Предыдущая часть:
Виктория опустилась на диван, слезы хлынули сами.
— Как же так? — прошептала она. — Я виновата, что у нас нет детей. Как сказать Жене?
— Не плачь, — Кристина присела рядом. — Есть способы стать матерью. Усыновление, например.
Виктория долго не могла успокоиться. Домой она шла, еле передвигая ноги.
— Женя, нам нужно развестись, — сказала она с порога.
— Ты что придумала? — он опешил.
— Я не дам тебе ребенка, — ее голос задрожал. — Ты здоров, а я бесплодна. Зачем тебе такая жена?
Она разрыдалась. Евгений обнял ее.
— Глупенькая, — тихо сказал он. — Я тебя люблю. Если судьба так решила, будем жить для себя. Ты моя любимая. Выброси мысли о разводе.
— Есть способы завести ребенка, — шмыгнула носом Виктория. — Можно взять малыша из детдома.
Евгений изменился в лице.
— Нет, — отрезал он. — Чужой ребенок мне не нужен. Закроем тему.
Виктория разрыдалась сильнее. Его слова ранили.
— Что за жизнь без детей? — думала она. — Почему Женя против детдомов? Я уговорю его. Он возьмет малыша на руки и почувствует счастье.
Но в поезде она понимала: это ее единственный шанс стать матерью. На перроне она вдохнула холодный воздух и пошла в дом малютки. Тяжелая дверь скрипнула, медсестра Лидия посмотрела с подозрением.
— Здравствуйте, — Виктория улыбнулась. — Можно к главврачу?
— Проходите, — буркнула Лидия, указав на кабинет.
Тамара, миловидная женщина в белом халате, подняла глаза от бумаг.
— Вы звонили? — спросила она.
— Да, — Виктория кивнула. — Мне сказали, ребенок у вас.
— Присаживайтесь, — Тамара указала на стул. — Как вас зовут?
— Виктория, без отчества, — торопливо ответила она. — Где малыш? Мальчик или девочка?
— Мальчик, — Тамара улыбнулась. — Его нашли в спортивной сумке. Фермер забирал товары с рынка, сумка оказалась в телеге.
— Господи! — вырвалось у Виктории. — С ним все в порядке? Как он там оказался?
— Жив и здоров, — успокоила Тамара. — Нашедший не знает, как сумка попала к нему. Обнаружил дома, когда малыш заплакал, и привез к нам.
— Бедняжка, он чуть не замерз! — Виктория вскочила. — Покажите племянника!
— Видите ли, — Тамара замялась. — Мальчика усыновили.
— Как усыновили? — Виктория побледнела. — Как можно, не проверив родственников?
— Документов не было, — Тамара развела руками. — Нашедшие захотели усыновить. Мы не препятствовали. Знакомые в опеке помогли оформить быстро, за плату, конечно.
— Это не укладывается в голове, — Виктория растерянно посмотрела на нее. — Вы должны были сообщить в полицию!
— Успокойтесь, — мягко сказала Тамара. — Обратитесь в суд, докажите родство.
— В суд? — переспросила Виктория.
— Да, это единственный путь, — кивнула Тамара.
— Я на все готова, — Виктория сжала кулаки. — Дайте адрес родителей, умоляю.
— Не могу, — лицо Тамары стало непроницаемым. — Сведения не разглашаются.
— Как я докажу родство? — Виктория почти кричала.
— Обратитесь в суд, — отрезала Тамара. — У меня работа. Не впутывайте меня.
Виктория вышла, слезы наворачивались. «Я думала, обниму малыша, позвоню Жене», — думала она, бредя по коридору.
— Женщина, подождите! — окликнула Лидия, догоняя.
Виктория обернулась. Лидия огляделась и шепнула:
— Я дам адрес родителей, усыновивших мальчика.
— Спасибо! — Виктория просияла. — Вы не представляете, как я благодарна!
— Благодарность в карман не положишь, — Лидия посмотрела многозначительно.
— Конечно, — Виктория достала кошелек, протянула купюры. — Хватит?
Лидия спрятала деньги, сунула листок с адресом.
— Недалеко от города, — шепнула она. — Не говорите, что я дала.
— Спасибо, вы меня спасли, — Виктория хотела обнять ее, но Лидия скрылась за дверью.
