На сегодня запланировала написать об еще одном нашем современном писателе-реалисте из той самый плеяды Сенчин, Прилепин, Шаргунов и Садулаев. Плеяда эта выделена не потому, что они единственные из четырех заняли в реализме 2010-х значимое место, а по той простой причине, что держатся вместе.
Писать я хотела о Сергее Шаргунове, чья литературная судьба мне очень интересна. Хорошо ведь пишет, а больше не пишет и не стал величиной. В чем дело? Слышала объяснение: ушел в политику и изошел на политику, на общественные дела.
Может быть. А может быть и обратная связь: не стал, потому и ушел в политику. Шаргунов, говорят, хороший редактор, хороший менеджер в журнале "Юность".
Я когда-то пыталась ответить на вопрос, почему у Шаргунова не получилось
Сейчас хотела к разговору вернуться, все же, прошло пять лет, я поумнела, подначиталась.
Но! Решив писать про Сергея Шаргунова, я взяла его "Книгу без фотографий", которую не читала, и... и о причинах народной нелюбви сразу забыла.
Друзья, перед нами удивительная книга. Молодой тогда еще писатель (ему 31 год) пишет вроде как биографию: подробно описывает детство и юность, дальше - урывками: поездки в Чечню, на войну 08.08.08, в Киргизию, где революция. Немного - про политическую деятельность, немного - про журналистику. В конце очень туманно, я запуталась, о чем.
Меня впечатлило вот что. Помните, когда я писала про Николая Лескова, то рассказывала, что литераторы-современники не любили его за использование "фотоснимков": в романе "Накануне" он в узнаваемом виде вывел множество своих знакомых, как неприятных, так и добрых к нему людей!
Это сочли бестактным, аморальным и не вполне литературным. Не литература, а сведение счетов и безответственная игра именами и фамилиями людей, которые вовсе не заслужили быть выведенными в книжке.
У Шаргунова - хуже! Все выведены, кажется, под своими именами. Шаргунов рассказывает о себе в полных красках, не щадя никого из встреченным им на пути. Начиная с садичных подружек и дошкольных влюбленностей заканчивая уже нашими современниками.
Я такой книги не читала почти никогда. Открываешь - и с самого начала. Как жили, как ходили в церковь, как отец (он был поэтом и священником) нелегально служил молебны, как собирались тайно православные. Этот батюшка был такой-сякой, его подозревали в стукачестве. Другой - еще что-нибудь.
Перед нами проносятся подружки Шаргунова по игре, одноклассники, одногруппники. Такой-то одноклассник был тупой и не умел читать. В основном одноклассники и одногруппники попадались Сергею Шаргунову тупые, грубые. Девочки и девушки в основном были в него влюблены, но каждая имела какой-то изъян, который нам описывают: как ходила, как смеялась, почему не нравилась. Все девушки, которые вроде как липли на Шаргунова, выписаны узнаваемо и с именами. И если рассказ про одноклассницу, с которой он нехотя целовался и потом напился, еще ладно, то выводить девушек, встреченных в Чечне, в Киргизии, просто безответственно. Приехал в Чечню - там встретила его, прибывшего чуть не с официальным визитом, чеченка (забыла имя), которой Шаргунов понравился и она очень хотела с ним закрутить, но боялась - только оказывала внимание. В Киргизии его, репортера и писателя, чуть не официально встречала революционная молодежь, в группе была некая девушка, Аюна, кажется, которая тоже в Шаргунова влюбилась, ее поведение писатель описывает как чрезвычайно вызывающее.
Представляю, что после книги ждало этих девушек в их родных городах: так показать мусульманок...
В книге ну прямо все беспощадно выписаны, с деталями, в самых неприглядных ракурсах и в самых детальных портретах. Так, про одноклассницу Веру, которая оказалась с Шаргуновым на одном школьном фото, он пишет, что у нее лицо - как вымя. Тут же - про девочку Юлю, чья бабушка продавала билеты в ЦДЛ: оба познакомились в доме отдыха писателей на Рижском взморье. Юля выведена как ветреная девочка, которая напропалую гуляла на отдыхе с латышскими парнями, пока не приехал Шаргунов - в него она влюбилась (далее следуют подробности любви). Однако тут же Шаргунов пишет - "я отмечаю некоторую надутость Юли", пишет, что Юля выглядела как резиновая кукла. В том, что все знакомые Юли с бабушкой-билетершей в ЦДЛ ее узнают, нет сомнений. Бедняга.
