Ждали долго, пока стемнеет, и именно от этого ожидания и тянулось время невероятно. Забава, которую до этого мучала тревога, уже даже не волновалась – ей хотелось поскорее зайти и посмотреть, что там их ждет.
В домах загорался свет, и только часовня оставалась темной. Ксения же явно нервничала и ждала, когда же уже может пойти внутрь.
- Совсем скоро внутри зажгутся огни, - сказала она.
- Зажгутся огни? Кто приходит туда их зажечь?
- Никто, они загораются сами собой. Это знак, что можно идти для нас. Для меня. Точнее, я сама решила, что это знак, конечно, на самом деле ничего такого…
Ксения сбивалась, пока говорила, глаза ее лихорадочно горели. Ей будто бы жизненно необходимо было поскорее туда попасть, и она сдерживалась изо всех сил, чтобы не сделать это прямо сейчас.
Свет внутри появился внезапно, когда все уже устали ждать. Будто кто-то внезапно зажег сразу несколько свечей. Как это могло быть? Внутрь точно никто не заходил – вход был всего один, хорошо виден с того места, где они сидели, а окна располагались слишком высоко для того, чтобы в них можно было залезть. Так кто же зажег свечи, да еще и вот так – сразу несколько, одновременно? Наверняка именно тот, за кем они и пришли, и подавал знак несчастным – можно идти в его сети, страдать вдоволь.
- Пойдем скорее! – воскликнула Ксения и почти что бросилась в сторону часовни. Остальным пришлось спешить за ней, чтобы не отстать. Правда, вламываться так просто им совсем не хотелось.
Забава внимательно смотрела по сторонам. Она видела людей, что стоят у своих окон и смотрят на них. Стояли они так же каждый раз, когда очередной бедолага шел в это место, чтобы закончить свою жизнь. Неужели все предпочитали просто стоять в стороне? Будто бы только Марте и было дело до того, что тут происходит.
Грустная история, но не такая редкая, как хотелось бы.
Так странно, как одно и то же место по-разному могло влиять на разных людей. Ксения тянулась туда всем сердцем, почти бежала, а Забава заставляла себя сделать каждый следующий шаг. Это место отталкивало, она чувствовала, что внутри поселилось какое-то зло, хоть ничего и не видела. Днем часовня производила тоже достаточно гнетущее впечатление, сейчас же вызывала почти ужас. По лицам Марты и Ладомира она видела, что не только у нее такое ощущение. Оба были серьезны, оба шли медленно.
Двери в часовне не было, так что Забава еще не входя увидела свечи, расставленные в нескольких местах. Толстые и длинные, они наверняка служили долго до этого и еще долго прослужат потом. Впрочем, света они давали не так много, как могло показаться – ровно столько, чтобы увидеть очертания всего вокруг, чтобы не упасть, но недостаточно, чтобы хорошенько что-то рассмотреть. Углы и потолок так и вовсе утопали в кромешной темноте.
- О, как же хорошо! – воскликнула Ксения.
Она села на одну из трех скамеек и закрыла глаза, что-то бормоча. На некоторое время воцарилась тишина. Забава смотрела по сторонам, пытаясь увидеть что-нибудь подозрительное, странное, что-нибудь такое, что дало бы ответы на ее вопросы. К сожалению, все, что тут было – это три каменные скамьи, что-то вроде алтаря на небольшом возвышении, где лежала открытой какая-то книга, и все.
