Родные Сердца Рассказы

— Я твою машину брату отдала. Она тебе всё равно не нужна, ты же на метро ездишь. Галина Петровна даже не подняла глаз от телевизора. Сидела в моём кресле, в моей гостиной, закинув ноги на пуфик, который я привезла из Икеи в прошлом году. Спокойно переключала каналы пультом, который я купила на прошлой неделе. Её тапочки — растоптанные, засаленные, с облезлым мехом — стояли прямо на моём любимом ковре, который я привезла из Турции два года назад. На экране шла какая-то передача про экстрасенсов — свекровь обожала такое...

— Ты же все равно дома сидишь, поиграй с племянниками! — заявила Катя, впихивая в мою квартиру двух орущих мальчишек. — Катя, стой! — я попыталась блокировать дверь ногой. — У меня совещание через десять минут! Я работаю! — Ой, да ладно тебе! — она махнула рукой, уже вызывая лифт. — "Работаешь". Клацаешь по клавишам. Это не мешки ворочать. Включишь им мультики и клацай дальше. — Катя, я серьезно! Я не могу с ними сидеть! — Маш, ну выручай! Мне на маникюр срочно, запись горит! Я на два часика! Они поели! Лифт приехал...

— Мы тебе весь газон перекопали, картошку посадили, спасибо скажи! — дядя Витя стоял посреди моего униженного английского газона с лопатой, сияя, как начищенный самовар. Я выронила ключи от машины. За моей спиной, в багажнике, лежал новый, дорогущий гамак. Набор для барбекю. И ящик рассады редких петуний. Я ехала в рай. В свой личный, выстраданный, купленный на свои кровные рай. А приехала в ад. — Спасибо? — переспросила я шепотом. — За что? — Ну как за что! — возмутилась тетя Галя, вытирая руки о перепачканный халат...

— Я купила деликатесы на праздник, а свекровь пустила их на котлеты! — я стояла посреди кухни и не верила своим глазам. Передо мной стояла миска с фаршем. В этом фарше я узнала по запаху и цвету свою мраморную говядину. Стейки "Рибай". Которые стоили три тысячи за килограмм. И которые я купила для романтического ужина с мужем в честь годовщины. — Алена, ты чего орешь? — Татьяна Ивановна вытерла руки о полотенце. — Мясо как мясо. Жесткое только. Я его три раза прокрутила, лучка добавила, хлебушка...

— Мы просто поживем у тебя в номере, мы же тихие! — заявила тетка, раскладывая свои вещи в моем люксе. — А на сэкономленные деньги Ленке айфон купим. — Тетя Валя, — я глубоко вздохнула, глядя на этот табор. — В этом номере живу я. Одна. И платила я за него сама. — Ой, ну что ты жадничаешь! — она махнула рукой, доставая из сумки копченую курицу. — Кровать-то огромная, King Size! Втроем поместимся. А Ленка может и на коврике поспать, она неприхотливая. — Я не буду на коврике! — возмутилась Ленка, тыкая пальцем в телефон...

— Мы тебе сюрприз сделали, а ты недовольна?! — свекровь обиделась, когда я выставила гостей с их салатами за дверь. — Я просила тишины, Надежда Петровна, — мой голос дрожал от напряжения. — Тишины. А не табор цыган в моей гостиной. — Так это ж праздник! 33 года! Возраст Христа! Как можно не отмечать? Грех это! — она всплеснула руками, чуть не уронив тазик с оливье. Я стояла в дверях, сжимая в руке книгу, которую мечтала почитать весь этот день. Позади меня, в моей квартире, царил хаос. Воздушные шары...

— Я просто взяла машину покататься, ты же не жадная? — Юля обиженно надула губы. — А бампер... Ну, с кем не бывает? У тебя же страховка есть. — Страховка на меня, — я с трудом сдерживала ярость. — А за рулем была ты. Без прав. В нетрезвом виде. — Ой, ну подумаешь, бокал шампанского! — она отмахнулась. — Ты что, из-за железки будешь с родней ругаться? Я смотрела на свою "ласточку". Красная Мазда, моя гордость, на которую я копила три года, стояла во дворе. Передний бампер разбит вдребезги. Правое крыло смято, как консервная банка...

— Я только пыль протерла и белье перебрала, чего ты орешь? — свекровь искренне не понимала, почему я меняю замки. — Отдайте ключи, Тамара Ильинична, — сказала я тихо, но так, что у меня самой по спине побежали мурашки. — И не подумаю! — она поджала губы. — Я мать! Я имею право знать, как живет мой сын! Я стояла в дверях собственной спальни. В руках — пакет с новым замком. В душе — выжженная пустыня. А ведь все начиналось так безобидно. Три года назад, когда мы с Димой только поженились, она подарила нам эти ключи...

— Моя сестра поживет у нас всего недельку, ей идти некуда, — муж умоляюще сложил руки. — Я не знала, что «неделька» превратится в ад, — ответила я, глядя на гору чемоданов в прихожей. Я люблю свой дом. Это не просто стены и крыша. Это моя крепость. Моя нора. Я купила эту "двушку" пять лет назад. Сама. Работала на двух работах, отказывала себе во всем. Я фрилансер. Дизайнер интерфейсов. Мне нужна тишина. Идеальный порядок. И чтобы никто не стоял над душой. Поэтому, когда я выходила замуж за Олега, мы договорились сразу...

— Ты что, все наши деньги отдал матери?! — я задохнулась от возмущения. — Игорю нужнее, он семью создает, — буркнул муж, не глядя в глаза. Я стояла посреди кухни, сжимая в руке телефон. Экран еще светился предательским голубоватым светом. Приложение банка. История операций. Минус шестьсот тысяч рублей. Вчера. В 14:30. Одной транзакцией. У меня внутри все похолодело, словно я проглотила кусок льда. Руки затряслись так, что телефон чуть не выпал и не разбился о кафель. Я медленно, на ватных ногах, опустилась на стул...

Осторожнее, Полина! Ты мне руку вывихнешь! Анна Петровна застонала, морщась. Я поправила подушку. Спина гудела. Третий час ночи. — Потерпите, Анна Петровна. Сейчас укол сделаю. Легче будет. Свекровь смотрела на меня своими блеклыми, выцветшими глазами. В них не было благодарности. Никогда не было. Только холодное, оценивающее презрение. — Криворукая, — прошипела она, когда игла вошла в мышцу. — Всю жизнь криворукая была. Я промолчала. Привыкла. Двадцать лет я для неё — «деревенщина», «бесприданница», «охмурила Витьку»...

Марина повернула ключ в замке и толкнула тяжелую металлическую дверь. В квартире было тихо, но эта тишина была не умиротворяющей, а липкой, давящей, как затишье перед грозой. Она стянула туфли, чувствуя, как гудят ноги. День был сумасшедшим: сложная сделка с недвижимостью висела на волоске, клиент капризничал, банк тянул с одобрением ипотеки. Но она справилась. Марина всегда справлялась. — Я дома! — крикнула она в глубину коридора, вешая плащ. Из гостиной вышел Олег. Вид у него был такой, словно он только что похоронил любимого хомячка...