Ксения принялась утешать Олега, гладя его по спине, её движения были мягкими, но полными сочувствия. Антон, не медля ни секунды, бросился к кабинету директрисы Людмилы Ивановны. Его не волновало, что уже поздно, а коридор окутан полумраком из-за экономии света. Гнев, боль и отчаяние гнали его вперёд, словно буря. Он ворвался в кабинет, где Людмила сидела в кожаном кресле, глядя на закат за окном. Её силуэт в тусклом свете казался зловещим.
— Где мой пёс? — закричал Антон, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.
Людмила медленно повернулась, её лицо оставалось холодным, как мрамор. Она посмотрела на мальчика с лёгкой насмешкой, её губы слегка дрогнули.
— Ты, верно, о той грязной дворняге, что жила у уборщика? — язвительно спросила она, её голос был острым, как лезвие.
— Это не дворняга, это мой друг! — огрызнулся Антон, его голос дрожал от ярости, а кулаки сжались ещё сильнее.
— Мелкий пёс с кривыми лапами, — продолжила Людмила ледяным тоном, будто обсуждая мусор. — Его отдали куда следует.
— Куда? — Антон сорвался с места, шагнув к её столу, его глаза сверкали гневом. — Куда вы его дели?
Тяжёлая рука легла ему на плечо. Виктор Павлович, появившийся из тени, развернул мальчика и вывел из кабинета, несмотря на его крики и попытки вырваться.
— Хватит орать! — рявкнул воспитатель, сжимая его руку так, что Антон поморщился. — Твоего пса отдали в приют для животных. Ты знал, что держать зверей здесь нельзя. Сначала думали, это собака уборщика, но теперь всё ясно.
— Верните его! — кричал Антон, пытаясь вырваться, его голос срывался от отчаяния. — Вы не имеете права!
— Своими воплями ты ничего не добьёшься, — отрезал Виктор Павлович, его лицо было непроницаемым. — Завтра будешь наказан, а сейчас спать.
Ночью, в девять часов, все дети должны были лежать в кроватях. Антон и Ксения не спали, готовясь к побегу. Как только шаги Виктора Павловича затихли в коридоре, Антон схватил рюкзак, спрятанный за подушкой. В нём лежали тёплая куртка, фонарик, немного хлеба и бутылка воды — всё, что он успел собрать. На цыпочках он прошёл к комнате девочек и трижды стукнул в дверь условным ритмичным сигналом. Ксения, не спавшая, тут же выскользнула в коридор. Они двигались короткими перебежками, оглядываясь на каждом шагу, пока не добрались до лестницы, ведущей в холл. В полумраке, где тусклые лампы едва разгоняли тьму, холл казался пустым.
— Бежим, — прошептала Ксения, её голос дрожал от волнения, а руки сжали лямки рюкзака.
Они спустились, обогнули холл и едва не столкнулись с Виктором Павловичем, который входил в свою комнату, кутаясь в старый шарф. Замерев в тени, они дождались, пока дверь за ним закроется, и двинулись к выходу. Оставалось отвлечь охранника, Владимира Николаевича, тучного пожилого мужчину с усталым взглядом. Антон и Ксения переглянулись, понимая, что пора прощаться.
— Надеюсь, ты вернёшься, Тони, — тихо сказала Ксения, её взгляд затуманился от подступивших слёз. — Я буду скучать.
— Вернусь, Ксюша, — уверенно ответил Антон, сжимая лямку рюкзака, его голос был твёрд. — Обещаю, мы ещё увидимся.
Он спрятался за колонной, холодной и шершавой на ощупь. Ксения направилась к посту охраны, её шаги были неуверенными. Она решила притвориться лунатиком, вытянув руки вперёд, как в старых фильмах. Выглядело это неубедительно, но Антон, притаившись, не обратил внимания. Пока Владимир Николаевич вышел из-за стойки, чтобы разобраться с «блуждающей» Ксенией, Антон проскользнул к входной двери. Электронный замок не работал уже месяц — спасибо скупости Людмилы Ивановны, экономившей на всём. Он толкнул тяжёлую дверь, выскользнул наружу и, пробравшись через знакомую дырку в заборе, оказался на свободе.
— Эй, что ты тут делаешь? — грозно спросил охранник Ксению, его голос гулко разнёсся по холлу.
Ксения продолжала изображать лунатика, медленно шагая с вытянутыми руками. Но тут раздался тяжёлый голос:
— Смирнова!
Ксения вздрогнула и обернулась, встретив суровый взгляд Виктора Павловича.
— Почему не в постели? — спросил он, прищурившись, его тень нависала над девочкой.
Ксения замерла, её сердце колотилось, она боялась, что сейчас раскроют Антона.
— Я… — начала она, но воспитатель перебил:
— Эту ночь проведёшь в подвале, а завтра разберёмся, что с тобой делать.
Он схватил её за руку и потащил к лестнице, ведущей в подвал. Ксения не сопротивлялась, её мысли были с Антоном. Она надеялась, что он успел уйти. Дверь подвала захлопнулась, и девочка осталась в холодной темноте, дрожа от стужи и тревоги.
