С первой главой можно ознакомиться выше по ссылке.
— Сказки для тех, кто в них не верит, — проворчал тихо Борги, поглядывая на собравшихся скорбящих, которым ничего не оставалось, как только прислушиваться к разговору. Никому не хотелось смотреть на то, что стало со старостой. — Молот настоящий так же, как угроза твоей жизни!
Таллия понимала, что в таком состоянии нельзя принимать важные решения. Отец, который самолично решил идти к дракону вместо того, чтобы вернуться в деревню, взять оружие и свою дочь, был тому отличным доказательством. Она беспомощно оглянулась назад, где на пыльной дороге в золотой луже лежал отец. Такие же густые капли прижглись к её запястью.
Стыдно, что до сих пор он вот так брошен. Больно от потери единственного родного человека. Больно, что кто-то посчитал себя вправе отнять его у неё! Яростно сжав зубы, Таллия посмотрела на близстоящих людей.
— Возьмите саван, унесите его в дом, я скоро вернусь, — попросила она сухо и потащила Борги за плечо в сторону кузни. — Ты. Мне. Нужен. Сейчас!
— Таллия, он не хотел бы…
— Замолчи! Не смей, — она резко остановилась, отчего Борги, не успев затормозить, влетел в неё. — Не смей говорить мне, что он хотел бы, чтобы я была в безопасности! Не смей говорить, что не одобрял мои затеи! Не дави на ответственность перед деревней! Просто молчи, Борги, богами молю, просто молчи!
Яростный запал сошёл на просяще-требовательный. Она всегда позволяла себе со всеми спорить. С отцом. С учителями. Со сверстниками. Наставника это тоже не обошло стороной. В её своеобразные идеи с самого детства мало верили, и Таллия научилась верить в себя сама. Ошибаться, набивать шишки, падать, ломать руки, сбегать, но двигаться. Глотать горькие злые слёзы, но учиться на ошибках.
И пусть гнев и утрата были плохими советчиками, а отца больше не было, чтобы схватить её за руку и усовестить или попытаться запретить, она не остановится.
— А где молот вообще? — очень “вовремя” спохватилась Таллия, осознав, что тащила Борги в кузницу по привычке.
— Спасибо, что спросила, — проворчал гном, мягко, но настойчиво разжав руку Таллии на своём плече. — Сам могу идти и человеческую речь понимаю.
И молча направился в кузницу, оставляя Таллию в секундном замешательстве.
Молот Грома и Молнии был спрятан глубоко под кузницей. Под обычным подвалом, в который Таллия спускалась не одну сотню раз за металлом, инструментами и другой мелочью. Борги никогда не говорил о своём прошлом, а Таллия и не допытывалась. Не хочет, значит, не хочет. Главное, что живёт в деревне давно, отличный кузнец и прекрасный наставник.
Несмотря на запреты и мрачную решимость Таллии, Борги ещё несколько раз пытался отговорить её, но она молчала, кидая на него требовательно-раздражённые взгляды. Ей безумно хотелось увидеть молот. Увидеть и понять – ещё есть шанс. Она может.
— Постой, — Борги хлопнул по пыльному ящику, закрывая его широкой спиной. И пусть он был ниже Таллии, внушительности ему было не занимать. — Я в последний раз тебя предупреждаю. Этот молот забрал множество жизней, в том числе и моего отца. Я многое о нём не знаю. Лишь то, что его создали вместе люди, гномы и драконы. А потом случилось что-то, что привело к войне с драконами и их почти полному истреблению.
Таллия хоть и нетерпеливо постукивала ногой по полу, всё-таки внимательно слушала. Фраза Борги “многое о нём не знаю” внушала и ещё больший страх, и ещё большую надежду. Всё могло оказаться как намного хуже, чем они думали, так и совсем не так опасно, как на самом деле. Противный горький привкус смертельного риска появился на языке, заставив Таллию облизнуть сухие от волнения губы.
— Отец выкрал этот молот. И этим спас того дракона, что живёт в Разбитом Пике, — эта правда далась Борги нелегко. Этим он признавался, что его отец виновен во всех бедах, что свалились на королевство, эту деревню и саму Таллию. Если бы не этот поступок, если бы дракон был мёртв, то людям не пришлось бы умирать сейчас от жажды, а отец Таллии был бы жив.
— Мы не успели с ним поговорить нормально. Перед отъездом он лишь сказал, что я должен сохранить от всех в тайне то, что он принесёт. Весть о его смерти застала меня в Долине гномов через месяц. Наш дом обыскивали, всех допрашивали, но я ничего не знал. Только ещё через полтора месяца мне пришла посылка с рудой с двойным дном, и там - молот.
Борги указал на ящик, грустно хмыкнув в длинную густую бороду.
— Кто бы знал, что разыскиваемый всеми молот будет в посылке с чёрной рудой, которой так много, что на неё никто и внимания не обращает.
