Емельян Пугачёв происходил из станицы Зимовейской на Дону – той самой, что за век до него стала родиной Степана Разина. До семнадцати лет он жил в отчем доме, работал в поле, а затем был призван на казацкую службу. За проявленную храбрость в ходе Русско-турецкой войны 1768–1774 гг. Пугачёв был произведён в чин хорунжего (младший офицерский чин в казачьих войсках). Однако в 1770 году, после долгого восстановления от болезни, Пугачёв предпринял попытку оставить службу и уйти «в вольные земли».
Сначала он оказывается в Таганроге, где помогает казакам бежать на Терек. Это привлекает внимание властей: арест, побег, вновь арест. В 1771 году он снова бежит с Терека – и с этого момента становится настоящим вольным бродягой: Украина, Белоруссия, южные окраины Империи. К концу 1772 года Пугачёв добирается до Яицкого городка – и застает его в состоянии тревожного ожидания. Город жил слухами о таинственном «спасителе-царе» – самозванце Богомолове, объявившем себя Петром III. На этой почве и вызревает решение Пугачёва: примерить на себя роль «императора Петра Фёдоровича».
Вскоре Пугачёв вновь арестован и доставлен в Казань. В мае 1773 года Пугачёв с товарищем по кандалам бежит (в который раз!). Вернувшись на постоялый двор Ереминой курицы, он уже больше не казак-беглец, а «государь император». Тем не менее, первые его сподвижники – Д. Караваев, М. Шигаев, И. Н. Зарубин-Чика, И. Ульянов, Д. Лысов – знали, кто перед ними на самом деле. Но в условиях беззакония и насилия имя и легенда Петра III становились символом справедливости и возмездия. Главное – «чтобы войсковому люду быть в добре».
Первые шаги новой «императорской власти» были сделаны на хуторе Толкачёвых. Здесь Пугачёву понадобилась хоть какая-то программа, изложенная письменно. По его указанию казак Иван Почиталин составил первый манифест, обращённый к казакам, татарам и калмыкам. «Император» щедро жаловал земли, деньги, хлеб, свинец и порох. 17 сентября 1773 года, после торжественного чтения этого манифеста перед собравшимися, отряд Пугачёва выступил на Яицкий городок.
Армия Пугачёва росла стремительно. К восставшим стекались все, кто был забыт и угнетён: казаки, крестьяне, башкиры, татары, калмыки, казахи, марийцы. Яицкий гарнизон не устоял: часть казаков сразу перешла на сторону самозванца, остальные – перебегали поодиночке. Однако штурм крепости оказался безуспешным, и Пугачёв начал движение вверх по реке. Вскоре без боя пали Илецкий городок, Татищевская крепость, Сакмарский и Чернореченский форпосты. Войско, уже насчитывающее около 2500 человек, подошло к Оренбургу.
Первые попытки взять город штурмом не увенчались успехом – началась долгая осада. Главным лагерем восставших стала слобода Берда. В это время в войско вливались новые силы: башкирские отряды, марийцы, калмыки. В ноябре прибыла и конница Салавата Юлаева. Сам Пугачёв был встречен в татарской слободе Сеитовка как настоящий царь: с ковром, троном, поклонами до земли.
Тем временем Оренбург пытался выстоять. Генерал-майор В. А. Кар был направлен на помощь, но его разбили повстанцы. Под самым Оренбургом полковник Чернышев потерпел сокрушительное поражение, после чего его солдаты массово переходили на сторону восставших.
Пока крепость держалась, в лагере Пугачёва формировалась своя армия и – фактически – собственная государственность. Осенью 1773 года была учреждена Военная коллегия, ставшая одновременно и штабом, и министерством снабжения, и верховным судом, и администрацией.
Армия Пугачёва делилась на полки, те – на сотни и десятки, формировавшиеся по этническому или социальному признаку. Указы и манифесты Пугачёва имели подписи и собственные печати – из меди или серебра.
Кольцо вокруг Оренбурга сжималось. Генерал Кар бежал в Казань, потом в Москву. В столицах началась паника. Екатерина II поняла: перед ней не просто мятеж казачьих отбросов, а нечто куда более серьёзное – народное восстание, охватившее огромный регион.