Виктория спала, убаюканная сновидением, в котором порывы ветра раскачивали над ней колокольчики, подаренные родителям вместе с сестрой Ангелиной много лет назад. Тонкие металлические трубки тихо позванивали, рождая мелодию, будто вынырнувшую из детских воспоминаний, когда они с Гелей смеялись, выбирая этот подарок на ярмарке.
— Вика, проснись, телефон звонит, — Евгений легонько потряс жену за плечо, его голос звучал встревоженно.
Она с трудом разлепила веки, еще не осознавая, где находится. Часы на стене показывали три часа ночи. Смартфон на тумбе вибрировал, экран мигал, настойчиво требуя ответа.
— Слушаю, — хрипло отозвалась Виктория, потирая глаза. — Кто это?
— Доброй ночи, — раздался в трубке незнакомый мужской голос, деловой и холодный. — Следственный отдел. Простите за поздний звонок, у меня для вас тяжелые новости. Ваша сестра, Ангелина, скончалась.
— Подождите, вы ошиблись, — Виктория резко села, сон исчез мгновенно. — Геля едет домой. Мы говорили два дня назад, она собиралась в дорогу.
— Поэтому мы и связались с вами, — голос в трубке стал чуть мягче. — В поезде у нее началось сильное кровотечение. Медики не успели помочь. Она умерла от кровопотери.
— Как? Почему? — Виктория прижала телефон к уху, ее голос задрожал. — Геля была здорова, я ничего не понимаю!
— Нам нужны ваши показания. Сможете утром приехать в отделение для опознания тела?
— Да, конечно, — выдохнула она, чувствуя, как грудь стянуло от ужаса.
— Что случилось? — спросил Евгений, едва она положила трубку. Он включил свет, его лицо было напряженным.
— Геля умерла, — тихо сказала Виктория, глядя в пустоту.
— Как умерла? Может, ошибка? — Евгений нахмурился, пытаясь осмыслить новость.
— Возможно, — она пожала плечами, но уверенности в голосе не было. — Утром едем в полицию. Женя, ты поедешь со мной? Я боюсь, что не справлюсь с опознанием одна.
— Конечно, поеду, — он кивнул, коснувшись ее руки, но в его взгляде мелькнула тревога.
Утром супруги молча позавтракали. Виктория ковыряла омлет, не чувствуя вкуса, а Евгений пил чай, избегая ее глаз. Они собрались и вышли, не сказав ни слова. В такси Виктория смотрела в окно, вспоминая последний разговор с сестрой. Геля была веселой, обещала заехать после возвращения, но в ее голосе проскальзывала странная нотка тревоги. Виктория тогда не придала этому значения, а теперь корила себя. Почему она не расспросила подробнее?
В отделении их проводили в морг. Холодный воздух и запах антисептика ударили в нос. Виктория сжала руку Евгения, когда сотрудник откинул простыню. Лицо Ангелины было бледным, неподвижным, но она узнала сестру сразу. Горло перехватило, она только кивнула, подтверждая. Евгений поддерживал ее за локоть, молча.
Потом их пригласили в кабинет следователя. За столом сидел коренастый мужчина в круглых очках, которые сползали на кончик носа. Он поправлял их быстрым движением пальцев, будто по привычке. На табличке значилось: «Борис Иванович».
— Это ваша сестра? — спросил он, глядя на Викторию поверх папки.
— Да, — медленно вымолвила она, голос звучал глухо. — Это Ангелина.
— Когда вы виделись последний раз? — Борис открыл блокнот, пробежался глазами по записям.
— Месяцев пять назад, — ответила Виктория, сжимая край сумки. — Но мы часто созванивались, два-три раза в неделю. От чего она умерла? Вы знаете?
— Роды, — Борис сделал паузу, наблюдая за ее реакцией. — Прямо в поезде. Мы пока не выяснили, почему началось кровотечение. Судмедэксперт готовит заключение. Когда скорая подъехала к станции, было уже поздно.
Виктория замерла, ее глаза расширились от шока.
— Вы говорите, Геля была беременна? — она покачала головой, будто отгоняя нелепую мысль. — Я не знала. Она бы рассказала мне. Зачем ей скрывать?
— Не могу знать, — Борис пожал плечами, поправляя очки. — Возможно, были личные причины. Иногда женщины скрывают беременность, если отец ребенка создает проблемы. Может, он был женат или угрожал ей. Мы проверяем ее контакты, но это займет время.
— А где ребенок? Что с ним? — Виктория подалась вперед, ее голос стал резче.
— Вот тут странная история, — Борис откинулся на стуле, постукивая ручкой. — Ребенок исчез.
— Как исчез? — переспросила она, чувствуя, как кровь стучит в висках.
— Похоже, ваша сестра оставила его на одной из станций, — он развел руками. — В суматохе никто не заметил. Мы не знаем, кто помогал ей с родами.
— Это что, она родила и бросила младенца? — Виктория почти кричала, ее голос дрожал от возмущения. — Как щенка? Это бред!
— Зачем она так поступила? — Евгений, молчавший до этого, подался вперед, его брови сдвинулись.
— Этого мы не знаем, — Борис покачал головой. — Покойница уже не ответит.
— На какой станции она выходила? Вы выяснили? — Виктория сжала кулаки, стараясь взять себя в руки.
— Опросили попутчиков, — Борис листал блокнот. — Днем вашу сестру никто не видел. Ночью кто-то заметил, как она выходила с синей спортивной сумкой, но вернулась без нее. Никто не запомнил станцию. Ночь, пассажиры спали.
— Сколько станций было? — спросил Евгений, его голос звучал напряженно.
