Надо признать условия папиной «работы» были на редкость сволочными.
Чего я про папу вдруг? Да я про свой опыт «быстрого сна» пытаюсь рассказать, а без папиной «работы мечты» эта тема не вскрывается полностью.
Начал я здесь:
Здесь начало мысли, в конце каждой статьи будет ссылка на продолжение. Так потихоньку до эпилога и добредём, помолясь. Где будет конец – уверенно сказать не могу, но планируется закончить Овидием.
Вы здесь видите, как можно выйти на Овидия? А я вот вижу! 😁
Продолжим:
Папа устроился на «работы мечты», а я ненароком подрос к тому времени. Сравнялся с батей кистью и стопой, на свою голову. 😁😁😁
Это была первая половина восьмидесятых. Страну как-то залихорадило, ставропольский комбайнёр Миша Горбачёв был уже на подходе, кооперативы, отмена статьи за «тунеядство», инициатива и частное предпринимательство поощряются…
Вот мой папка, весь такой поощрённый, влез в какую-то шарашку. По за-апупенному блату, по такому раньше загранкомандировку в капстрану пробивали. Несколько лет «в очереди» стоял, лояльность подтверждал. Потом его «взяли» в команду. А тут и сынишка подрос, на свою беду. А тут и мама со своим «Сравнительным анализом конечностей всех поколений мужчин в семье».
Короче, пофартило мне невероятно. С измальства удачлив был, видимо.
Нет, с точки зрения взрослых: работа была что надо. За день можно было среднемесячную зарплату по Союзу поднять. Реально. Работали мужики парами. Реже – тройками. Тройками полегче, но денег выходило меньше. Половина завсегда больше, чем треть. Третьим обычно брали «стажёров», для опыта. И старались побыстрее пустить их в самостоятельное плавание. Так вот такая пара соточку советских рублей за день зарабатывала в лёгкую. Это даже считалось «плохим» днём. Стандартный, «нормальный» день начинался со ста пятидесяти. Когда я работал папиным «напарником», то мы вырабатывали сто восемьдесят.
Рублей. Советских. Дореформенных, Павловым ещё и не пахло. В день. На двоих. Из них мне не полагалось ничего. Всё в семью. Папе, то есть.
Сплошной профит. Не зря наследника растил, здорово, что он так быстро в рост и мясо пошёл. Моего мнения, конечно, никто не спрашивал, не было у папы такой дурной привычки.
Денег, конечно, можно было накосить… Но и труд был – дай дорогу! Я сказал «в лёгкую»? Я погорячился. Пахать приходилось в полный профиль.
Калмыцкая степь. С самого ранья и до самого темна, по двенадцать-четырнадцать-пятнадцать часов. Зимой в калмыцкой степи лютый мороз и колючий ветер. А летом жара не менее лютая, чёрная футболка выгорала до кипельной белизны буквально в неделю. А так как работаешь в полусогнутом положении, то спина у тебя белее белого, а вот живот – первозданно чёрный. Забавные такие колористические решения предлагала степь, природа и условия труда.
Когда пробуешь перележать полуденный зной в палатке, потому что невозможно находиться на солнце, и пробуешь даже подремать, то просыпаешься от того, что у тебя полное УХО пота. И ухо переполнилось, а струйки (из уха!))) текут в глаза, рот, по щекам. Ты переворачиваешься другим ухом кверху, но и его хватает не надолго.
Мошка, комары, пыль и грязь. Очень интересный эффект наблюдался каждый вечер. Когда отмывались в озере (если оно было) от пыли и грязи. Пыль проникала через одежду. Оседала на потном теле. Тело становилось равномерно серым. Кроме вен. Вены – они же выпуклые. Одежда на теле при движении об них, вены эти выпуклые, трётся. А так как одежда насквозь тоже пыльная, то от трения вены… прокрашиваются пылью. В густо чёрный цвет. Раздеваешься такой, а ты как анатомический атлас. Вот примерно так:
Только не красно-синий, а чёрно-чёрный. По серому телу чёрные вены. Каждый сосуд прорисован. Где потоньше – пожиже чернота. Где основные вены – там прямо жгуты чёрные со всеми изгибами и поворотами. Такие вот итоги.
Я сказал про озеро? О! Это удачный вариант. Если озеро рядом. Так бывало редко. Там и рыбку в сетку можно было наловить, и помыться от души, не экономя водичку. А так в степи водичка очень такой ценный ресурс. Я, например, научился помыть обе ноги С МЫЛОМ (!) используя одну кружку воды. Не мыться было нельзя (см. выше: анатомический атлас кровеносных сосудов их степной пыли), и за водой не набегаешься.
Так могу сказать: мужики выдерживали очень даже не все. Даже за такие деньжищи. Мой папа был настырным и работящим. Он – выдержал. Понятно, что и у меня выбора не было. Сказать: «Не, такое не по мне, я пошёл», – я не мог. Некому было говорить. Нет, я пробовал, конечно…
Но отдел кадров мои (ежедневные!) заявления игнорировал. Роль отдела кадров выполнял папа, а он лучше знал, на что я способен. Трудовая инспекция (мама) скорбно безмолвствовала. Сплошной беспредел и рабство.😁
Нет, гораздо позже я оценил свой вынужденный опыт. И оценил его положительно. Я как-то быстро повзрослел, а это немало. Заплатил за это отсутствием детства, но за всё нужно платить. С двенадцати лет я тёрся не с одноклассниками, а со взрослыми мужиками.
И эти мужики (за исключением папы, конечно) воспринимали меня… как равного. Нет, водки не наливали. Освобождали от САМОЙ тяжёлой работы. Да, там среди просто тяжёлой работы была ещё и самая тяжёлая. Погрузка готовой продукции. Тогда все пары мужиков собирались, брали перерыв в «заколачивании бабла», и грузили фуры. Я любил это время. Я валялся под фурой и читал книжки. Выпадало такое где-то раз в две недели.
Но в остальном я был членом мужского коллектива с членами. Мы пашем, и он пашет с нами на равных – такой же мужик, чо! Какие вопросы? Мало ли, что пацан и до паспорта ему ещё далеко! Кто мужик, а кто пацан сопливый, определяет совсем не паспорт. Такая вот тоже наука была.
Так что… я благодарен отцу. Хотя кто бы не слышал мою детскую историю, все без исключения выражали «свои соболезнования» мне и густое «Фе!» моему папе. И даже доказывали (мне же!) как всё было страшно неправильно. Как я был угнетаем и подавляем.
Я даже удивлялся поначалу. Потом попробовал объяснить… Всё, что нас не убивает, делает же нас сильнее? Ну? Какие вопросы?
Когда меня активно «не слышали» даже заявил в сердцах:
– Да! Да, у меня было хреновое детство. У многих оно было поуютнее. Нет, оно, детство моё, было вполне нормальным, просто в нём не было каникул, и не всегда были выходные. Да, я не посмотрел «Вожди Атлантиды» с друзьями, и вообще их не посмотрел. Да, папа не купил мне спортивный велосипед, о котором я мечтал, и о котором мы даже договаривались. Мы договорились, что я не еду в спортивный лагерь со всеми, отрабатываю с ним лето, а он покупает мне вИлАсипеТ. СО СКОРОСТЯМИ и спортивным рулём! ВИлАсипеТ стоил меньше, чем один день нашей работы, а папа забыл про него. Или забил на меня. ДА! Такое было. ДА! Я орал (про себя), злился каждый Божий день в калмыцкой степи, проклинал и папу, и судьбу свою «горемычную», жутко завидовал своим одноклассникам и страдал по «Вождям Атлантиды». Только если бы мне предложить выбор: полноценные каникулы, «Вожди», санки-гулянки, и даже тот самый виласипет, против того, что я прошёл… Я плакал бы, скрежетал зубами, с тоской смотрел по сторонам – но выбрал тот же путь. Я многое потерял. Наверное, многое. Но приобрёл я – больше. И – БОЛЬШЕЕ! И я благодарен отцу за эту науку и опыт.
Кстати, я глубоко уверен, что нет ничего в мире однозначного. В любом г@*нище можно найти прекрасное, а в любой распрекрасности есть плохое. Если твой папа – самый богатый Илон Маск планеты, то помимо удобства, комфорта и сказочных жизненных перспектив, ты имеешь очень немаленький шанс вырасти инфантильным и неприспособленным. А потом и вовсе отрезать пипирку назло отцу, прекратить с ним общаться или вовсе стать девочкой.
Я хотя бы остался с пипиркой. Чтобы пойти своим путём, даже разругавшись с батей, это, как выяснилось, совсем не обязательно. Мне мужики объяснили. У сына (дочки?) Маска таких мужиков рядом не было.
Да, я разругался с отцом. Но вовсе не из-за обещанного велосипеда со скоростями. И не из-за нарушенного «мужского слова», хотя это было немаловажным уроком: нельзя нарушать своё слово. Вообще нельзя, а слово своему ребёнку должно быть абсолютно нерушимо.
Как там сказано в современной жизненной мудрости?
Если у тебя в детстве не было велосипеда, а потом ты вырос, и купил себе дорогущий «Лексус», то ты всё равно тот, у кого в детстве не было велосипеда.
Ответственно заявляю – именно так оно и есть. У меня не было велосипеда, не было и «Лексуса». Но, полагаю, «Гелендваген» вполне достойная замена «Лексусу»?
И «Гелендваген» мне, кстати, не понравился. Несмотря на неоновые порожки со светящейся надписью «Мерседес». Мне больше по душе резкие, полуспортивные машины, нежели кондовые джипы сарайного вида. Как бы понтово они не выглядели.
А с папой я в хлам разругался совсем по другому поводу.
Из-за Женщины. Не имел он права говорить некоторые слова. Так про Женщин вообще не говорят, меня Мужчины научили. И если вдруг ты дерзнул ТАК говорить о своей покойной жене, то Бог тебе судья. Но раз ты ТАК говоришь о моей покойной МАМЕ, то тут Судья тебе уже – Я.
Что? Не нравится? Прости, знаю, что я твой сын, но я давно не ребёнок, если ты не понял. Я – такой же мужчина как и ты. Не помнишь свои слова? Когда я брыкался сонный в постели и хотел в кино, а не с тобой в калмыцкую степь? Ты мне их говорил, а я тебе не верил. А теперь вот – поверил! И сейчас разговор не папы с сыном, брови можешь не супить свои мохнатые. Сейчас разговаривают два мужика про одну Женщину. И у нас с тобой совершенно равные позиции в диалоге. И равные возможности. Сын на отца руку поднять не может, то ещё Пятой заповедью категорически запрещено.