Глава 4
Николай Кравцов сидел в кабинете Злобина, сгорбившись и уставившись в пол. Его попытка отпираться по телефону рухнула, когда оперативники нагрянули к нему домой с ордером на обыск. Под матрасом обнаружили 260 тысяч рублей — оставшуюся часть похищенных у Марии Ивановны денег.
— Я не хотел её обворовывать, — сказал он глухо, не поднимая глаз. — Просто выхода не было. После развода жена забрала всё, еще и алименты огромные. Кредиты душили. А тут увидел, сколько тетя накопила...
Злобин смотрел на него без всякого сочувствия.
— И решил, что пожилой женщине деньги не нужны? Что можно обокрасть родственницу, которая тебе доверяла?
— Я собирался вернуть! — Кравцов поднял покрасневшие глаза. — Честно! Как только с долгами расплачусь, стал бы потихоньку отдавать.
— Да кому ты врешь? — устало произнес Злобин. — Себе можешь эти сказки рассказывать. На суде расскажешь про свои благие намерения.
Малышев, присутствовавший при разговоре, передал Злобину подписанный протокол допроса.
— Добавлю к материалам дела, — кивнул подполковник. — Всё чистосердечно, смягчающие обстоятельства. Будем надеяться, отделаешься условным сроком. А теперь иди, подпиши у дежурного постановление о мере пресечения. Под подписку о невыезде пока выпустим.
Когда Кравцов вышел, Злобин откинулся в кресле и потер виски:
— Вот она, семейная любовь. Ограбил родную тетку, которая его с детства знает.
— А я сперва не верил, что это мог быть родственник, — признался Малышев. — Казалось, это как-то... неправильно.
Злобин усмехнулся:
— В нашей работе, Гриша, «неправильное» случается чаще, чем ты думаешь. Половина преступлений совершается близкими людьми. А ты молодец, — он неожиданно хлопнул стажера по плечу. — Если бы не твоя настойчивость, мы бы так и топтались вокруг Солнцева. Или закрыли бы дело «по горячим следам», повесив кражу на него.
Малышев смущенно улыбнулся:
— Спасибо, Алексей Сергеевич. Я просто... пытался смотреть шире, как вы советовали.
— Вот и правильно, — Злобин потянулся за сигаретами. — А теперь поехали, навестим Марию Ивановну. Надо сообщить новости и вернуть ей деньги. Хоть и не все, но большую часть.
***
Мария Ивановна охнула и опустилась на стул, когда Злобин рассказал, кто оказался вором.
— Коля? Мой Коленька? Не может быть... — ее глаза наполнились слезами. — Родной племянник... Я же его еще мальчишкой помню.
— К сожалению, это так, — мягко сказал Злобин. — Он во всем признался. Воспользовался вашим доверием, сделал дубликат ключа, когда вы оставили ему ключи от квартиры. А потом вернулся ночью, зная, где лежат деньги.
Малышев молча положил на стол пакет с деньгами:
— Вот, Мария Ивановна. Двести шестьдесят тысяч рублей. Остальные он уже потратил, но обещал вернуть.
Пожилая женщина смотрела на пакет, не решаясь его взять.
— Я даже не знаю, что сказать... Как мне теперь с Любой, его матерью, общаться? Она же сестра моя, хоть и двоюродная.
— Это вам решать, — ответил Злобин. — Но если хотите, можете не писать заявление о привлечении его к уголовной ответственности. Дело можно закрыть, если вы его простите.
Мария Ивановна задумалась, машинально разглаживая скатерть:
— Нет, — сказала она неожиданно твердо. — Пусть ответит по закону. Я столько лет копила, во всем себе отказывала... А он как вор в ночи пришел. Это не по-родственному.
Злобин уважительно кивнул:
— Ваше право. Подпишите вот здесь, что деньги вам возвращены.
Когда формальности были улажены, Мария Ивановна вдруг взяла Злобина за руку:
— Спасибо вам, Алексей Сергеевич. И вам, молодой человек, — она кивнула Малышеву. — Я думала, в полиции сейчас всем наплевать на старуху вроде меня. А вы так старались... и невиновного человека не обвинили. Дай Бог вам здоровья.
Злобин неловко кашлянул:
— Мы просто делали свою работу, Мария Ивановна.
Когда они вышли из подъезда, Малышев заметил:
— Знаете, это приятно — видеть благодарность в глазах человека. Чувствуешь, что работа имеет смысл.
Злобин закурил, щурясь на вечернее солнце:
— Привыкай ценить такие моменты, Гриша. Они бывают нечасто. Обычно нас либо боятся, либо ненавидят.
— А этот Вадим Солнцев... Может, стоит перед ним извиниться? — неуверенно спросил Малышев.
Злобин задумался:
— Знаешь, ты прав. Поехали-ка в его гараж.
***
В автосервисе пахло машинным маслом и бензином. Вадим Солнцев в испачканном комбинезоне стоял у поднятого на подъемнике автомобиля. Увидев Злобина, он напрягся.
