Ане всегда казалось, что без Виталика она не выживет. Ну, или будет жить очень плохо – ведь она, по его словам, к жизни ну совсем никак не приспособлена. Иногда мелькала смутная, расплывчатая мысль: а как же тогда, если не приспособлена, она вообще до встречи с суженым дожила? Но Аня никогда в эту мысль глубоко не погружалась, а то и вовсе отбрасывала, как ненужный хлам. Сейчас она и правда не сможет без него – факт.
Работу Аня потеряла уже давно, больше года назад. Точнее, уволилась по настоянию мужа, который утверждал, что в нормальной семье жена работать не должна.
- Думаешь, я без твоих копеек не смогу нас обеспечить? – хмурился Виталик. – А люди что скажут? Что я тебя гоню на работу? Что я скряга?
Последнее слово он обычно почти выкрикивал – с возмущением, негодованием, будто кто-то и впрямь мог обвинить его в жадности. Сперва Аня с его доводами не соглашалась, заявляя, что хочет построить карьеру, но позже все-таки сдалась. А может, Виталик прав? Все-таки зарплата у него хорошая – на двоих с лихвой хватает, зачем ей целыми днями просиживать в офисе?
- У тебя после работы ни сил, ни желания нет на поддержание быта, - говорил Виталик. – А кто должен очаг хранить? Женщина! Вот и храни.
Ему категорически не нравилось, что Аня порой позволяла себе купить готовый ужин или вовсе пойти в ресторан – мол, так нормальные люди не делают. Что ты за хозяйка, если у тебя свежей еды в доме нет, приходится прибегать к услугам посторонних людей?
- Да еще и неизвестно, из чего они там готовили. Вдруг подпорченное мясо на фарш перекрутили и налепили этих котлет?
В итоге Аня и не заметила, как прочно осела дома, с головой погрузилась в ведение хозяйства и хранение того самого пресловутого очага. Своих денег у нее отныне не было, на все бытовые расходы, мелкие и крупные, она теперь просила у мужа, обязательно подробно объясняя, что именно хочет купить и почему. Аня смущалась и злилась. Она никогда прежде не была в роли просительницы; и ладно, если бы она просто просила, а Виталик просто переводил на карту нужную сумму. Нет, он каким-то образом делал так, что Аня чувствовала себя униженной, как будто провинившейся.
- Мне нужны новые сапоги, - сказала она как-то раз мужу. – Скоро зима, а мои старые уже совсем негодные.
- Как понять – негодные? – удивился Виталик и, подойдя к шкафу, распахнул дверцу – там, на самой нижней полке, хранились коробки с обувью.
Вытащил ее сапожки, которые она купила больше двух лет назад – дорогие, качественные, от известного модного бренда – и придирчиво, со всех сторон оглядел их.
