Анна сжала пальцами чашку горячего чая и медленно вдохнула запах мяты. В кухне было тихо — только часы на стене тикали мерно и раздражающе громко. Алексей ещё вчера обещал поговорить с матерью, но вместо этого весь вечер сидел в зале, уткнувшись в телефон. Она снова и снова ловила на нём раздражённый взгляд — словно это она виновата в том, что его мать, Лариса Ивановна, вечно вторгается в их жизнь.
Анна вспомнила недавний разговор:
— Ну что, Ань, когда вы уже меня пропишете? — Лариса Ивановна говорила так буднично, как будто речь шла о том, чтобы зайти за хлебом. — Всё равно квартира и на Алексея оформлена. Какая тебе разница?
Анна тогда с трудом сдержалась, чтобы не выдать свои настоящие чувства. «Какая разница? Да это мой дом! Я вкладывалась сюда наравне с Лёшей, выбирала обои, мебель, экономила на отпуске ради ремонта. А теперь меня спрашивают, какая разница...»
Вчера она снова заговорила об этом с мужем.
— Лёш, я против. Это наша квартира. Здесь наш дом, для наших детей в будущем… Я не хочу, чтобы в любой момент Лариса Ивановна могла прийти и сказать: «Я здесь прописана, имею право хозяйничать».
Алексей пожал плечами:
— Ты всё усложняешь. Это моя мать. Она пожилая, ей надо где-то быть зарегистрированной. Это же формальность.
— Формальность? — голос Анны дрогнул. — А если мы вдруг захотим продать квартиру? Или если, не дай бог, что-то случится? Я не хочу рисковать.
— Ты нагнетаешь, — отрезал Алексей и снова уткнулся в телефон.
Анна вспомнила, как ночью долго лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Внутри все сжималось от боли и обиды. Это ведь не первый случай. Сначала Лариса Ивановна приходила и раздавала советы: «Ты не так гладишь рубашки», «Ты неправильно готовишь для моего сына», «Ты слишком много тратишь на продукты». Потом начались прямые упрёки: «Ты держишь его под каблуком. Он раньше таким не был».
А теперь она хочет прописку.
Анна снова вдохнула чайный пар.
— Нет, — сказала она вслух. — Больше я молчать не буду.
Она открыла ноутбук и зашла на сайт юридической консультации. В голове вертелись слова подруги: «Если муж не ставит тебя на первое место, готовься к худшему. Чем дольше тянешь, тем больнее потом».
Анна листала страницы с заголовками вроде «Как подать на развод: пошаговая инструкция», «Квартира в браке: кому достанется». Каждый абзац, как иголка, колол в сердце. Неужели всё к этому идёт?
Из мыслей её выдернул голос Алексея:
— Ты ещё не спишь? — он стоял в дверях кухни в спортивных штанах и с бутылкой воды в руке.
Анна подняла на него глаза.
— Нет, — ответила она ровно. — Думаю.
— О чём? — нахмурился он.
— О нас.
Алексей опёрся о косяк.
— Опять это началось? Ань, ты же понимаешь, ты делаешь из мухи слона.
— Из мухи слона? — Анна почувствовала, как внутри поднимается горячая волна. — Сначала твоя мать указывает мне, как жить. Теперь она хочет быть прописанной в нашей квартире. Завтра что? Она потребует комнату или долю? А послезавтра начнёт решать, когда нам заводить детей?
Алексей усмехнулся.
— Ну ты драматизируешь. Мама просто хочет немного спокойствия.
— А мне? Мне когда спокойствие будет? — Анна встала из-за стола и отодвинула стул так резко, что тот скрипнул. — Знаешь что? Если ты и дальше будешь слушать только её, а не меня, тогда…
Она замолчала. Договаривать не хотелось, но слова уже висели в воздухе. Алексей понял. Его взгляд стал колючим.
— Тогда что? Разведёшься? — спросил он холодно.
Анна сжала зубы.
— Если понадобится — да.
Алексей молча ушёл в спальню, громко хлопнув дверью.
Анна осталась в кухне одна. В груди щемило, пальцы дрожали. Она чувствовала, как всё рушится. Но и отступать больше не собиралась. Мысли метались хаотично: «Это конец? Или ещё можно всё спасти? Но зачем? Ради чего? Чтобы он продолжал жить по указке матери?»
Утро началось с тишины. Алексей вышел из спальни, даже не взглянув на неё. Собрался на работу и, уходя, бросил сухое:
— Я вечером задержусь. Не жди.
Дверь захлопнулась. Анна снова услышала тишину. На душе было тяжело и муторно. Она чувствовала себя предательницей, хотя всё, что она хотела — защиты и уважения к своему мнению.
Днём позвонила подруга Марина.
— Ну как ты? — её голос был мягким, но в нём слышалась тревога.
— Плохо, Мариш… Он хочет прописать мать. А я… я уже не могу больше.
— Анют, ты же знаешь, это только начало. Если она будет прописана, ты потом из этой квартиры её не выпишешь. Она вцепится в неё мёртвой хваткой.
— Я понимаю… — прошептала Анна. — Но он меня не слышит. Для него я — пустое место.
Марина помолчала, потом вдруг сказала:
— Знаешь, я дам тебе номер хорошего юриста. Просто сходи, проконсультируйся. Без обязательств. Узнай, как защитить себя.
Анна повесила трубку и долго сидела, уставившись в экран телефона. «Юрист… Развод… Неужели всё так серьёзно?»
Через два дня она сидела в светлом кабинете, сжимая кожаную сумку на коленях. Напротив неё была молодая женщина с внимательным взглядом и аккуратно уложенными волосами.
— Анна, я понимаю, как вам тяжело, — сказала юрист. — Но чем раньше вы начнёте действовать, тем лучше. Квартира оформлена на мужа?
— Нет, на нас обоих. В равных долях.
— Это хорошо. Но если свекровь будет прописана, потом её выписать можно будет только через суд. И это… очень непростая процедура.
Анна кивнула. Она и так это знала, но услышать подтверждение от профессионала было страшно.
— Если вы решите подать на развод, ваши доли останутся за вами, — продолжала юрист. — Но вы должны быть готовы: муж и его мать будут бороться.
Анна вышла на улицу, чувствуя, как колени предательски подгибаются. В голове звучали слова: «Развод… бороться… прописка…»
Вечером дома Алексей ждал её на кухне. Лицо было напряжённым, губы сжаты в тонкую линию.
— Ты где была? — спросил он резко.
— Гуляла, — спокойно ответила Анна.
— С кем?
— С Мариной.
Алексей молча посмотрел на неё и вдруг сказал:
— Мама завтра придёт подписывать заявление на прописку. Я договорился.
Анна почувствовала, как у неё перехватило дыхание.
— Вы уже всё спланировали? Но я же против! — голос дрогнул.
— Я муж в этой семье, Аня. Я решаю.
Она медленно опустила руки на стол. Внутри что-то оборвалось. «Он больше даже не пытается меня убедить. Он просто ставит перед фактом…»
— Хорошо, — тихо сказала Анна. — Пусть приходит.
Алексей удивлённо посмотрел на неё:
— Ты согласна?
— Да. Но знай… — её голос стал холодным, ледяным. — Завтра же я подам документы на развод.
Алексей резко встал со стула.
— Ты издеваешься? Это шантаж?
— Нет, — Анна подняла глаза. — Это защита.
Он открыл было рот, но Анна уже вышла из кухни.
В спальне она закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце стучало так громко, что казалось — его слышно на весь дом.
Впервые за всё это время она почувствовала не страх, а странную лёгкость.
«Если он выбрал мать, значит, я выберу себя».
Впервые за всё это время она почувствовала не страх, а странную лёгкость. Будто огромный камень свалился с груди, открывая доступ воздуху. Анна медленно прошла в спальню, села на край кровати и посмотрела на чемодан в углу. Когда-то он стоял здесь после их медового месяца — полный радости, надежд и глупых сувениров из Турции. Теперь он казался символом её будущего: свободы, но и неизбежной боли.
На следующее утро Анна проснулась раньше обычного. Она успела принять душ, собрать волосы в строгий хвост и сделать лёгкий макияж. Хотелось выглядеть спокойно и уверенно — хотя внутри всё дрожало.
Когда на пороге появилась Лариса Ивановна с непривычно довольным лицом, Анна уже сидела на кухне с чашкой кофе.
— Здравствуй, Анечка, — показушно ласково сказала свекровь. — Лёшенька сказал, что мы сегодня уладим все формальности. Я так рада, что ты всё поняла правильно!
Анна посмотрела на неё долгим взглядом.
— Лариса Ивановна, у нас с Алексеем сегодня важный разговор. Прошу, не вмешивайтесь.
Та нахмурилась, но промолчала. Алексей, одетый в деловой костюм, стоял рядом, скрестив руки на груди.
— Аня, давай без сцен. Мы уже всё решили.
Анна встала.
— Нет, Алексей. Ты всё решил за нас. И знаешь что? Я тоже приняла решение.
Она положила на стол два документа. Один был чистый лист бумаги, второй — уведомление о начале бракоразводного процесса.
— Здесь заявление о разводе. Сегодня я подаю его в суд.
Лариса Ивановна побледнела.
— Это что за глупости? — её голос дрогнул. — Ты же не посмеешь!
— Посмею, — тихо сказала Анна. — Ваш сын сделал свой выбор. Теперь я делаю свой.
Алексей шагнул к ней.
— Ты думаешь, я это так оставлю? Квартира - половина моя!
— Именно. Наполовину. Но твоей матери здесь при мне не будет ни на миллиметр, — её голос звучал спокойно, хотя руки дрожали.
Лариса Ивановна вскинулась:
— Вот и отлично! Лёша, пусть она катится к чёрту. Найдём тебе женщину получше, с которой не будет проблем!
Анна посмотрела на мужа. Он молчал, но глаза его выдали: там была обида и… пустота. Ни капли сожаления.
— Прощай, Алексей, — сказала она. — Я ещё вчера сняла квартиру. Сегодня переезжаю.
Она обошла их и пошла к шкафу за чемоданом. Слышала, как Лариса Ивановна шипит ему что-то в спину, как он глухо отвечает. Но уже не оборачивалась.
В такси Анна смотрела в окно на улицы, которые казались вдруг другими — незнакомыми и страшными. В голове крутились воспоминания: первый вечер в их квартире с Алексеем, первый ремонт, первые семейные праздники. Она закрыла глаза и стиснула пальцы на коленях.
— Всё… — шептала она самой себе. — Всё закончилось.
Через две недели, сидя в своей съёмной небольшой квартире, Анна впервые за долгое время проснулась без чувства тревоги. На кухне пахло кофе, за окном светило солнце.
Марина пришла с пирогом и бутылкой вина.
— Ну что, свободная женщина? — подмигнула она.
— Пока скорее растерянная, — улыбнулась Анна. — Но, знаешь… внутри так тихо. Раньше я всё время жила в ожидании крика, упрёков, звонков Ларисы Ивановны. А теперь…
Она сделала глоток кофе и посмотрела в окно.
— Теперь я будто вернулась к себе.
Марина обняла её за плечи.
— Ты сильная. А значит, всё у тебя будет хорошо.
Анна кивнула. Впереди было много неизвестности: развод, раздел имущества, новая жизнь. Но впервые за много лет она чувствовала, что это — её путь. Без компромиссов, без чужих решений за её спиной.
«Я выбрала себя…» — подумала она и улыбнулась.