Виктория посмотрела на листок, сложив руки.
— Господи, спасибо за адрес, — прошептала она. — Я вернусь домой, и мы с Женей поедем за племянником.
Она купила билет и через два часа ехала в поезде, сжимая листок. «Женя согласится усыновить мальчика. Геля была здоровой, умной. Ее сын вырастет замечательным», — думала она, улыбаясь.
Виктория вошла в квартиру и замерла. В прихожей валялась женская одежда — туфли, пальто, шарф.
— Это что? — пробормотала она, чувствуя, как грудь стянуло.
Из спальни доносились голоса.
— Ха-ха-ха! Ты такой проказник! — раздался женский смех.
— Да, я такой, — игриво ответил Евгений. — Ты меня с пол-оборота заводишь.
Поцелуи и хихиканье прерывались словами.
— Тебе придется уйти, — сказал Евгений. — Не хочу, чтобы Вика застала нас.
— Ах, вот как! — обиженно ответила женщина, голос показался знакомым. — Я должна уйти, а ты останешься с ней? Сколько ты нас будешь обманывать? Когда расскажешь?
— Погоди, милая, не было момента, — Евгений говорил мягко. — Сначала похороны, теперь она ищет племянника. Надо подождать.
— Сколько? Год? Два? — голос стал резким. — Хочу, чтобы наш ребенок родился в браке!
Виктория зажала рот, чтобы не закричать. Это была Кристина.
— Зачем ждать, Крис? — Виктория распахнула дверь. — Скажи мне сейчас.
— Вика! — Евгений вскочил, прикрываясь простыней. — Ты как здесь?
— Торопилась к мужу, хотела сюрприз, — Виктория смотрела с презрением. — Сюрприз удался. Крис, я считала тебя подругой. Как ты могла?
— Вика, погоди, — Евгений натянул брюки. — Я все объясню. Мы с Крис встречаемся. Хотел признаться. Жаль, что ты узнала так.
— Что ты мямлишь? — Кристина надменно взглянула. — Женя тебя не любит. Мы не виноваты.
— Не виноваты? — Виктория задыхалась от гнева. — Ты с моим мужем, ждешь от него ребенка и говоришь, не виноваты? Вы предатели! Я доверяла вам, любила, а вы лгали!
— Вика, не горячись, — Евгений шагнул к ней. — Поговорим спокойно.
— Конечно, — Виктория успокоилась, голос стал холодным. — Я не стану бить посуду. Я ухожу. Мне нужно подумать.
Она схватила чемодан и выбежала. На улице остановила такси.
— К ближайшей гостинице, — попросила она, слезы душили.
Девушка за стойкой оформила документы, вручила ключ. Виктория вошла в номер, бросила чемодан, скинула туфли и рухнула на кровать.
— Как я могла быть такой слепой? — рыдала она, уткнувшись в подушку. — Жила в иллюзиях, ничего не замечала.
Виктория лежала на кровати в гостиничном номере, уткнувшись в подушку, чтобы заглушить рыдания. Предательство Евгения и Кристины раздирало грудь, словно раскаленный клинок. Она жила в иллюзии счастливого брака, не замечая, как рушится ее мир. Женя, которому она доверяла всем сердцем, и Крис, казавшаяся близкой подругой, оказались лжецами. А еще ребенок, которого Кристина ждет от Жени. Как она могла не увидеть их связи? Мысли путались, но Виктория заставила себя подняться. Ради племянника, ради памяти Гели, она должна была действовать.
Она умылась ледяной водой, взглянула в зеркало. Лицо осунулось, под глазами залегли темные круги, но в глазах горела уверенность. Виктория достала из сумки листок с адресом, полученным от медсестры Лидии. «Я найду малыша, — твердо сказала она своему отражению. — Никто не остановит меня».
Утром Виктория направилась в клинику, где работала врачом. Решение уволиться пришло внезапно: поиски племянника и развод требовали всего ее времени. В отделе кадров секретарь Арина, молодая девушка с короткой стрижкой, удивленно подняла брови, увидев заявление об уходе.
— Вика, что стряслось? — спросила Арина, перебирая папки на столе. — Почему так внезапно уходишь? Ты же обожала эту работу, столько лет здесь.