Антон проснулся на куче мусорных мешков на техническом этаже какого-то подъезда, в нескольких кварталах от приюта. Холодный воздух пробирал до костей, а запах гниющих отходов и сырости бил в нос. Он лежал на рваном пластиковом пакете, из которого торчали обрывки газет и пустые бутылки. Зимнее утро едва начиналось, и слабый свет пробивался через мутное окно над лестницей. Антон потёр глаза, пытаясь вспомнить, как оказался здесь. После побега он бродил по улицам, пока ноги не привели его к этому открытому подъезду. Усталость взяла верх, и он прикорнул на куче мусора, слишком измотанный, чтобы искать место получше.
Поднявшись, он отряхнул куртку, но запах сырости въелся в одежду. В кармане лежали двести рублей — последние деньги, которые дала Ксения перед побегом. «Это тебе нужнее», — сказала она, сунув монеты ему в руку, её пальцы были холодными, но взгляд тёплым. Антон улыбнулся, вспоминая её слова, и выбрался на улицу. Зимнее солнце только показалось над горизонтом, заливая серые многоэтажки слабым светом. Он огляделся: за домами виднелись частные коттеджи, их крыши покрывал снег, а между ними простирался пустырь с замёрзшим прудом, где местные устроили каток. По выходным здесь было шумно — дети катались на санках, взрослые пили горячий чай из термосов, смеялись, строили снеговиков. Но сейчас пустырь был пуст, лишь вороньё каркало на голых деревьях, их чёрные силуэты выделялись на фоне серого неба.
Антон решил идти к многоэтажкам — там больше шансов найти еду или подработку. Он сунул руки в карманы и зашагал по хрустящему снегу, стараясь не думать о том, что ждёт его, если поймают. Пульс гулко отдавался в ушах, но он упрямо шёл вперёд. Внезапно из подворотни, ведущей во двор большого дома, донеслись грубые голоса. Антон замедлил шаг, прислушиваясь, его дыхание стало прерывистым. В тени кирпичной стены он увидел двух парней, прижавших к стене девушку. Её лицо было бледным, глаза увлажнились, выдавая страх, а пальто было покрыто снежными хлопьями.
— Отдавай деньги, ну! — рявкнул один из парней, здоровяк с фингалом под глазом, его голос был хриплым от злости.
— У меня ничего нет, только телефон, клянусь! — ответила девушка, её голос дрожал, она прижимала сумку к груди. — Отпустите, пожалуйста!
Антон стиснул зубы, его кулаки сжались в карманах. Он не мог пройти мимо, хотя знал, что это опасно. Выйдя из тени, он постарался сделать голос грубее, чтобы скрыть страх:
— Отойдите от неё! — выкрикнул он, его голос эхом отозвался в узкой подворотне.
Парни обернулись, их лица исказились ухмылками. Тот, что с фингалом, держал в руке нож, поблескивающий в утреннем свете. Второй, повыше, оскалился, показав кривые зубы, его глаза сверкали насмешкой.
— Это что, твой парень? — бросил он девушке, шагнув к Антону, его тяжёлые ботинки хрустели по снегу.
Она молчала, всхлипывая, её взгляд метался между хулиганами и неожиданным защитником. Антон почувствовал, как кровь стучит в висках, но отступать было поздно.
— Я сказал, отойдите, или вам не поздоровится, — выпалил он, его голос дрогнул, но он выпрямился, стараясь казаться увереннее.
Он никогда не дрался, не занимался спортом, а эти парни выглядели так, будто могли раздавить его одним ударом. Они расхохотались, медленно приближаясь, словно волки, загоняющие добычу. Антон отступал, пока не упёрся спиной в холодную кирпичную стену, её шершавая поверхность царапала куртку. Путь назад был отрезан.
— Ещё чего вякнешь? — насмешливо спросил здоровяк с ножом, его глаза сверкали злобой, он крутил лезвие в руке.
Тревога стиснула виски Антона, но в этот момент что-то внутри щёлкнуло. То ли отчаяние, то ли внезапный прилив смелости толкнули его вперёд. Он с силой ударил ногой в тяжёлом ботинке прямо между ног здоровяка. Тот взвыл, сложился пополам и рухнул на колени, хватаясь за промежность, его нож звякнул, упав на асфальт. Второй парень, опешив, бросился к Антону.
— Ты чё, малой, берега попутал? — заорал он, хватая Антона за шиворот, его пальцы впились в ткань.
— Беги! — крикнул Антон девушке, которая застыла, глядя на происходящее, её глаза были полны ужаса.
Удар в лицо был таким сильным, что в глазах потемнело. Антон попытался подняться, но ноги подкосились, и он рухнул на асфальт. Мир поплыл, и сознание ускользнуло.