Там много таких. Из страницы в страницу мы читаем сокровенное о людях, которые выписаны достаточно точно для того, чтобы его узнало окружение. Еще и с именами, с фамилиями. И так совпало, что все выписанные или влюблены в Сергея Шаргунова, или что-то от него хотят, или им восторгаются. Девочки - льнут, парни - восторгаются, даже издатель нетерпеливо теребит, просит новую книжку. Еще Шаргунова побаиваются, за ним следят и считают его опасной фигурой.
Прошелся Шаргунов и по родственникам: дядя был тоже такой-сякой, пузатый, громко храпел, спился, пил столько-то, когда пил, вел себя так-то, был некультурным, когда приехал с женой, родители на неделю сбежали из Москвы. Потом дядя умер, осталась его жена, тоже так себе тетя...
Череда их, череда попавших под раздачу. Их так много, Шаргунов так беспощадно их описывает, что я потерялась в сомнениях: перед нами мелкая мстительность или святая простота?
В конце книги мы видим главу "Как я уволил друга". Самая беспощадная. В ней выписан тот самый теперь глава известного "Союза 24 февраля" Андрей Рудалев, выведенный под именем друга Андрея из Северодвинска. Рассказываю. Не упадите.
Итак, Сергей Шаргунов приезжает на выступление в Северодвинск, по приглашению Андрея Рудалева, друга, который работает в газете. Сразу следует подробный рассказ о жизни Рудалева и мы узнаем, что накануне от него ушла жена, изменила ему со стоматологом, с собой забрала дочь Катю. Рудалев переживает, переживает, а потом встречает бывшую жену со стоматологом в ресторане и бьет соперника. Понемногу горюет, квасит.
В Северодвинске к ним прилепляется студентка (вроде), увлеченная культурой эмо и сказками Люба Пастухова. Она сразу влюбляется, само собой, в Сергея Шаргунова и вечером приходит по приглашению в ресторан (или бар), где Сергей, Андрей Рудалев и некий Эдик отмечают встречу.
В баре Люба не сводит с Шаргунова глаз, а тот все время думает, надо ли ему с ней связываться, ведь он скоро уезжает. После раздумий Шаргунов решает, что не надо, и уступает Любу другу Андрею, который ее принимает.
Позже все вместе идут ночевать к Андрею, так как Шаргунов у него остановился. Люба долго моется в душе, потом заходит к Шаргунову спросить презервативы
А потом до утра ахает и охает в соседней комнате. А ведь еще недавно писала Шаргунову сообщение. Его он тоже приводит:
"«Привет! Ты такой милый! Спасибо за это! До скорого!» – писала мне она в интернете. Сообщение было послано в 19:19, меньше часа оставалось до ее прихода в ресторан, где она достанется Андрею"
Позднее:
"За стеной звучали ее всхлипы и вздохи. А не специально ли она так громко стонет? Чтобы услышал! Зачем ей это?" - ну разумеется, чтобы позлить Сергея Шаргунова, ведь в него влюбляются по ходу книги все, кроме какой-то Лолы.
Ахает и охает Люба под Андреем Рудалевым тоже некрасиво: "Разделся и улегся лицом к стене, из-за которой все еще звучали поморские плачи студентки, монотонные и унылые. Заснул я мгновенно".
Но до того как заснуть, Сергей Шаргунов внимательно читает написанные Рудалеву дочерью открытки, одну приводит нам: "«Папа, я тибя люблю! Буть здров и люби мама и я!» – карандашные разноцветные квадратные буквы, некоторые повернуты не в ту сторону. А напишет ли сейчас такое эта девочка?"