— Так надо, — коротко ответила Виктория, избегая подробностей. — Напомни начальнику, что я не брала отпуск несколько лет. Хочу забрать документы сегодня.
— По правилам нужно отработать две недели, — Арина нахмурилась, глядя на нее с сочувствием. — Ты точно уверена? Может, передумаешь? Это серьезный шаг.
— Уверена, — Виктория кивнула, ее голос был твердым. — Учтите мои отпуска, я их не использовала. Расчет получу завтра, вернусь.
Арина вздохнула, записывая что-то в журнал. Виктория вышла из клиники, ощущая странное облегчение. Работа, когда-то бывшая центром ее жизни, теперь казалась далекой. По пути она вспомнила, как несколько дней назад в ординаторской Кристина хвасталась коллеге, молодому лаборанту, своей властью над людьми. «Мужчины такие простые, — говорила она, поправляя волосы и улыбаясь с легкой надменностью. — Дай им немного внимания, и они делают все, что захочешь». Тогда Виктория не придала значения, но теперь слова Крис звучали зловеще, будто намек на ее манипуляции.
Виктория направилась домой, зная, что Евгений на работе. В квартире она начала собирать вещи: одежду, сложенную в шкафу, книги с полки, сувениры, купленные с Гелей на ярмарках. Она остановилась у фотографии, где они с сестрой смеялись, держа мороженое. Глаза защипало, но она отогнала слезы. Оглядев гостиную, обставленную с такой любовью — диван, выбранный вместе с Женей, занавески, которые они вешали вдвоем, — она взяла лист бумаги и села за стол.
— Женя, — начала она писать, аккуратно выводя буквы, — я подаю на развод и требую раздела имущества. Надеюсь, мы обойдемся без споров. Все, что у нас есть, заработано вместе. Ты можешь сказать, что я действую на эмоциях, но предательство для меня неприемлемо. Ты разрушил все, что нас связывало. Не пытайся меня переубедить, мое решение окончательное. Виктория.
Она положила записку на журнальный столик, где Евгений точно ее заметит, еще раз оглядела квартиру и вышла, захлопнув дверь. На улице холодный воздух немного снял тяжесть с сердца. Она прошла мимо соседнего дома, где дети играли на площадке, и подумала о племяннике. «Тимоша, я найду тебя», — прошептала она, сжимая листок с адресом.
Виктория вернулась в гостиницу, чтобы собраться. Она проверила расписание автобусов до деревни, где, по словам Лидии, жил малыш. Дорога обещала быть долгой — пятнадцать километров по разбитым проселочным путям. Она сложила в сумку самое необходимое: теплую кофту, бутылку воды, документы. В кафе по пути она наскоро поела, почти не ощущая вкуса бутерброда, и поспешила на автостанцию. У окошка кассы она протянула листок с адресом.
— Как добраться сюда? — спросила она, глядя на кассиршу, женщину средних лет с усталым лицом, которая листала журнал.
— Это километров пятнадцать отсюда, — равнодушно ответила та, даже не взглянув на бумажку. — Сегодня автобуса туда нет, ходит дважды в неделю, по вторникам и пятницам.
— А как еще можно доехать? — Виктория почувствовала, как тревога сдавливает грудь, но старалась говорить спокойно.
— Пешком, разве что, — кассирша пожала плечами, отложив журнал. — Такси туда не поедет, дорога разбитая, сплошной песок и ямы. Если повезет, поймаете попутку. Идите по этой дороге, держитесь железнодорожных путей слева. Увидите указатель, там спрашивайте.
Виктория тяжело вздохнула, понимая, что выбора нет. Она вышла из здания автостанции, поправила сумку на плече и пошла по грунтовой дороге, ругая себя за туфли на каблуках. Песок набивался в обувь, ноги скользили, каблуки то и дело проваливались в рыхлую землю.
— Как я не сообразила, что еду в деревню? — бормотала она, останавливаясь, чтобы вытряхнуть песок из туфель. — Надо было надеть кроссовки, а не эти городские туфли.
Она прошла несколько километров, чувствуя, как силы покидают ее. Фитнес-браслет на запястье показывал всего пять километров. Виктория присела на корягу у обочины, сняла туфли и вытянула ноги, массируя уставшие ступни. Холодный ветер пробирал до костей, а вокруг расстилались пустынные поля, лишь изредка прерываемые шумом поезда вдали.