— Чего еще? Опять задерживать будете?
— Нет, — Злобин подошел ближе. — Пришел сказать, что мы нашли настоящего вора. Ты чист.
Вадим недоверчиво прищурился:
— Правда, что ли? И кто?
— Племянник Марии Ивановны. Признался во всем.
Вадим медленно вытер руки ветошью:
— Ну, хоть на этот раз по справедливости вышло.
— Слушай, — Злобин помялся, подбирая слова, — я хотел извиниться. За то, что подозревали тебя. Работа такая, сам понимаешь.
Вадим удивленно поднял брови, потом хмыкнул:
— Мент извиняется? Это что-то новенькое.
— Не мент, а подполковник полиции, — поправил его Злобин, но без обиды. — И да, если ошибся — извиняюсь. Ничего личного.
Вадим помолчал, затем протянул руку:
— Забыли. Я понимаю, судимость — это клеймо на всю жизнь. Все всегда будут подозревать первым.
Злобин пожал протянутую руку:
— Не обязательно. Держись подальше от неприятностей, и со временем это перестанет иметь значение.
Уже в машине Малышев спросил:
— А вы часто извиняетесь перед подозреваемыми, которые оказались невиновными?
Злобин завел двигатель:
— Редко. Может, стоило бы чаще. Но ты заруби себе на носу, Гриша: если облажался — имей мужество признать. Это касается не только работы, но и жизни вообще.
***
Через неделю Злобин сидел в кабинете начальника отдела, полковника Северцева.
— Хорошо сработали с этой кражей, Алексей, — Северцев просматривал отчет. — Особенно отмечу твою работу с молодым специалистом. Малышев показал себя перспективным сотрудником.
— Да, парень старательный, — согласился Злобин. — Если не перегорит через год, будет толк.
— Не перегорит, если правильно наставлять, — Северцев отложил бумаги. — Кстати, на новый квартал формирую группу по борьбе с квартирными кражами. Возглавишь?
Злобин удивленно поднял брови:
— А как же дело антикварщика? Вы же говорили, что я его заваливаю.
— Передашь Нестерову, он сейчас свободен. А тебе нужно свежее направление. И этого своего стажера забирай, пусть учится дальше.
Когда Злобин вышел из кабинета, его окликнул Нестеров:
— Алексей, там твой подопечный весь отдел на уши поднял. Притащил какие-то распечатки по делу антикварщика, говорит, нашел нестыковки в показаниях.
Злобин усмехнулся:
— Молодежь... Ладно, пойду гляну, что он там накопал.
В общем зале отдела Малышев, раскрасневшийся от волнения, раскладывал на столе фотографии и документы. Увидев Злобина, он выпрямился:
— Алексей Сергеевич! Я проверил алиби Викторова по делу о краже картины. Оно не подтверждается! Женщина, которая якобы была с ним в ресторане, оказывается, улетела в тот день в Сочи — вот билеты! А официант опознал совсем другого человека!
Вокруг стола собрались несколько оперативников, с интересом слушавших стажера.
— Тише, тише, — Злобин положил руку на плечо Малышева. — Не части. Давай по порядку.
Он посмотрел на увлеченного расследованием молодого человека и внезапно ощутил то, чего не чувствовал уже много лет — профессиональный азарт, желание копать глубже, искать правду. То, ради чего он когда-то пришел в полицию.
— Знаешь что, Малышев, — Злобин улыбнулся, — похоже, нам с тобой скучать не придется. Только что Северцев поручил нам группу по квартирным кражам.
— Нам? — Малышев удивленно моргнул. — В смысле... мне тоже?
— А ты думал, я один буду вкалывать? — хмыкнул Злобин. — Да, нам. Ты, конечно, еще зеленый, но соображаешь неплохо. Так что считай это повышением. И называй меня просто Алексеем.
По отделу прокатился одобрительный гул. Кто-то похлопал Малышева по спине.
— Спасибо за доверие, — растерянно пробормотал стажер. — Я не подведу.
— Надеюсь, — кивнул Злобин. — А теперь покажи, что ты там накопал по антикварщику. Может, и это дело удастся сдвинуть с мертвой точки.
Вечером, запирая кабинет, Злобин поймал себя на мысли, что впервые за долгое время возвращается домой с чувством правильно сделанной работы. Не ради галочки, не ради отчетности, а ради справедливости — той самой, ради которой он когда-то и надел погоны.
Завтра будет новый день и новые дела. А значит, еще одна возможность сделать мир чуточку справедливее. И, глядя на таких, как Малышев, он верил, что еще не всё потеряно в системе, которая слишком часто забывает о людях за сухими цифрами статистики.
«Пока есть те, кому не всё равно, мы справимся», — подумал Злобин, выходя в прохладный вечерний воздух московских улиц.
Предыдущая глава 3:
Закончилась еще одна история про подполковника Алексея Злобина.