В служебных рапортах Кремлевской пулеметной школы 1919 года историки долгое время не могли понять одну странность. В документах четко записано: "Курсант Новикова пост принял!", "Курсант Новикова пост сдал!". Формально все правильно — мужчина, как положено в армейских сводках. Но живые свидетели в один голос утверждали, что Новиков был... девчонкой.
Шестнадцатилетней, с русой косой и взглядом, от которого бывалые вояки почтительно отводили глаза.
Еще большую путаницу вносили сами сослуживцы. Они называли загадочного курсанта исключительно "Иван Иванович". При этом все знали, что перед ними Аня. Анна Ивановна Новикова с Тамбовщины, дочь убитого комбедовца, которая попала в элитную охрану Ленина через такую череду невероятных событий, что даже революционная эпоха могла бы удивиться.
Впрочем, времена тогда были особенные. Девчонки командовали полками, а седые генералы царской армии мыли полы в коммунальных квартирах. В такой реальности история про пулеметчицу, которую товарищи уважительно величали мужским именем, выглядела чуть ли не обыденностью.
300 штыков для охраны Ленина: элита нового мира
Осенью 1918-го из Кремля выгнали латышских стрелков. Не за провинности, просто война требовала настоящих бойцов на фронте, а не парадных часовых у кремлевских ворот. На смену пришли курсанты Первой Московской пулеметной школы. Триста отборных бойцов, которых народ тут же окрестил "кремлевцами".
Комендант Павел Мальков, бывший матрос с крейсера "Аврора", смотрел на своих подопечных с отеческой гордостью. Еще бы! Где еще в мире крестьянские парни и рабочие дети охраняли сердце государства? Правда, быт у элитных курсантов был спартанский. Восемьсот граммов хлеба на весь день, суп с воблой да пшенная каша. Но молодость побеждала все трудности.
— Говорят, наши повара раньше в "Метрополе" работали, — шутил курсант Сергей Аввакумов, жуя очередную порцию казенной баланды.
— Чуть перца не хватает, — подхватывал его друг Алексеев.
— Да, несладко елось буржуям...
Но главным отличием кремлевских курсантов от обычных красноармейцев была не еда, а ответственность. Они стояли на постах у кабинета Ленина, охраняли сокровища Оружейной палаты, следили за тем, чтобы в Кремль не проник случайный шпион или террорист. Каждый курсант понимал, что от его бдительности зависит судьба революции.
Дочь убитого комбедовца, которая работала за троих мужиков
История Ани Новиковой началась в глухой тамбовской деревне, где в 1918 году бандиты убили ее отца — члена комитета бедноты. Мать осталась с тремя детьми без куска хлеба и мужского плеча. Старшей Ане едва исполнилось шестнадцать, но выбора не было, вот и пришлось брать на себя всю мужскую работу.
Девочка, которая еще недавно играла в куклы, теперь колола дрова, пахала землю, таскала мешки с зерном. Соседи качали головами, ну не женское это дело. Но Аня работала с такой злой сосредоточенностью, что даже старые мужики признавали: "Лучше многих мужиков управляется".
Революция дала таким людям, как Аня, шанс. Когда в деревню пришли агитаторы набирать добровольцев в Особый коммунистический заградительный отряд, девушка записалась первой. Не ради идеологии, а ради мести. Бандиты, убившие отца, прятались в лесах, грабили и убивали таких же бедняков. Их нужно было найти и уничтожить.
В отряде Аня быстро освоила пулемет. Руки, привычные к тяжелой работе, уверенно управлялись с оружием. А характер, закаленный нуждой и горем, не давал дрогнуть в бою. Товарищи сначала посмеивались над "девчонкой с железными нервами", но после первой стычки с белогвардейцами перестали. Аня стреляла без промаха и никогда не отступала.
Именно тогда появилось прозвище "Иван Иванович". В армейской среде это был знак высшего уважения, когда женщина заслуживала мужское имя, значит, она доказала свое право стоять в одном строю с мужчинами.
«Курсант Новикова пост принял!»: когда Кремль охраняли женщины
Осенью 1919 года Аню вместе с несколькими товарищами направили в Москву в Кремлевскую пулеметную школу. Для провинциальной девчонки это было как попасть в сказку. Древние стены, золотые купола, бой курантов Спасской башни...
Но романтика быстро сменилась суровыми буднями. Изучение материальной части пулеметов, тактические занятия, строевая подготовка. Аня училась наравне с мужчинами, не требуя поблажек и не получая их. Единственной уступкой ее полу было право носить мужское имя в официальных документах, так было проще для армейской бюрократии.
Курсант Илларион Матусевич, который позже вспоминал о тех временах, рассказывал, что женщины-курсанты ничем не выделялись среди общей массы бойцов. Они так же несли караульную службу, стояли на постах, изучали военное дело. Аня была не единственной, в школе служили еще две девушки: Эльза Глазер, дочь безземельного крестьянина-латыша, и Елизавета Барская из московской интеллигентной семьи.
— Курсант Новикова пост принял! — четко рапортовала Аня, принимая смену у Оружейной палаты.
— Курсант Новикова пост сдал! — отвечала она, передавая дежурство следующему часовому.
Никто не удивлялся. В революционном Кремле, где бывшие крестьяне решали судьбы империй, а недавние фабричные рабочие встречались с послами великих держав, женщина на боевом посту казалась естественной частью нового мира.
В секретном отряде легендарного Камо: где решается судьба революции
В сентябре 1919 года произошло событие, которое круто изменило судьбу Ани. Десять лучших курсантов кремлевской школы, включая "Иван Иванович", получили секретное назначение. Их направляли в распоряжение ЦК партии, к человеку с загадочным именем Камо.
Симон Тер-Петросян, известный под кличкой Камо, был легендой революционного подполья. Организатор дерзких "эксов", вооруженных ограблений царской казны, ближайший соратник молодого Сталина, человек абсолютной преданности и фанатичной храбрости. Летом 1919 года сам Ленин поручил ему особое задание: создать партизанский отряд для действий в тылу белых армий.
— Знаю Камо как человека совершенно исключительной преданности, отваги и энергии, — писал Владимир Ильич в Реввоенсовет.
Отряд формировался в строжайшей секретности. Официально его не существовало. Бойцы получали новые документы, их имена исчезали из всех списков. Задача была простой и смертельно опасной: проникнуть в тыл армии Деникина, организовать разведку, саботаж, связь с местными подпольщиками.
Камо лично отбирал людей для своего отряда. Ему нужны были не просто хорошие солдаты, а фанатики, готовые на любые жертвы ради победы революции. Аня прошла отбор — ее железные нервы, умение стрелять и абсолютная преданность делу произвели на легендарного командира впечатление.
Впрочем, у Камо были свои методы проверки бойцов на верность. Он мог инсценировать собственную смерть, чтобы посмотреть, как поведут себя подчиненные в критической ситуации. Мог устроить ложную облаву, чтобы выявить потенциальных предателей. Такие "испытания" не все выдерживали — кто-то ломался психически, кто-то дезертировал. Но те, кто проходил через горнило камовских тестов, становились элитой советской разведки.
Бой у Малоархангельского: как «Иван Иванович» выходила из боя последней
Операция в тылу Деникина началась осенью 1919 года. Отряд Камо действовал быстро и скрытно, появляясь то под Курском, то под Орлом, нанося неожиданные удары по коммуникациям белых. Ане поручили командовать небольшой конной группой — полтора десятка всадников, вооруженных пулеметными тачанками.
— С таким командиром можно идти в любую разведку, — говорили бойцы после первых успешных рейдов.
Восемнадцатилетняя девушка управляла отрядом с уверенностью опытного военачальника. Она умела читать карту, планировать маршруты, организовывать засады. Но главное то, что она умела принимать решения в критических ситуациях.
Роковой бой произошел у небольшого городка Малоархангельское. Разведывательная группа Ани наткнулась на казачий эскадрон — силы были неравные, один против десяти. Завязался жестокий бой. Был убит восемнадцатилетний Ваня Шуляков, ранен пулеметчик Вася Прохоров.
— Спасайся сама, Иван Иванович, мне конец, — еле слышно прошептал раненый товарищ.
Но Аня поступила так, как поступил бы любой командир Красной Армии, она прикрыла отход товарищей. Меткими очередями из пулемета она сдерживала наступление казаков, пока раненого не вынесли с поля боя. Сама получила два ранения, но выполнила задачу, и группа вышла из окружения.
За этот бой девятнадцатилетняя пулеметчица получила именные часы с выгравированной надписью: "От Революционного Военного Совета Республики Анне Ивановне Новиковой за проявленную доблесть".
В армии, где награды берегли как святыню, а звания давали за кровь, такое признание означало многое. "Иван Иванович" стала настоящей легендой среди бойцов отряда Камо.
25 лет жизни, и след простыл в истории
После лечения Аня вернулась в отряд, но характер операций изменился. Война переносилась в Закавказье, где Камо готовил диверсии против ставки Деникина. Анна работала в бакинском подполье, потом в Тифлисе, участвовала в подготовке покушения на белогвардейское командование.
Когда Красная Армия окончательно разгромила Деникина, отряд Камо расформировали. Война заканчивалась, революция побеждала, нужда в таких отчаянных операциях отпадала. Аня получила новое назначение, и снова Закавказье, снова секретная работа.
Жизнь двадцатипятилетней женщины-ветерана трагически оборвалась в 1925 году. Обстоятельства смерти остались тайной, а в архивах лишь краткая запись о том, что "товарищ Новикова погибла при исполнении служебных обязанностей". Что именно случилось с легендарной "Иван Иванович", так и осталось загадкой.
Возможно, она погибла в одной из последних операций против остатков белогвардейского подполья. Возможно, стала жертвой мести, ведь у такого человека, как Аня, врагов хватало. А может быть, просто не вынесла мирной жизни — революционные романтики часто не умели жить без войны и риска.
О таких людях, как Анна Новикова, не писали в официальных учебниках истории. Слишком уж неудобными были их биографии для парадной версии революционных событий. Женщина-пулеметчица, которая командовала мужчинами и погибла в секретных операциях, плохо вписывалась в каноны советской героики.
Но именно такие люди — простые, отчаянные, готовые на все ради своих убеждений — и творили историю тех лет. Они превращали невероятное в реальность, заставляли мир поверить в то, что горстка фанатиков может изменить ход событий.
А сколько еще таких историй лежит в архивных папках, ожидая своего исследователя? Сколько "Иван Ивановичей" всех полов и возрастов канули в безвестность, оставив после себя лишь пожелтевшие справки и воспоминания редких свидетелей?