Гном внезапно поднял руку и хотел бы погладить Таллию по голове, но не дотянулся бы, поэтому погладил по руке, осторожно, мягко, она застыла от неожиданной ласки.
— Ты сумасбродная девчонка, знаешь это? — проворчал он, но затем твёрдо добавил. — Я не хочу, чтобы ты пострадала! Этот молот безопасен, только если окропить его тремя видами крови – человеческой, гномьей и драконьей. Но ты же понимаешь, что у нас только две?
Борги долгим взглядом посмотрел ей в глаза, будто пытался убедить, доказать, образумить, но слёзы в глазах Талии испарялись под натиском ярости и боли, что бушевали в груди.
— Если повезёт, то ты умрёшь не сразу, а только через несколько дней! Ты понимаешь, глупая девчонка?! Речь не о том, выживешь ты или умрёшь, а о том, сколько ты протянешь! — не выдержал Борги, злобно пнув ногой ящик с молотом. — Он будет черпать силы недостающей крови дракона из тебя! Сведёт с ума болью! Сколько ты сможешь бороться с его натиском?! На сколько тебе хватит сил отдавать себя по частям за каждый удар, за каждую минуту, что ты держишь его в руках?!
Гном почти кричал, явно едва удерживаясь от желания трясти молчаливую Таллию, будто та и не понимала, что её ждёт.
— Если я смогу, то верну людям дождь… — тихо выдохнула она, оглушённая диким стуком сердца в ушах. — Я верну людям воду, возможность пить вдоволь, поливать урожай. Никому больше не придётся унижаться перед королём и просить его дать воды. Никто больше не умрёт, как мой отец, от ненасытного дракона! Дракон больше не убьёт случайного путника, который заблудился и случайно вступил на его территорию.
Чем дальше говорила Таллия, тем увереннее и сильнее был её голос, тем легче было расправить плечи и смотреть в глаза Борги.
— Никто. Больше. Не. Умрёт. Только я!
— Героиня нашлась! О себе бы лучше подумала! О людях деревни, о памяти отца!
Но Таллия уже не слушала, она решительно сделала два шага в сторону, взяла ближайшую кувалду и одним ударом снесла закрытую крышку ящика.
— Руда?.. — нахмурилась она, но тут же, вспомнив о рассказе Борги, вторым ударом снесла и верх ящика. Откинув кувалду, она быстрыми движениями раскидала мусор, не особо заботясь о щепках и острых камнях, что впивались в кожу рук.
Гном встал в стороне, уже не мешая Таллии делать то, что она собралась. Если что-то решила, то мало кто мог её отговорить, так не лучше ли стоять рядом и пытаться защитить её спину? И пусть с молотом она обречена, это лучше, чем если бы Таллия сбежала ночью без такого оружия и повторила бы судьбу своего отца.
“Прости, папка, я всё испортила… Но у меня появился шанс сделать что-то значимое в своей жизни! Хоть так искупить свою вину перед тобой”.
Молот оказался небольшим, но тяжёлым. По форме напоминал треугольник с острым концом. Не считая рукояти, которая была обмотана коричневой кожей, весь молот был испещрён рунами, глубокими линиями и отдельными непонятными Таллии рисунками. Больше не думая, она схватилась за рукоять обеими руками, поднимая молот над головой.
Ничего. Секунда. Две. Никаких ощущений.
— Вот дурёха… Схватилась. А кровь?
Стоило Борги об этом сказать, как сквозь кожу рукоятки вылезли сотни маленьких иголок, впиваясь в её ладони.
— Стой на месте! — закричал гном, полоснув свою ладонь ножом, что всегда носил на поясе. — Опусти ж ты его, я не дотянусь!
Сквозь резкую боль Таллия едва разобрала его слова, а затем и с трудом поняла их смысл. На неё разом обрушились холод, озноб, слабость, и ощущение, будто всё тело изрешечено дырами и теряет кровь. Бояться было уже поздно. Истекает ли она кровью взаправду или только кажется, Таллия не понимала. Всё, что она могла, только держать в руках молот и оставаться в сознании, пока чужая холодная сила врывалась в неё ледяными волнами, заставляя подогнуть колени. Кажется, Борги смог стряхнуть на молот свою кровь с ладони, потому что стало легче. Таллия даже решила, что сможет встать или хотя бы открыть глаза.
“Не так уж и страшно, папка, вот увидишь, я справлюсь. Когда в детстве треснула себе поленом по руке, было больнее. Честно-честно. Вот сейчас даже вообще почти не больно. Напугал только меня зазря Борги”.
Страшная режущая боль словно вскрыла голову топором. Таллия осела на пол, теряя остатки сознания, но не выпустив из рук молот. Ещё одна жертва молота, переоценившая свои силы и выносливость.
А вы бы рискнули поднять молот?