— Восемь за ночь, — ответил Борис. — Четыре — крупные города, остальные — поселки. Мы разослали запросы в отделения полиции по маршруту, но пока тишина.
— Как можно не заметить брошенного младенца? — Виктория сорвалась на крик. — Он же плачет, требует еды! Никто не сообщил о находке?
— Искали, — Борис развел руками. — Но результатов нет. Шансы невелики. Младенец маленький, могли не сразу заметить. Сумку нашел фермер, но позже, полиция не получила сигналов.
— А проводник? — вмешался Евгений. — Он должен был видеть, где Геля выходила.
— Проводник ничего не знает, — следователь покачал головой. — Его допрашивали. Его задача — следить, чтобы пассажиры не отстали, а не отслеживать, кто куда ходит.
— Нужно еще раз с ним поговорить, — настаивала Виктория. — Ребенок — не игрушка, его не спрячешь!
— Послушайте, — Борис вздохнул, — дел у нас полно. Поиск младенца — не приоритет, людей не хватает. Хотите — ищите сами.
Через несколько дней прошли похороны Ангелины. Виктория сама выбрала гроб, договорилась с ритуальным агентством, обзвонила дальних родственников. На кладбище она стояла у могилы, сжимая фотографию сестры, где Геля улыбалась, держа букет ромашек. Родственники шептались, что Ангелина скрывала беременность, но никто не знал, почему. Виктория вспомнила их последний разговор: Геля была взволнована, говорила быстро, будто боялась чего-то. «Надо было расспросить», — корила себя Виктория, глядя на могильный холм. Это укрепило ее уверенность: она найдет племянника.
Виктория обзванивала станции, разговаривала с дежурными, полицейскими, уборщиками, показывая фото Ангелины. Ответы были одинаковыми: «Не видели». Она требовала проверить камеры наблюдения, но в отделениях ей отвечали:
— Сколько времени прошло? Доступ к записям ограничен.
— Но мой племянник пропал! — возражала она. — Он — все, что осталось от сестры!
— Извините, — разводили руками сотрудники.
Она была на грани отчаяния, когда ей позвонили из небольшого городка: кто-то видел синюю сумку, похожую на Гелину. Это значило, что ребенок там.
— Куда ты собралась? — спросил Евгений, вернувшись с работы и увидев чемодан.
— Нашли сына Гели, — ответила Виктория, застегивая молнию.
— С чего ты взяла? — он нахмурился. — Месяцами ищешь без толку. Пора остановиться.
— На этот раз точно, — она посмотрела на него с твердостью. — Я думала, найду быстро, но ошиблась. Теперь есть доказательства. Его видели в том городке.
— Не понимаю, — Евгений покачал головой. — Зачем тебе этот ребенок? Очередная пустышка?
— Я должна проверить, — Виктория остановилась, ее глаза встретились с его. — Это мой племянник, Женя. Родная кровь. И потом... — она замолчала, боль мелькнула на лице. — Мы сможем растить его как своего. Это важно для меня. Ради Гели.
— Я запрещаю тебе ехать, — отрезал Евгений. — Это пустая трата сил. Его не найдут.
— Женя, не отговаривай, — мягко, но твердо сказала она. — Я поеду. Не сердись. Это в последний раз.
Виктория села в поезд. За окном мелькали поля, стук колес успокаивал, но она не могла расслабиться. «Я поступаю правильно, — думала она. — Это мой шанс стать матерью. Я найду малыша, Геля, обещаю».
В вагоне было душно, но Виктория не замечала. Она сжимала фото сестры, вспоминая их детство, смех, общие мечты. Почему Геля скрыла беременность? На станции она вышла подышать. Холодный ветер заставил поежиться. Она набрала номер Кристины, подруги из клиники репродуктивной медицины.
— Крис, привет, — сказала она, когда та ответила. — Я в поезде, еду за племянником.
— Ты все ищешь? — удивилась Кристина. — Вика, это не напрасно?
— Нет, это мой долг, — твердо ответила она.
— А Женя как? Поддерживает? — спросила Кристина.
— Не совсем, — Виктория вздохнула. — Он против, но я не остановлюсь.
— Понимаю, — мягко сказала подруга. — Звони, если что.
Разговор прервался, поезд тронулся. Мысли о муже не давали покоя. Евгений всегда хотел своих детей, был против усыновления. Но своих у них не было.
В клинике Виктория видела пары, мечтающие о детях. Она обследовала пациенток, но на себя времени не находила.
— Вика, чего ты хмурая? — спросила Кристина в ординаторской за чаем.
— Все то же, — Виктория отмахнулась. — Мы с Женей хотим ребенка, но не выходит.
— В чем причина? — Кристина посмотрела с сочувствием.
— Не знаю, — она пожала плечами. — Мы не обследовались.
— Ты врач, а рассуждаешь, как пациентка, — усмехнулась Кристина. — Хватай Женю и бегом к нам. Все выяснят.
— Не думала об этом, — призналась Виктория.
— Что бы ты без меня делала? — Кристина подмигнула.
Дома Виктория подошла к мужу.
— Женя, нам нужно обследование, — решительно сказала она.
— Зачем? — он удивился, отложив газету. — Я здоров.
— И я здорова, — ответила она. — Но мы должны понять причину. Прошу, не отказывайся. Разве не хочешь стать отцом?
— Хочу, — буркнул он, — но зачем анализы, если мы в порядке?
— Ради меня, — умоляла она.
Евгений согласился после уговоров. Через неделю они сдали анализы. Виктория ждала результатов с тревогой.
— Крис, что там? — спросила она, когда подруга вошла с заключением.
— Вика, мне жаль, — Кристина вздохнула. — Женя здоров. А ты не сможешь иметь детей.
Продолжение: