Валентина Петровна никогда меня не любила.
С первого дня знакомства смотрела оценивающе, как на товар в магазине. Недостаточно красивая для её сына. Недостаточно успешная. Из простой семьи.
— Максим мог найти лучше, — услышала я её разговор с подругой по телефону после нашей помолвки.
Но Максим любил меня. Или мне так казалось. Мы поженились вопреки её желанию, сняли квартиру, начали строить свою жизнь.
Первые два года были счастливыми. Мы мечтали о детях, путешествовали, смеялись. Валентина Петровна приезжала редко — жила в другом районе Москвы. Когда приезжала, я старалась угодить, готовила её любимые блюда, улыбалась на колкости.
Ради Максима. Всё ради него.
А потом она переехала к нам.
— Мам упала, сломала ногу, — сказал Максим в один из вечеров. — Ей нужен уход. Она поживёт у нас, пока восстановится.
— Конечно, дорогой. Это твоя мама.
Валентина Петровна въехала с двумя чемоданами и своими правилами. Критиковала мою готовку, уборку, внешний вид.
— Юля, почему борщ такой жидкий? В нашей семье готовят по-другому.
— Юля, разве так гладят рубашки? Максим привык к идеальным стрелкам.
— Юля, ты поправилась? Следи за собой, мужчины не любят полных женщин.
Я терпела. Улыбалась. Максим не замечал или делал вид, что не замечает.
— Мам, не придирайся к Юле, — иногда заступался он.
— Я просто хочу помочь, сынок. Научить её, как правильно.
Через месяц нога зажила, но Валентина Петровна не спешила уезжать.
— Мне одиноко дома. Можно я ещё поживу с вами?
Максим согласился, не спросив меня.
Начались странные вещи. Мои вещи оказывались не на своих местах. Телефон, который я оставляла на зарядке, оказывался в другой комнате. В сумке появлялись чеки из магазинов, где я не была.
— Юля, а это что? — Валентина Петровна показала мужскую зажигалку. — Нашла в твоей сумке, когда искала ключи.
— Не знаю, откуда это.
— Странно. Максим не курит.
Вечером она при Максиме "случайно" упомянула про зажигалку. Он нахмурился, но промолчал.
Потом были "случайные" звонки на домашний телефон. Когда я брала трубку — молчание. Когда Валентина Петровна — мужской голос спрашивал меня, потом извинялся за ошибку.
— Какой-то мужчина тебя спрашивает, — говорила она Максиму. — Третий раз за неделю.
Я видела, как в его глазах зарождается сомнение.
— Юля часто уходит днём, — услышала я разговор свекрови с сыном. — Говорит, в магазин или к подруге, но возвращается через три-четыре часа. И такая довольная.
— Мам, прекрати.
— Я просто волнуюсь за тебя, сынок. Женщины сейчас такие ветреные.
Я действительно уходила. От неё. Гуляла в парке, сидела в кафе с книгой, просто дышала воздухом без её присутствия.
Однажды вернулась раньше и услышала:
— Посмотри на неё внимательно, Максим. Она изменилась. Новая причёска, макияж яркий, улыбается постоянно. Классические признаки.
— Признаки чего?
— Ну ты же понимаешь. Когда женщина начинает за собой следить, значит, появился кто-то.
— Мам, это бред.
— Проверь её телефон, если не веришь матери.
Максим не проверял телефон. Но начал меняться. Задавал странные вопросы, проверял, где я была. Звонил среди дня.
— Что делаешь?
— Готовлю обед.
— А мама говорит, тебя не было дома.
— Я выходила за продуктами.
— Ага.
В его "ага" было столько недоверия, что хотелось кричать.
Кульминация случилась в пятницу. Я встретилась с бывшим одноклассником Сергеем в торговом центре. Не виделись десять лет. Поболтали минут пятнадцать, обнялись на прощание.
Дома меня ждал допрос.
— Кто этот мужчина? — Максим был бледен от злости.
— Какой мужчина?
— С которым ты обнималась в торговом центре. Мама видела.
Конечно, она видела. Она следила за мной.
— Одноклассник. Случайно встретились.
— Одноклассник? И ты его обнимаешь?
— Максим, мы не виделись десять лет!
— Не ври мне! — он впервые повысил голос. — Мама права, ты мне изменяешь!
— Что? Максим, ты с ума сошёл?
— Эти уходы, звонки, теперь тайные встречи!
— Какие тайные? Я встретила человека в торговом центре!
Валентина Петровна стояла в дверях с торжествующим видом.
— Я же говорила тебе, сынок. Материнское сердце не обманешь.
Следующие недели были адом. Максим следил за каждым моим шагом. Проверял телефон, читал переписки, названивал подругам.
— Юля была у тебя вчера?
— Да, мы пили чай.
— Точно? Она была с тобой с трёх до шести?
Подруги начали избегать меня — никому не хотелось участвовать в семейных разборках.
Валентина Петровна подливала масла в огонь:
— Вчера опять звонил какой-то мужчина.
— Она купила новое платье. Для кого старается?
— Странно пахнет мужским парфюмом.
Я пыталась поговорить с Максимом:
— Давай сходим к психологу. Вместе.
— Зачем? Чтобы ты там врала специалисту?
— Максим, я тебе не изменяла! Никогда!
— Все так говорят.
— Тогда давай разведёмся, — сказала я в отчаянии. — Раз ты мне не веришь.
— Вот! — торжествующе воскликнула Валентина Петровна. — Вот её истинное лицо! Развестись хочет! К своему хахалю!
Я ушла в марте. Холодным утром понедельника собрала вещи, пока Максим был на работе.
Валентина Петровна пыталась меня остановить:
— Куда собралась? К нему?
— К маме. К своей маме, которая меня любит.
— Сбегаешь, значит. Признаёшь вину?
Я посмотрела на неё. Пожилая женщина, которая разрушила счастье сына из-за своей ревности и желания контролировать.
— Валентина Петровна, вы добились своего. Я ухожу. Теперь Максим весь ваш. Надеюсь, вы будете счастливы вместе.
— Он найдёт достойную женщину!
— Возможно. Если вы позволите.
Первые месяцы были тяжёлыми. Развод, раздел имущества, взаимные обвинения. Максим требовал признания в измене. Я отказывалась признавать то, чего не было.
— Просто скажи правду! — кричал он на последнем заседании.
— Я говорю правду. Я тебе не изменяла. Никогда. Твоя мать всё придумала.
— Не смей обвинять мою мать!
Развелись в июне. Я осталась в маленькой съёмной квартире с половиной совместно нажитого. Он — с мамой в нашей бывшей квартире.
Начала жизнь заново. Устроилась на новую работу — менеджером в туристическое агентство. Всегда мечтала о путешествиях, теперь хотя бы помогала путешествовать другим.
Записалась на курсы итальянского языка. Ещё одна мечта, на которую раньше не было времени.
Встретила Андрея на этих курсах. Преподаватель, лингвист, объездил половину мира. Добрый, внимательный, с прекрасным чувством юмора.
— Почему итальянский? — спросил он после одного из занятий.
— Мечтаю увидеть Рим.
— Я могу стать вашим гидом. Жил там два года.
Мы начали встречаться. Спокойно, без спешки. Он знал мою историю, я — его (развёлся пять лет назад). Никакой ревности, подозрений, проверок. Доверие и уважение.
Через год после развода позвонил незнакомый номер.
— Юля? Это Максим.
Сердце ёкнуло, но уже без боли. Просто удивление.
— Здравствуй.
— Можем встретиться? Мне нужно поговорить.
— Зачем?
— Пожалуйста. Это важно.
Встретились в кафе. Он выглядел уставшим, постаревшим.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал он.
— Спасибо. Что ты хотел?
— Извиниться.
Я подняла брови.
— За что?
— За всё. Я был неправ. Мама... она признался мне. После того, как довела до разрыва мои отношения с Ольгой.
— Ольгой?
— Я встречался с девушкой. Мама опять начала свои игры. Ольга оказалась умнее тебя — сразу раскусила её и ушла. Тогда мама расплакалась, призналась, что специально настраивала меня против женщин. Боялась остаться одна.
Я молчала. Что тут скажешь?
— Юля, может, попробуем начать сначала?
— Нет, Максим.
— Но почему? Теперь мы знаем правду!
— Потому что ты поверил ей, а не мне. Потому что не доверял, проверял, унижал подозрениями. Это не лечится, Максим.
— Но я изменился!
— Я тоже. И в моей новой жизни нет места прошлому.
Вышла из кафе с лёгким сердцем. Никакой злости, обиды. Просто страница перевёрнута.
Вечером Андрей встретил меня с букетом тюльпанов.
— Что празднуем?
— Нашу поездку в Рим. Я купил билеты на майские праздники.
Я обняла его, чувствуя, как внутри разливается тепло.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что ты есть. За доверие. За любовь без условий.
Через полгода встретила Валентину Петровну в супермаркете. Она сначала отвернулась, потом всё-таки подошла.
— Здравствуй, Юля.
— Здравствуйте, Валентина Петровна.
— Как жизнь?
— Прекрасно. А у вас?
— Одиноко. Максим редко бывает дома. Работа, друзья.
— Понятно.
— Юля, я... я хочу извиниться.
Я удивилась. От неё не ожидала.
— Я была неправа. Наговорила на тебя. Из ревности, из страха потерять сына. А потеряла его любовь. Теперь он со мной из долга, не больше.
— Валентина Петровна, что сделано, то сделано.
— Ты меня ненавидишь?
Я задумалась.
— Нет. Знаете, я даже благодарна в каком-то смысле.
— За что? — она удивилась.
— Если бы не вы, я бы не встретила человека, который действительно меня любит. Не узнала бы, что такое настоящее доверие. Не стала бы той, кто я сейчас.
Она опустила голову.
— Я разрушила счастье сына.
— Нет. Вы показали, что это было не счастье, а иллюзия. Настоящая любовь выдержала бы любые испытания.
Сегодня прошло три года с того дня, как я ушла от Максима.
Мы с Андреем живём вместе уже год. Без штампа в паспорте — нам он не нужен для счастья. Путешествуем, смеёмся, поддерживаем друг друга.
Его мама, кстати, чудесная женщина. Приняла меня как дочь, никогда не лезет в нашу жизнь с советами.
— Вы взрослые люди, — говорит она. — Сами разберётесь.
На днях встретила общую с Максимом знакомую. Рассказала, что он так и живёт с мамой. Были попытки отношений, но Валентина Петровна отпугивает всех женщин своим контролем.
— Печально, — сказала я.
— Не жалеешь? — спросила знакомая.
— О чём?
— Ну, вы же любили друг друга.
— Любовь без доверия — это не любовь. Это зависимость. А я научилась быть свободной.
Вечером Андрей спросил:
— О чём задумалась?
— О том, как странно устроена жизнь. Иногда те, кто желает нам зла, приводят нас к счастью.
— Философствуешь?
— Просто благодарю судьбу. За всё. Даже за боль, которая привела меня к тебе.
Он обнял меня:
— Я тоже благодарю. Твоего бывшего мужа и его маму. Если бы не они, ты бы не стала моей.
Засыпая, думаю о пройденном пути. О предательстве самого близкого человека, который поверил чужим словам, а не мне. О боли, которая казалась невыносимой. О новой жизни, которая оказалась во сто крат лучше прежней.
Валентина Петровна хотела разрушить мою жизнь. Разрушила. Но на обломках я построила новую — крепче, честнее, счастливее.
И знаете что? Я бы ничего не стала менять.
Иногда потерять всё — значит получить шанс найти настоящее.