— До деревни доберусь только к ночи, — пробормотала она, ощущая, как отчаяние подступает. — И где там ночевать? Прямо на улице? Это же не вариант.
Она вспомнила, как Геля однажды рассказывала о деревне, где прошло их детство. «Там так тихо, Вика, — говорила она, улыбаясь. — Но без машины не обойтись, дороги ужасные». Почему она не послушала сестру? Вдалеке показались клубы пыли. Машина! Виктория вскочила, поправила волосы, стряхнула пыль с брюк и вытянула руку, призывая водителя остановиться. Старенький внедорожник, покрытый слоем грязи, замедлил ход, стекло опустилось.
— Не поздновато для прогулок? — насмешливо спросил мужчина за рулем, лет сорока, с добродушным лицом и легкой щетиной. Его глаза искрились любопытством.
— Не рассчитала силы, — ответила Виктория, стараясь улыбнуться, несмотря на усталость. — Еду к родственникам, не предупредила их о приезде. Хотела сделать сюрприз.
— Садитесь, — он кивнул на пассажирское сиденье, открывая дверь. — Меня зовут Влад.
— Виктория, — представилась она, садясь в машину и чувствуя, как тепло салона снимает напряжение. — Спасибо, что остановились.
— Куда едем? — спросил Влад, трогая машину и бросая взгляд на дорогу.
Она назвала адрес, протянув листок с аккуратно записанными координатами.
— Знаю этот дом, — кивнул он, мельком взглянув на бумажку. — Недалеко, минут десять.
Через несколько минут они въехали в деревню. Дома из потемневшего дерева тянулись вдоль узкой улицы, где-то лаяли собаки, а из дворов доносился запах сена. Влад остановился у высокого деревянного забора, за которым виднелся двор с сараями и курятником.
— Приехали, — сказал он, выключая двигатель. — Давайте прощаться.
— Спасибо огромное, — Виктория протянула несколько купюр, но он отмахнулся, махнув рукой.
— Не надо, — он улыбнулся, показав ямочки на щеках. — Доброй дороги.
Машина уехала, оставив легкое облако пыли. Виктория робко открыла ворота и шагнула во двор. Из дома раздался грубый женский голос, полный раздражения:
— Ты кто такая? Чего тут бродишь?
Перед ней стояла крепкая женщина в спортивном костюме, с загорелым лицом и недружелюбными глазами. Это была Людмила, как потом выяснилось. Ее взгляд выражал настороженность, словно она привыкла отгонять незваных гостей.
— Простите, — Виктория постаралась говорить мягко, чтобы не вызвать гнева. — Скажите, где здесь можно переночевать? Может, есть гостиница?
— Ты откуда взялась? — фыркнула Людмила, скрестив руки на груди. — Это тебе не город, гостиниц у нас нет.
— А магазин? — спросила Виктория, надеясь найти хоть какой-то ориентир в этой глуши.
— Ночью магазины закрыты, — отрезала Людмила, ее голос был резким. — У нас автолавка раз в два дня приезжает, и то днем.
— Может, пустите переночевать? — взмолилась Виктория, чувствуя, как надежда тает. — Всего на одну ночь, я заплачу.
— У нас не ночлежка! — рявкнула Людмила, повысив голос так, что он эхом разнесся по двору. — Гриша! Ты опять ворота не закрыл?
Из дома донесся слабый детский плач. Сердце Виктории екнуло. «Это он, мой племянник», — подумала она, но сдержалась, чтобы не выдать своих намерений. Она сделала шаг вперед, стараясь казаться спокойной.
— Прошу, только на ночь, — повторила она, ее голос был мягким, но настойчивым. — Завтра с утра найду жилье, обещаю.
— Наш дом что, гостиница? — Людмила шагнула к ней, оттесняя к воротам с угрожающим видом. — Я ясно сказала, чужаков не пускаем. Иди ищи, где ночевать.
— Но не на улице же спать! — возразила Виктория, ощущая, как отчаяние захлестывает ее, но стараясь держать себя в руках.
— Мне-то что? — Людмила вытолкала ее за ворота и захлопнула их, лязгнув тяжелым засовом.
Продолжение: