«Машутка! Как у нас насчет самоварчика? Самоварчик уже был готов и стоял на столе, курлыкая и посвистывая. Илья всегда приносил с собой чего-нибудь вкусного: баранок, мятных пряников, медовой коврижки, а иногда и варенья паточного, – и Маша любила поить его чаем», – читаем в повести Максима Горького «Трое». Как вы могли уже догадаться по заголовку статьи, речь пойдет о коврижках.
Иллюстрация 1
Коврижка из Зарайска. В этом городе она стала современной гастрономической достопримечательностью
Впервые слово «коврижка» встречается в русских письменных источниках XI века. Изначально так называли часть ковриги – большого хлеба. Трудно сказать, когда коврижка превратилась в лакомство на меду, во всяком случае упоминаниями таких коврижек изобилуют источники XVII века. Например, когда в 1652 году Новгородский митрополит Никон (будущий патриарх Московский и всея России) отправился в Соловецкий монастырь за мощами святителя Филиппа, то царь Алексей Михайлович среди прочей провизии прислал ему на дорогу сладости – пастилу и коврижки. В 1672 году по случаю рождения царевича Петра Алексеевича на так называемом «родинном столе», накрытом в Грановитой палате, видное место занимали огромные коврижки. Самая большая была сделана в виде государственного герба. В 1679 году «родинную коврижку» боярин Федор Федорович Куракин преподнес патриарху. Подношения-коврижки патриарху от бояр, князей, посадских людей и так далее, были приняты по случаю у них именин, рождения детей, свадеб.
Коврижки того времени называют «сахарными», в одном из документов названа «ковришка сахарная с нарядными сахары» – то есть покрытая цветной сахарной глазурью. Слова «коврижка» и «пряник» были синонимами: известно и об изготовлении пряничных досок для «коврышек сахарных», и о покупках «ковришек» у прянишников. Скорее всего, с появлением на Руси пряностей их стали добавлять в коврижку, а уже потом для таких изделий появилось «специальное» слово «пряник». В «Словаре Академии Российской» издания начала XIX века читаем: «Коврижка – хлебец на меду рыхлой, приправленный пряным чем; от пряника разнится тем, что оной бывает плоской, суше и тоньше, а коврижка рыхлее и толще». Опять-таки неизвестно, когда коврижка попала в пословицу, первая часть которой превратилась во фразеологизм: «Ни за какие коврижки, ни за белые калачи». Владимир Иванович Даль приводит и такую поговорку: «Удастся, так коврижка, не удастся, так покрышка». Как и пряники, коврижки стали со временем желанной «заедкой» к чаю.
С XVII же века известны вяземские коврижки и пряники. Говорили: «Вязьма в пряниках увязла», «Вязьмичи-прянишники», «Вязьмичи – люди грамотные, едят пряники писаные, коврижки с анисом». В записанной и пересказанной Владимиром Ивановичем Далем русской сказке «Привередница» девочка Малашечка разговаривает с чудо-печью: ««Такого-то хлебца я от роду не видала – словно пряник-коврижка! А печка, смеючись, говорит: голодному и ржаной хлеб за пряник идет, а сытому и коврижка вяземская не сладка!». Неоднократно вяземские пряники и коврижки фигурируют и в отечественной литературе. Александр Сергеевич Пушкин в своем «Путешествии из Москвы в Петербург» писал: «Москва славилась невестами, как Вязьма пряниками». А вот фрагмент из повести Веры Петровны Жериховской «Подруги».
«...А к обеду мама не велела опаздывать, оттого что сегодня ожидали прабабушку: она приедет после вечерни, к раннему чаю, и всем надо с ней вместе пить, за большим столом. Она не любит, когда ей отдельно подают.
– Уж это такой каприз с ее стороны заставлять нас всех в пять часов, сейчас после обеда, чай пить! – вскричала недовольно Полина.
– Это очень понятно, – возразила ей Надежда Николаевна... – Что ж удивительного в том, что прабабушка, так редко бывая у мамы, хочет видеть вокруг себя всю семью в сборе?
– Мне очень нравится, когда бабушка приезжает! Что ж такое, что она чай пьет? Мы тогда в девять часов опять другой раз пьем – вот и все! A она зато привозит нам всегда такие вкусные пряники, чудо! – заявила Клавдия, и начала подробно распространяться о качестве прабабушкиных ... вяземских коврижек». Потоме Клавдия будет просить бабушку «прислать ей вяземских миндальных коврижек, без которых ей очень скучно».
В XIX веке в Вязьме работало восемь пряничных фабрик. В российских музейных собраниях хранятся старинные пряничные доски с надписями: «Сия коврижка вяземская, донеси ея честных рук кушайте во здравие», «Сия коврижка вяземская», «Коврижка вяземская». Делают пряники и коврижки в Вязьме и сейчас.
Старинным пряничным центром Нижегородской губернии был Городец. «Пряники, приготовляемые в селе Городце (Балахнинского уезда), составляют немаловажную отрасль местной промышленности. В Городце находится до 40 куреней, в которых круглый год приготовляют пряники одномёдные, полумёдные и коврижки. Эти пряники в большом количестве отправляются ежегодно весною в нижневолжские губернии. Там, в губернииях Саратовской, Симбирской и Оренбургской, городецкие пряники составляют главнейшее лакомство народа. Кроме того, множество пряников из Городца, посредством Нижегородской ярмарки, развозятся по разным местам государства, а зимою развозят их по базарам Нижегородской, Владимирской и Костромской губерний», – писали в 1850 году в журнале «Современник». Уроженец Нижегородской губернии Петр Дмитриевич Боборыкин сделал родиной главного героя романа «Василий Теркин» село Кладенец – то есть Городец. «...Внизу на самой земле лежали рядами такие же формы с пряничным тестом, выставленным проветриться после печенья в большой избе и лежанья в сарайчике. В один миг Теркин догадался, какое это заведение. Пряники – коренное дело Кладенца. Испокон века водилось здесь производство коврижек и, в особенности, дешевых пряников, в виде петушков, рыб и разных других фигур, вытисненных на кусках больше в форме неправильных трапеций, а также мелких продолговатых «жемков», которые и он истреблял в детстве. Сейчас, по памяти, ощутил он несколько едкий вкус твердого теста с кусочками сахара». Одна из героинь романа Павла Ивановича Мельникова-Печерского «В лесах» говорила: «Пила б я тогда чай до отвалу, самоваров по семи на день! Ела бы пряники да коврижки городецкие, сколь душа примет».
Славилась особыми коврижками и Троице-Сергиева лавра. А в Москве известный в начале XIX века пряничный магазин держали немцы-колонисты. Михаил Иванович Пыляев в книге ««Старая Москва. История былой жизни первопрестольной столицы» писал: «Первый сарептский магазин немецких колонистов был открыт где-то за Покровкой. Известность он приобрел также своими медовыми коврижками и пряниками. На первой неделе Великого поста считалось обязательным для каждого барского семейства ездить в этот магазин, и целая нить карет, бывало, тянулась по Покровке в эти дни».