Книга девушку заинтересовала – может быть, в ней содержатся какие-нибудь важные сведения? Обложка очень сильно поистрепалась, так что название прочитать было невозможно. Книга была очень старой, пострадала не только обложка, но и листы – они казались очень хрупкими, чернила на них почти что выцвели. Прочитать она могла всего несколько слов, и слова эти очень хорошо отражали то, что тут происходило. Видимо, книга эта была написана для того, чтобы несчастные люди начали чувствовать себя еще более несчастными, чем раньше. Говорилось что-то про то, что все вокруг люди уже рождаются с какой-то своей миссией, но никто почти не делает то, что должен делать, потому все человечество живет совсем не так хорошо, как могло бы жить. Это если она правильно поняла…
Что ж, если такие книги тут когда-то читали на постоянной основе, то нет ничего странного в том, что в этом месте поселилась какая-нибудь дрянь. Это же просто магнит для неприятных сущностей, которые захотят полакомиться человеческими страданиями! Оставалось только понять, какая из них конкретно поселилась тут, а самое главное – как ее отсюда изгнать. Она пыталась разобрать что-нибудь еще, но боялась переворачивать страницы, потому что те норовили рассыпаться даже просто при взгляде на них, кажется, не говоря уже о чем-то большем.
- Видите что-нибудь? – спросил Ладомир. Он стоял в центре часовни и смотрел по сторонам – пытался заглянуть в самые дальние углы.
- Ничего странного или страшного, - отозвалась Марта. Было видно, что девушке не по себе, но держалась она очень хорошо, ничем не выдавала того, что ей страшно.
Забава же после того, как отвлеклась, обратила внимание на Ксению. Женщина все так же сидела на одном месте, все так же с закрытыми глазами что-то бормотала. Эти слова Забава и пыталась услышать, потому подошла ближе. То, что она услышала, повергло ее в ужас. Несчастная женщина будто бы говорила с кем-то о том, что она плохой человек, что она несет только беды этого мира. Были и слова о том, что давно пора с этим всем покончить.
Слушать это долго было просто невозможно, и девушка осторожно коснулась руки Ксении. Та никак не отреагировала на прикосновение, даже не дернулась, словно совсем его не почувствовала. Тогда и Забава начала действовать более решительно – она взяла ее за руку, начала звать по имени, пыталась как-то дозваться, да так, что почти кричала.
- Я чувствую какой-то ненормальный холод из того угла, - сказала громко Марта, указывая рукой в правый верхний угол часовни. Там, конечно, ничего видно не было, но Забаве показалось, будто темнота эта вовсе не неподвижна.
- Там кто-то есть, - озвучил ее мысли Ладомир и начал осторожно пробираться к тому месту, о котором они говорили, обнажив при этом меч и внимательно смотря вперед.
Конечно, кто бы там ни был, он видел и слышал все, так что мог подготовиться и напасть неожиданно, но этого не делал. Зато вот Ксении будто бы становилось хуже – она начала раскачиваться из стороны в сторону, кровь отлила от лица, сама женщина начала себя щипать! И все время бормотала все те же слова про искупление, про очищение, про свою вину. Ей будто с каждой секундой становилось все хуже.
- Нужно вытащить ее отсюда! – воскликнула Забава.
Прямо сейчас она не могла думать ни о чем другом, кроме как о Ксении. Женщине сейчас плохо, ей нужно помочь, нужно увести ее из часовни. Даже более грубые воздействия вроде пощечины на нее никак не работали.
Тогда девушка подумала, что стоит попытаться ее поднять и вывести.
- Марта, помоги мне! – воскликнула она, но девушка все смотрела в темный угол наверху широко раскрытыми глазами, которые были полны ужаса. Сама же Забава ничего там не видела, как и Ладомир, который все же подходил все ближе. Правда, до потолка добраться он так и не смог бы.
Забава же почти взвалила на себя Ксению, которая казалась сейчас невероятно тяжелой, и попыталась пройти к выходу. Идти было сложно, почти невозможно, но вместе с тем девушка понимала – это единственное, что она должна сделать.
Ладомир же был будто в каком-то трансе, как и Марта.
И как только Забава добрела до выхода с Ксенией на плечах, как только сделала шаг наружу, свечи разом погасли, а внутри раздался такой визг, что хотелось бежать без оглядки, закрыв уши. Ксения же будто стала легче, хоть и совсем обмякла, упав, видимо, в обморок.
Забава же, оставив ее прямо на земле, бросилась обратно, за остальными, но те успели выбраться – выскочили из часовни, которая сразу же снова погрузилась в тишину и темноту.