В конце главы Андрей Рудалев, уволенный, собирается все бросить и уехать в Гатчину, куда увезли его дочь, будет там работать учителем и т.п. Его выгнали из газеты наутро после ахов и охов, за приглашение в город опасного Шаргунова. Утро Андрей Рудалев встретил, со слов друга, выпивая теплое шампанское из кружки.
Как вам книжка? Лихо, да? Я, честно говоря, теперь понимаю, почему Андрей Рудалев такой грустный, порывается сводить счеты с жизнью, а в перерывах порождает жуткие прожекты по прикреплению писателей к земствам и передаче литературы в ведение Минобороны.
Вы бы каким были, если бы про вас так написали?
Если вы думаете, что после этой книги Рудалев не разговаривает с Шаргуновым, вы ошибаетесь: описанное выше было опубликовано в 2011 году, позже Рудалев выпустил книгу "Четыре выстрела" как раз об этой четверке реалистов, в том числе о Шаргунове, а в 2020 году получил за нее премию (вроде, 400 тыс. рублей) Федора Абрамова, экспертный совет которой возглавлял... Сергей Шаргунов
Книга дала мне последний недостающий ответ на вопрос, почему же Сергей Шаргунов не взлетел далеко. Помимо того, что Шаргунову не посчастливилось иметь левые взгляды и чуть ли не номенклатурное советское происхождение, родиться в крепкой такой потомственной "массолитовской семье" нескольких поколений писателей, которых вы вряд ли знаете, но которые сытно пользовались всеми советскими благами по распределению и катались на море. Шаргунов и свой роман "1993" запорол (книга не взлетела так, как заслуживала бы) потому, я убеждена, что не знает жизни простых людей. Там у него на пике инфляции и задержки денег рабочие на ужин готовят целую курицу. Шаргунов не знает вообще народа, он из советской элиты. А писать любит о простых, о борьбе простых с непростыми. И понятно, что его не принимают. Писал бы про интеллигенцию, про потомственных советских мажоров - был бы очень большой звездой.
Но это я давно поняла. А вот после прочтения "Книги без фотографий" я поняла, что у Сергея Шаргунова есть проблемы с самокритикой и самоцензурой, а также - с литераторской этикой. Не каждый обыватель желает попасть в книгу в неприглядном виде, поэтому без особой общественной или или культурологической надобности выписывать обывателя в книжках не следует, для этого придумали давать персонажам вымышленные имена.
Одно дело, когда Сергей Шаргунов рассказывает, как десятилетняя девочка бегала на Рижском взморье за мальчиком, другое - когда Лимонов пишет, что поэт Губанов был подлым человеком. В итоге оказалось очень важным: его "Москва майская" вышла почти в одно время с написанной тем самым Олегом Демидовым и изданной в том самом "КПД" биографией Леонида Губанова, в которой последнего расписали лучшим из людей. Кому мы поверим, знавшему Губанова великому Лимонову или непонятно какому Демидову?
Писатель должен соотносить силу удара, под который ставит выписываемого им в книге человека, с его необходимостью. Вот это-то, кажется, Сергей Шаргунов и не умеет
Книжку ради интереса прочитайте, даже если ничего не знаете о Шаргунове. Зачем? Это, возможно, первый после Лескова в русской литературе серьезный пример безответственного написания "фотоснимков". При том, что Лесков своим героям придумывал псевдонимы. Шаргунов, который в 31 год вообще-то мало что из себя представлял и не мог сослаться на важность разоблачения описанных им людей, не озадачился псевдонимами. Это безответственно, некрасиво и не очень интересно. Зачем нам знать, какое лицо было у одноклассницы Веры и что писала дочь Андрея Рудалева папе в открытках?
У нас книга издана тиражом 5000 экз. в "Альпина нон-фикшн", была переведена и вышла в Британии и Франции. Искренне недоумеваю, кому там понадобилось издавать такую книгу. В 2023 году она была переиздана в РЕШ, что тоже удивляет. В книге интересный рассказ о раннем детстве Шаргунова, проведенном в кругу диссидентствующих священников СССР. Остальное мне показалось неинтересным и крайне сомнительным с точки зрения этики.
Еще про новых реалистов
Все тексты платного раздела