Ксения стояла в кабинете Людмилы Ивановны, дрожа от холода и страха. Утром её вытащили из подвала, где она провела ночь, и привели сюда. Ноги всё ещё ныли от ледяного пола, а зубы стучали, несмотря на тёплый воздух кабинета. Она пыталась придумать оправдание, но мысли путались. Обычно её не трогали за выходки Антона — он сбегал не раз, и она оставалась в стороне. Но теперь её обвиняли в содействии побегу, и это пугало до тошноты. Ксения вспоминала, как Антон смотрел на неё перед уходом, его глаза горели решимостью, но она боялась, что он ввязался в беду. Её сердце сжималось от мысли, что она могла подвести друга.
— Садись, — приказала Людмила Ивановна, входя в кабинет, её голос был холодным, как зимний ветер.
Ксения послушно опустилась на стул, деревянное сиденье скрипнуло под ней. Лицо директрисы оставалось непроницаемым, но в глазах мелькала едва заметная злость. Она достала папку с документами и посмотрела на девочку поверх очков, её пальцы постукивали по столу.
— Итак, Ксения, — начала Людмила Ивановна, её голос был ровным, но угрожающим. — Мне сообщили, что вчера ты бродила по приюту после отбоя. Как объяснишь свои действия?
Ксения сглотнула, её пальцы нервно сжали край свитера, она пыталась собраться с мыслями.
— Я… лунатила, — выдохнула она, надеясь, что ложь прозвучит убедительно, её голос дрожал.
— Лунатила? — Людмила Ивановна приподняла бровь, её губы искривились в скептической усмешке. — Охранник сказал, что ты очнулась, как только тебя заметил Виктор Павлович.
— Я… — Ксения запнулась, её взгляд метался по комнате, ища спасения. — Я не знаю, как так вышло.
— Не оправдывайся, — отрезала директриса, её пальцы сжали ручку, лежащую на столе. — Мы все знаем. Ты помогла сбежать своему другу Антону. Я права?
Ксения замерла, её пульс гулко отдавался в ушах. Они всё поняли. Тошнота подступила к горлу, но она не могла отрицать очевидное.
— Да, — обречённо выдохнула она, опустив голову, её волосы упали на лицо.
В кабинете повисла тишина. Людмила Ивановна смотрела на девочку, словно решая её судьбу, её глаза сузились. Наконец, она спросила:
— Куда он направился?
— Я не знаю, — соврала Ксения, её голос был едва слышен, она сжала руки в кулаки.
— Тогда, может, скажешь, почему он сбежал именно ночью? — продолжила директриса, её тон стал ещё резче, она наклонилась ближе.
— Это же очевидно, — Ксения чуть воспряла духом, её голос стал твёрже, она цеплялась за возможность объясниться. — Ночью все спят, его пропажу заметили бы только утром. Так он выиграл время.
Людмила Ивановна прищурилась, её губы искривились в холодной улыбке.
— Хитро, — произнесла она, её голос был пропитан сарказмом. — Но это не спасёт тебя от наказания.
Ксения опустила глаза, её взгляд затуманился от подступивших слёз. Она надеялась, что Антон успел уйти далеко, что её жертва была не напрасной.
Тем временем Антон пришёл в себя, лёжа на холодном асфальте. Голова гудела, щека ныла от удара. Он с трудом поднялся, оглядываясь. Девушка, которую он пытался защитить, исчезла, как и хулиганы. Подворотня была пуста, лишь ветер гонял по асфальту обрывки газет. Антон потёр лицо, пытаясь собраться с мыслями. Его рюкзак валялся неподалёк, содержимое не тронули. Он проверил карманы — двести рублей на месте. Надо было двигаться дальше, искать еду и работу, чтобы заработать на пальто для Олега.
Он побрёл по улице, стараясь не думать о боли в лице. Город просыпался: машины гудели, прохожие спешили по делам, а запах свежесваренного кофе доносился из открытых дверей кафе. Антон чувствовал себя чужим в этом суетливом мире, но его цель была ясна. Старшеклассники из приюта шептались о кафе «Карибия», где нанимали курьеров без лишних вопросов. Антон сжал в кармане бумажку с адресом, который ему дали за обещание поделиться выручкой.
Улицы становились оживлённее, и вскоре он оказался перед небольшим зданием с яркой вывеской «Карибия». Стёкла витрин были украшены новогодними наклейками, изображавшими ёлки и снежинки. Внутри мелькали фигуры официантов, несущих подносы с дымящимися тарелками. Антон глубоко вдохнул, поправил рюкзак и толкнул дверь. Тёплый воздух, пропитанный ароматом выпечки, обволок его, на мгновение отгоняя холод. За стойкой стояла девушка, Арина, с улыбкой встретившая нового посетителя, её фартук был слегка испачкан мукой.
— Здравствуйте! Проходите, присаживайтесь, сейчас подойдёт официант, — сказала она, поправляя фартук, её голос был приветливым, но деловым.
— Я не за этим, — тихо ответил Антон, оглядываясь, его пальцы нервно сжали лямку рюкзака. — Мне сказали, у вас можно устроиться курьером. Без документов.
Продолжение: