам делать теперь? Если они получат эти свои... санкции на вскрытие...
— Нужно уходить, — решительно сказал Матвеич. — Корнеев молодец, выиграл нам время, но часа через два они точно вернутся.
— Куда? — в голосе Стрельцова звучало отчаяние. — Миша болен, Аня измотана... Мы не можем...
— У меня есть знакомый лесник, — перебил его Матвеич. — Его изба в тридцати километрах отсюда. Там безопасно, туда не сунутся. Но нужно выдвигаться через два часа, не позже.
Громов нервно потер лицо:
— А если мальчик не выдержит дороги?
— Выдержит, — твердо сказал Матвеич. — Я сделаю ему отвар, который поставит его на ноги. Старый рецепт, проверенный. А потом... у Николая, лесника, есть машина. Он поможет вам добраться до границы.
— До границы? — Стрельцов покачал головой. — Я не думал, что всё зайдет так далеко...
—А как ты думал? — усмехнулся Громов. — Что напечатаешь свою статью о коррупции в верхах, и тебя просто пожурят? Саня, время такое. Либо ты сидишь тихо, либо бежишь. Середины нет. Там есть связь, Матвеич?
— Не везде. В самом домике нет. А чуть поодаль, на опушке ловит хорошо.
— Попробую позвонить оттуда, — он посмотрел на Матвеича.
— Да бери уже. Мне он без надобности, — и он протянул телефон Громову. — Тем более вдруг перезвонят, кому ты звонил, а я и не знаю, что ответить.
В комнату вошла Анна, держа в руках старое полотенце.
— Я всё слышала, — тихо сказала она. — Если надо уходить, мы уйдем.
Стрельцов посмотрел на жену с благодарностью. Его хрупкая Аня за эти дни стала тверже стали.
— Тогда решено, — кивнул Матвеич. — Собирайтесь. А я пойду готовить отвар для мальчика и соберу вам еды в дорогу.
Когда Матвеич вышел, Стрельцов подошел к окну и осторожно выглянул в щель между ставнями. На улице было темно, но он знал, что где-то там, в этой темноте, их уже ждут. И только от них самих зависит, кто окажется быстрее.
— Прорвемся, Саня, — положил руку ему на плечо Громов. — Не таких ещё переигрывали.
Стрельцов кивнул, пытаясь поверить в эти слова.
Матвеич вернулся спустя двадцать минут, неся в руках дымящуюся кружку.
— Где мальчик? Пусть выпьет всё до последней капли. Горькое, но поможет.
Анна забрала кружку и скрылась в соседней комнате. Вскоре оттуда послышался протестующий голос Миши и успокаивающий шепот матери.
— Что в этом отваре? — спросил Стрельцов, наблюдая, как Матвеич раскладывает на столе карту, подсвечивая себе тусклым фонариком.
— Лучше не спрашивай, — хмыкнул старик. — Бабка моя еще знахаркой была. От простуды как рукой снимет, но вкус... — он поморщился. — Главное, что поможет.
Громов склонился над картой:
— Какой маршрут предлагаешь?
— Вот, — Матвеич провел пальцем по линии. — Сначала через лес, потом выйдете к ручью. Его перейдете и двигайтесь вдоль вот этого хребта. Тут есть тропа, охотники ей пользуются, но не в это время года. К рассвету должны быть здесь, — он ткнул в точку на карте. — Это старая лесопилка. Там передохнете днем, а как стемнеет — еще километров десять, и вы у Николая.
— А если нас будут преследовать? — Стрельцов складывал в рюкзак немногочисленные вещи.
— Собак у них нет, это я знаю точно, — ответил Матвеич. — Но на всякий случай идите по ручью, сколько сможете. Вода собьет след.
Из комнаты вышла Анна, держа пустую кружку:
— Выпил всё. Сказал, что гадость невыносимая, — она слабо улыбнулась. — Но температура уже спала. Чудеса.
— Вот и хорошо, — кивнул Матвеич. — Теперь слушайте. У Николая пробудете не больше суток. Он знает человека в приграничном поселке, тот поможет перейти границу. У вас есть документы?
— Только внутренние паспорта, — ответил Громов.
— Ничего, там разберутся, — Матвеич начал складывать еду в холщовую сумку. — Возьмите мой компас. И фонарик запасной. Только не светите им без крайней необходимости.
Стрельцов внезапно почувствовал ком в горле. Этот пожилой человек, которого они знали всего несколько часов, рисковал всем, чтобы помочь им.
— Егор Матвеич, я не знаю, как вас благодарить...
Старик отмахнулся:
— Брось. В свое время я тоже попал в переплет. И были люди, которые помогли. Теперь мой черед.
Из комнаты вышел Миша, бледный, но уже без того лихорадочного блеска в глазах. Анна помогла ему надеть куртку.
— Как себя чувствуешь, боец? — спросил Громов, потрепав мальчика по плечу.
— Нормально, — тихо ответил Миша. — Только во рту гадко.
Матвеич усмехнулся:
— Это пройдет. Зато ноги будут бежать сами.
Стрельцов глянул на часы.
— Пора, — тихо сказал он.
Матвеич кивнул и подошел к задней двери.
— Выйдете через огород. Там забор низкий, перелезете. Сразу за ним начинается лес.
Они по очереди обняли старика. Последней была Анна, которая, отстраняясь, незаметно вложила что-то в карман его рубашки.
— Удачи вам, — прошептал Матвеич, осторожно открывая дверь. — И помните: рассвет не за горами. К тому времени вы должны быть уже далеко.
Один за другим они выскользнули в прохладную тьму ночи, и Стрельцов почувствовал, как впервые за долгое время в его сердце затеплилась надежда.
Шесть месяцев спустя
Стрельцов стоял у окна съемной квартиры, глядя на спокойные улицы маленького европейского городка. Снег, выпавший ночью, уже таял под утренним солнцем. Позади него Анна накрывала на стол, а Миша, совершенно здоровый и окрепший, помогал ей расставлять тарелки.
Стрельцов скучал по своему другу. Как он там? Всё ли у него в порядке? Тогда у самолёта Громов вдруг принял решение остаться.
— Я остаюсь, Саня. Я им не нужен. Им нужен ты. Поэтому летите одни. За меня не беспокойся.
Они крепко обнялись. И с тех пор никакой связи. И вдруг неожиданно зазвонил телефон — старенький, который Стрельцов использовал только для важных звонков. Он вздрогнул и быстро ответил:
—Да?
— Саня, это я, — голос Громова звучал возбужденно. — Включи новости. Любой канал.
Стрельцов подошел к небольшому телевизору и нажал кнопку пульта. На экране появилось знакомое лицо главы того самого ведомства, из-за которого им пришлось бежать. Мужчину в наручниках вели к полицейской машине.
— Ты видишь? — в голосе Громова слышалась плохо скрываемая радость. — Твоя статья и документы, которые мы передали журналистам, сработали. Международное расследование. Их всех берут, одного за другим.
Стрельцов опустился на диван, не в силах оторвать взгляд от экрана, где сменялись кадры арестов и обысков.
— Я не верю, — прошептал он. — Столько месяцев... и вдруг...
— Не вдруг, — возразил Громов. — Помнишь, я говорил, что у меня есть связи? Так вот, те люди, которым мы передали материалы, не просто журналисты. Они работали с международными следственными органами. Всё это время шло расследование. Тихо, без огласки. А сегодня — финальный аккорд.
Анна подошла к мужу, глядя на экран:
— Что происходит?
— Кажется, мы победили, — Стрельцов обнял жену. — Степан говорит, что наши материалы...
— Больше чем просто материалы, — перебил его Громов. — Саня, ты можешь вернуться. Дело получило такой резонанс, что тронуть вас теперь никто не посмеет. Наоборот, ты герой. Тебя уже называют "журналистом, который раскрыл самую крупную коррупционную схему десятилетия. Да, и ешё… Пашка Корнеев оказался на высоте. Он играл свою игру. У него на Лапина был зуб. Не афишировал это, чтобы не произошло утечки. Как мог, помогал нам.
— Да я понял это ещё там, в доме Матвеича, когда он старался изо всех сил убедить не трогать дом.
Друзья рассмеялись.
Стрельцов посмотрел на Мишу, который с любопытством наблюдал за родителями.
—Когда? — спросил Стрельцов в трубку.
— Через неделю, — ответил Громов. — Я уже связался с посольством. Они готовы помочь с документами. Всё официально, всё законно. Никаких проблем.
— А Матвеич? — внезапно спросил Стрельцов. — И Николай? Что с ними?
— С ними всё хорошо, — Громов засмеялся. — Представляешь, Матвеич теперь местная знаменитость. Его интервьюировали для трех газет. А Николай, как всегда, отмалчивается в своей лесной избушке, но, думаю, доволен.
Стрельцов почувствовал, как к горлу подступают слезы:
— Спасибо, Стёпа. За всё.
— Не поднимай волну, Саня. Увидимся дома. На родине.
Когда разговор закончился, Анна крепко обняла мужа:
— Мы возвращаемся? И ты займёшься делом, из-за которого Громов тебя вызволил из Турции?
— Это не Громов вызвал. Это всё Лапин. Он хотел уничтожить меня дома. За границей у него руки были коротки.
Анна кивнула.
—Миша, ты слышал? Мы едем домой, — сказал он.
Мальчик улыбнулся:
— А можно будет зайти к Матвеичу? Я хочу сказать ему спасибо. И еще... — он замялся, — я хочу попросить рецепт того отвара. Он мне жизнь спас.
Стрельцов рассмеялся, впервые за долгие месяцы чувствуя, как с его плеч спадает неподъемный груз:
— Конечно, сынок. Обязательно зайдем. У нас будет много времени, чтобы поблагодарить всех, кто нам помог.
Он снова взглянул в окно, где весенний свет заливал улицы города, ставшего им временным пристанищем. Впереди была дорога домой — туда, где, несмотря на все испытания, их ждало будущее, за которое стоило бороться.
Предыдущая глава 12:
Конец истории!