Иногда человеку не хватает правильных слов. Таких, которые обозначат именно его. Не просто обозначат, а помогут увидеть себя более полно. Более собой. Таких, которые пересоберут значимые истории, позволив рассмотреть их с нового ракурса и обнаружить новые смыслы.
Пожалуй, проще будет рассказать, о чём это я, через примеры.
Например, иногда ребёнок вырастает со знанием о себе, которое звучит, как: «Ленивый. Недостаточно стараешься». И живёт с этим знанием всю свою жизнь. Но если вернуться в то время, когда было усвоено это самое «ленивый», можно обнаружить, что условий, в которых можно было быть более продуктивным, просто не было. К примеру, рабочий стол был одновременно кухонным и делился пополам с сестрой и маминой работой. Или времени на уроки не было, потому что то мама с папой орут за стенкой, не давая выспаться, то за братьями присмотреть надо, то бабушке пирожки отнести и горшочек маслица... И как-то, если вернуться в то время и посмотреть со стороны на того себя, который не то услышал от других, не то сам себе придумал, что ленивый, на того себя, у которого не было рабочего места, или что-то другое не давало возможности полноценно учиться, тогда становится очевидно, что никакой ты был не ленивый. Скорее, тот, кому в чём-то не повезло. И тогда образ себя сразу пересобирается. И как-то даже становится не так страшно и неловко браться за большие объёмы работы, с которыми ленивый бы точно не справился.
Или например, человек говорит о себе: «Неорганизованный. Хаотичный. Никакой упорядоченности». Но если присмотреться к его жизни, становится очевидно, что человек постоянно вынужден вести кочевой образ жизни, мгновенно собираться и перемещаться на новое место, потому где-то неделями стоят коробки, которым просто нет места в новом пространстве, где-то вместо шкафа — пара тумбочек, где-то другие сложности, но при этом везде чёткая организация и упорядоченность, просто в рамках возможного. Аналогично и с планами на жизнь — всё очень даже структурировано, просто в рамках того горизонта планирования, который есть. И если человек посмотрит на себя так, то его мнение о себе сильно изменится.
Или допустим, иногда ребёнок вырастает со знанием о себе, которое звучит, как: «Слишком шумный, слишком непоседливый, слишком яркий, слишком неуместный и неудобный». И живёт с этим знанием всю свою жизнь, постоянно напоминая себе, что стоит быть потише, незаметнее, поудобнее... Но если вернуться в то время, когда было усвоено такое восприятие себя, выяснится, например, что слишком шумным, слишком непоседливым, слишком ярким, слишком неуместным и неудобным он был не вообще для всех, а только для бабушки, страдавшей мигренями, или для мамы, которая ухаживала за сверхчувствительным младенцем, или ещё для кого-то вполне конкретного, причём, даже и не всегда, а только при очередном приступе мигрени, например. И если вернуть весь этот контекст, тогда выяснится, что человек-то не неудобный, а неудобный для очень чувствительных людей, когда они, к тому же, уже перегружены чем-то своим. И тогда становится можно, хотя бы начать пробовать быть чуть ярче, немного громче, заметнее...
Или к примеру, человек привычно говорит о себе: «Взрывной. Импульсивный Неадекватный». Но если присмотреться к его жизни, становится очевидно, например, что человек живёт в таких условиях и обстоятельствах, в которых испытывает постоянный дискомфорт, вынужден всё время защищаться, что реагирует вполне адекватно чужой неадекватности. И если человек сможет посмотреть на себя так, тогда, возможно, он перестанет стыдить и ругать себя за импульсивность, а начнёт искать возможности вырваться однажды из той среды, в которой пока вынужден оставаться.
Или например, когда привычно говоришь, что хочешь порядка в доме, потому и заставляешь ребёнка мыть полы, а на деле тебе хочется хоть так ощутить свою власть. Или тебе хочется не порядка, а заботы. Или не заботы, а чтобы, на себе прочувствовав тяготы быта, ребёнок оценил твой вклад в этот самый быт и поблагодарил бы. Или тебе нормально и в беспорядке, просто квартира официально мамина и папина, а не твоя, и тебе не столько хочется порядка, сколько хочется не бояться внезапного визита родителей, которые, как маленькую, отчитают тебя за пыль.
Или например, ты привычно называешь себя обжорой, но на деле еда в избытке— это твой единственный способ хоть ненадолго заткнуть и перестать замечать внутри себя какую-нибудь невыносимую хтонь. И тогда ты не обжора, а человек, которому очень больно и страшно, и который нашёл хоть какой-то способ делать так, чтобы хоть ненадолго было иначе.
Или например, когда привычно говоришь, что хочешь перестать чувствовать себя виноватым, но на деле хочешь гарантий, что тебя не накажут.
Или например, когда привычно говоришь себе: «Ничего страшного не было. Все так жили и как-то справлялись. Только я почему-то не...» А потом обнаруживаешь, что не все, и не всегда справлялись, и что страшно, вообще-то, очень.
Иногда человеку не хватает правильных слов. Таких, которые обозначат именно его. Не просто обозначат, а помогут увидеть себя более полно. Более собой. Таких, которые пересоберут значимые истории, позволив рассмотреть их с нового ракурса и обнаружить новые смыслы. И это, правда, очень важно — найти те самые слова. Но бывает и так, что слов не найти. Потому что не существует тех слов, через которые в полной мере удастся передать всё. И тогда может сработать другое: другие языки, акварель и бумага, пластилин и глина, мимика и жесты, смех и слёзы, музыка и пантомима, взгляды и касания... Познать себя и дать другому себя обнаружить можно не только через слова. Впрочем, в полной мере ничто не обозначит человека и его обстоятельства целиком. Но всё-таки, чем больше удаётся найти тех самых правильных слов, тем свободнее живётся и тем легче дышится.
Читать меня в телеграме.
Отсыпать печенек на тёмную сторону.
Почитать ещё про слова, узнанность и названность: